Тест для убийцы
Но поездку в Белл-сити решили пока отложить. Прежде требовалось переговорить кое с кем в Кейле, потому что именно там все и началось. Мэри предложила посетить дом на Дьюринг-стрит, где жила пожилая пара (если Кавендиш можно доверять хотя бы в этом), и ребята согласились, что начинать лучше всего именно оттуда.
Они ехали на «лексусе» Дэнниса Флаэрти, и всю дорогу Мэри переживала какую-то странную ностальгию. Немало воспоминаний было связано с этой машиной. Именно в ней однажды вечером, когда они возвращались из Индианаполиса после матча, Мэри потянулась и взяла Дэнниса за руку. Здесь же он поцеловал ее, притянув к себе через сиденье. Воспоминания смущали Мэри, и ей пришлось отвернуться к окну и смотреть на расплывающийся пейзаж, чтобы выбросить их из головы.
На проселочной дороге Кейла они заблудились. Брайан сидел сзади с развернутой картой на коленях и повздорил с Дэннисом, когда выяснилось, что они пропустили нужный поворот и проехали лишних пять миль. Притворно вздохнув, Дэннис развернул «лексус» на усыпанном гравием разъезде и направил машину обратно в город.
В конце концов студенты отыскали Дьюринг-стрит. Погнувшийся указатель улицы едва угадывался в ветвях плакучей ивы, росшей у дороги. Если и есть на свете место под названием Захолустье, то приехали они именно туда. Дьюринг-стрит представляла собой узкую дорогу, обрамленную деревьями, откуда виднелись синие разливы реки Тэч. Растительность здесь была густая — вынесенная течением и почерневшая палая листва на черной земле, повсюду побеги кудзу. Несколько хижин, вероятно, используемых только летом, постепенно ветшали.
Брайан заявил, что узнал бы дом рядом с полем, который описала ему Бетани Кавендиш. И прямо перед собой они увидели его — обычный «кейп-код» с развевающимся американским флагом на фасаде.
— Дом Полли, — произнесла Мэри, подразумевая фото с диапозитива, которое показывал профессор на первой неделе занятий.
После звонка к двери подошел старик. Переговорщиком назначили Дэнниса, потому как он хотя бы отчасти походил на торговца.
— Мы хотели узнать, — начал Дэннис через сетчатую перегородку, — не могли бы вы поговорить с нами несколько минут о девушке, которая когда-то жила здесь.
Хотя Брайан не стал бы так откровенничать, тактика Дэнниса, похоже, сработала. Старик открыл дверь и впустил их.
— Иногда нам попадаются ее вещи, — принялась рассказывать старушка, когда вошедшие уже сидели за кухонным столом. Звали ее Эдна Коллинз. Она приготовила гостям растворимого кофе. Пожилая пара, как и говорила Бетани Кавендиш, была рада им. Одинокие, подумала Мэри, им так не хватает собеседников.
— Сюда постоянно кто-нибудь заезжает, — сказал старик. — Туристы. Все время что-то фотографируют. Это популярное место, правда, Эдна? Мы тут как местные знаменитости. — Он весело рассмеялся низким голосом, слишком сильным для такого хрупкого телосложения.
— Я как-то нашла на поле куклу и говорю Норманну: «Бьюсь об заклад, кукла от той девочки осталась». Там постоянно попадается разная мелочь вроде этой куклы — безделушки, игрушки, всякая всячина. Они, наверное, ей принадлежали. По всему холму и по берегу речки что-нибудь валяется. Да вы прямо сейчас пойдите и отыщете столько, что в дом не влезет.
— Иногда там детишки прячутся, — вставил старик. — Местные. По полю лазают с фонариками. Один Бог знает, чем они там занимаются. Один раз ритуал какой-то проводили, злое что-то. «Викка» [8]— помню, так они его называли. Я вышел к ним с ружьем и сказал, чтобы прекратили. Мы не против, что наш дом фотографируют. Мы знали, во что ввязываемся, когда переезжали. Но я не позволю сатану на мою собственность пускать.
— Она такая миленькая была, — сказала Эдна. — Я не видела ее вживую — на фотокарточках только. Малышка совсем. Дианна. Такое приятное имя. Сколько ж ей было? Семнадцать? Восемнадцать? Какое несчастье. Мы все еще наблюдаем за округой с крыльца. Может, заметим что подозрительное. Я всегда думала, что они отнесли ее к реке и избавились по-тихому. Это же так просто.
Они, подумала Мэри.
