Куда идем мы 5 (СИ)
Но сделать он этого не успел — из-за угла вынырнул и двинулся им навстречу милицейский патруль. Похоже, усиленный — поскольку состоял аж из пяти людей в форме.
И, в общем-то делать ничего не надо было — надо было просто спокойно идти им навстречу, благо, патрульные не обращали на преобразившихся демонов никакого внимания, технически вооруженным взглядом на них не смотрели и вообще мирно болтали между собой, но…
Но тут свин по своему обыкновению все испортил. Он почему-то откровенно запаниковал и повел себя как какой-то зашуганный первогодок в самоволке. Глазки у Жира забегали, сам он засуетился и не нашел ничего лучшего, чем уткнуться в первое попавшееся объявление на столбе. Он изучал его, повернувшись к ментам спиной и старательно пряча морду. Психу ничего не оставалось, как присоединиться к коллеге.
Псих изучал объявление о поиске желающих вылечить мэра и забористо матерился про себя — ну как так-то⁈ Ведь даже малым детям известно, что патрульные менты — великолепные эмпаты. Они мгновенно считывают в толпе граждан с неадекватной реакцией на ментов — слишком суетливых, слишком робких, слишком заморозившихся и т.п. После чего мгновенно выхватывают этого пассажира из толпы и начинают грузить его по полной, требуя паспорт, а впоследствии — и купюры.
«Сейчас сто пудов прикопаются!» — подумал Псих и угадал.
— Что, мужики, решили денег по легкому поднять? — раздался за спиной голос одного из милиционеров. — Не советую, граждане… мнэ-э… не советую. Рожи ваши на высококлассных лепил явно не тянут, так что все закончится многомесячной отсидкой в КПЗ и ударным трудом на уборке дерьма.
— Это вы о чем? — холодно осведомился Псих, не поворачивая головы.
— Это я о штрафных санкциях, — охотно пояснил болтливый мент. — Не дочитал, что ли еще? Так я тебе так все расскажу — в камеру вы пойдете, сто пудов — в зиндан. Мне вас оформлять и придется.
И тут опять случилось неожиданное. Жир позорно взвизгнул тонким голосом — не как кабан даже, а как какая-нибудь истеричка-свиноматка. После чего мощно зарядил с правой стоящему под руку менту и, прыгнув в образовавшуюся брешь, с бешенной скоростью помчался по улице, крича на бегу: «Псих, валим, нас раскрыли!».
Сбитый мент и еще один служивый гнались за ним, громко обещая на бегу покарать свиноида в извращенной форме.
И даже так все-таки оставались еще шансы отделаться малой кровью, но с запаниковавшего Жира слетела личина. Как только старший патруля узрел на плечах убегавшего нарушителя щетинистую свиную голову с лопушистыми ушами, он мгновенно стал очень серьезным:
— Ё-маё, да это же демоны-нелегалы. А ну руки в гору! Руки, я сказал!!!
И в спину Психа мгновенно уперлось три меча.
Псих скрипнул зубами и быстро прикинул в уме возможные последствия масштабной бойни в центре Челябинска.
«За самовольный поход в магазин у них вряд ли высшую меру дают. Отбрешемся. А вот за массовые убийства можем и не отлаяться. Блин, убью свинью. Ладно, начнем мы, пожалуй, с этого…» — принял решение он.
Псих поднял левую руку, а правой медленно, не делая резких движений сорвал объявление. Затем так же медленно повернулся к служивым.
— В этой листовке написано, что любое разумное существо может попытаться вылечить мэра, и властям города запрещено этому препятствовать. Я официально заявляю о своем желании попробовать вылечить вашего градоначальника.
— Личину снял! Личину, я сказал, снял!!! — скомандовал главный мент, самый небритый и самый напряженный.
Остальные двое до сих пор были на расслабоне — видать, до сих пор не поняли, кого поймали, и чуйка им не визжала истошно об опасности.
— Да легко, — пожал плечами Псих и принял свой истинный облик. — Так что насчет моего заявления?
— Завтра с утра пойдешь регистрироваться, — пообещал небритый. — А пока отдохнешь в камере. Если ты и в самом деле лекарь — это хорошо. Твоего другана ребята сейчас примут, и я более чем уверен — услуги медика ему будут очень нужны. В общем, вам будет чем в камере ночью заняться. Лапки вытянул!
И старший мент достал из кармана ручные кандалы. Для Психа это было совсем ни о чем, поэтому он с готовностью протянул руки вперед.
— У меня кое-какие врачебные принадлежности остались в гостинице, — сообщил он, пока менты забивали его в железо. — Я бы хотел из забрать до ночлега в кутузке. Без них здоровье вашего мэра может оказаться под угрозой, а утром, боюсь, вы меня за ними не поведете.
— А ты не охамел ли? — разозлился мент. — Я тебе капитан милиции или извозчик? Туда его завези, туда отвези…
— Товарищ капитан, я ведь вам не рецидивист, и, заметьте, я не сопротивляюсь и не препятствую исполнению вами ваших обязанностей, — очень спокойно и даже доброжелательно сказал Псих. — Максимум, что вы мне можете предъявить — самовольный выход в город. Мой Босс — а он не демон, а человек — сейчас в мэрии, договаривается о наших делах. Утром он так или иначе все узнает, и угадайте — куда он пойдет жаловаться? Правильно, туда же, в мэрию. Его там, конечно, пошлют и скажут, что вы действовали по закону, но если он расскажет, что вы препятствовали оснащению лекаря — уже не факт, что пошлют. Или пошлют, но у себя в голове напротив вашей фамилии пометочку сделают. Оно вам надо? Не проще ли зайти на пять минут?
Капитан скорчил недовольную физиономию, но повернул голову к подчиненным:
— Ладно, заведем лепилу на пять минут. Все равно это почти по дороге. Все, повели пассажира.
Вели его грамотно, надежно фиксируя и страхуя друг друга. Псих не бежать, ни драться не собирался, но пару очков челябинским ментам за это накинул.
В номере гостиницы их встретила целая орда народу. В углу носом в пол лежал стянутый «ласточкой» Жир, и судя по его растрепанному виду, ногами его уже попинали. И если нахождение в номере двух его преследователей сюрпризом для Психа не стало, то вот наличие пятерки патрульных из мэрии (которые, как вскоре выяснилось, и повязали прибежавшего в истерике Жира) — стало неприятным сюрпризом. Тут же находился и давно разбуженный кипер, который давал показания, прятал глаза и старался дышать в сторону. Допрашивающий мент показания записывал, но активно принюхивался к выхлопу.
Все три группы милиционеров быстро ввели друг друга в курс дела, после чего мэрский патруль ушел, а капитан почесал в затылке.
— Мда, дела… Так вы что — эти самые Штанские паломники и есть, что ли? Рожи у вас какие-то не благостные. Особенно вон у того, с пятаком. А вообще — весело вы живете. Босс ваш в мэрии задержан, два его телохранителя в КПЗ ночь проведут… Прибыть в Челябинск не успели — а делегация уже сократилась до одного индивида, который имеет все шансы прекрасно выспаться. Никто ему храпеть под ухом не будет.
И он кивнул на Тота, все это время смирно просидевшего на табуретке. Единственный не замеченный в правонарушениях паломник поднял руку и неожиданно спросил:
— Вы рис не хотите? Горячий еще. Я на всех сварил, а куда мне столько одному? Я почему спрашиваю — потому что я его не съем?
— Ну… — заколебался капитан. — Ну вообще можно, наверное. Нам еще до утра дежурить, почему бы и не поесть горяченького, пока ваш лекарь собирается.
Через несколько минут, дуя на ложку, мент разочарованно сказал:
— Вы что, товарищи монахи — совсем пустой рис едите, что ли? Не, ну так-то да, я понимаю, святость, все дела, но меру все равно надо знать. Может, у вас хоть специи какие есть?
— Нет, товарищ капитан, — сказал Псих, которому, как арестованному, еды не дали. — Никаких специй у нас нет. И уже не будет.
— У меня есть, — вдруг сказал кипер и поднялся. — Сейчас принесу.
— Тащи тогда уж и самогон, которым от тебя разит на три метра против ветра, — велел вдруг допрашивавший его мент с отчетливо фрикативным «г». — Не православно это — в одно лицо бухать. А будешь возмущаться — я скажу твоему хозяину за пьянство на рабочем месте.
И он повернулся к начальнику.
— Можно ведь, товарищ капитан? Чисто для сугреву, по маленькой?