— Вам знаком этот человек? — спросил Брайан, показывая Эдне снимок Уильямса на обороте «Исчезновения».
Они все смотрели на женщину, ожидая хоть какой-нибудь реакции, какого-либо признака обмана, но та внимательно разглядывала фото, сдвинув на нос бифокальные очки, с такой задумчивостью на лице, как будто перед ней предстал давно забытый родственник, которого она силилась вспомнить.
— Думаю, нет, — ответила старушка. Она передала книгу мужу, и тот тоже сказал, что не узнает Уильямса. Насколько могла судить Мэри, никто из них не солгал.
Когда они снова стали беседовать, предаваясь воспоминаниям о годах, прожитых в этом доме, Мэри, извинившись, вышла. Следуя указаниям Эдны, очутилась в ванной, закрыла дверь и посмотрелась в зеркало. Под глазами были круги, а ее вечно непослушные волосы, привыкшие пушиться и завиваться, растрепались больше обычного. Повернув кран, Мэри плеснула в лицо водой. Услышав рокот моторной лодки на Тэч за холмом, она вновь вспомнила жену ректора Ормана и ее рассказ о нападении на яхте. «Неужели все сходится? — думала Мэри. Неужели река — связующее звено?»
Выйдя из ванной, она направилась по коридору на кухню. Оттуда доносился голос Эдны, повествующей о воссоединении семьи, которое они хотели устроить, если бы им удалось отыскать остальных родственников. Мэри остановилась в конце коридора и посмотрела на фотографии, развешанные старушкой: племянники и племянницы, предположила Мэри, дочери и сыновья — все светловолосые и белокожие. По ногам пробежал ветерок, и она повернулась проверить, не открылась ли входная дверь. Дверь оказалась закрыта.
— Зрелище было фантастическое, — говорила Эдна на кухне слева. — А после представления пускали фейерверки.
Мэри взглянула на фотографии родственников, и они показались ей какими-то слишком правильными: редкозубые дети и безупречные на вид родители. Одна из девочек была в юбке с эмблемой Центральной школы Кейла, и фото, похоже, отсняли в восьмидесятые. Мэри решила, что перед ней дочь Коллинзов, потому что эта же девушка оказалась на более поздних семейных снимках. Может, она ходила в школу вместе с Дианной Уорд? — подумала Мэри.
И тут по ее ногам вновь пробежал ветерок. Холодный и резкий. Он определенно дул снаружи. Мэри пошла назад по коридору, пытаясь найти источник сквозняка. Остановилась перед первой дверью и почувствовала, как дуновение усилилось.
Мэри со скрипом открыла дверь и заглянула внутрь.
Комната оказалась пуста. На окнах отсутствовали занавески, ставни были подняты на пару дюймов, а стены недокрашены. Повсюду стояли банки с краской. Пол без коврика — лишь голые доски поверх деревянных брусьев — устилали полосы синего брезента.
Закрыв дверь, Мэри пошла к другой комнате. Открыв вторую дверь, увидела ту же картину. Пустая комната, банки с краской. Но здесь не было брезента, и покраску еще не начинали. На ветру кружились обрывки бумаги. Мэри снова ощутила, как сердце ее задергалось, умоляя уйти отсюда, оставить все это.
Мэри подошла к третьей комнате. Здесь хранился ковер: широкий рулон был все еще в целлофане. Едва она собралась войти, как услышала за спиной голос:
— Что вы здесь делаете?
Это был Норманн Коллинз. Он мрачно смотрел на Мэри.
В кухне раздался взрыв хохота.
— Я просто… — начала Мэри, но договорить не смогла. Она всегда лгала с большим трудом. Мэри вела себя честно, и именно поэтому ее постоянно влекло к Дэннису.
— У нас тут небольшой ремонт, — объяснил Норманн. Его холодные глаза все еще испытующе смотрели на Мэри. От него пахло улицей, солнцем и ветром, точно так же пах ее дедушка.
— Мне нравится цвет краски, — догадалась сказать Мэри. Старик кивнул, продолжая разглядывать девушку и сжимая челюсти при каждом вдохе.
Он хотел было произнести еще что-то, как в коридоре возник Дэннис.
— Думаю, нам пора, — сказал он. Проскользнув мимо Норманна, Мэри вышла из дома. Они втроем поблагодарили Коллинзов и пошли вниз по ступенькам крыльца к «лексусу». Мэри чувствовала на себе взгляд старика, и с каждым шагом сердце ее гулко стучало. Забравшись в машину, она громко выдохнула и утонула в кресле рядом с Дэннисом.