Тест для убийцы

Теперь она знает про Уильямса хоть что-то. Но хорошо это или плохо? Быть может, это означает, что он способен на все, и его история о Полли является признаком некой скрытой жестокости? Вероятно, профессор не в себе и потому использует студентов для своих извращенных игр. А может, все это вообще ничего не значит. Инцидент с плагиатом вполне мог оказаться ошибкой, которую он еще долго потом исправлял, а затем и вовсе позабыл.
Чуть позже именно эти мысли погрузили Мэри в беспокойный сон без сновидений.
  
Осталось пять недель…
   
7
 
— Логика подсказывает вам, — вещал профессор Уильямс в понедельник, — что Майк и похитил Полли. По наведенным справкам, его несколько раз арестовывали. Вождение в нетрезвом виде. Пребывание в состоянии опьянения в общественном месте. Хранение марихуаны. И прочие невинные забавы. Но есть в нем что-то угрожающее. Нечто темное и непостижимое. Нечто потаенное. Вы уже видели фото человека, который согласился сняться для моего эксперимента. Я выбрал именно этого актера, потому что в повседневной жизни он задумчив, нередко погружен в собственные мысли. Как вам кажется, он похож на думающего человека?
С минуту группа молчала, затем двое или трое студентов пробормотали: «Да».
— Да? — оживился Уильямс. Впервые он вышел из-за подиума мягкой походкой, выставив вперед руки и осторожно ступая по направлению к слушателям. — Конечно, логика проводит четкую линию от Полли к Майку и брошенной машине на Стрибблинг-роуд. И ваш разум — ваша интуиция — указывает направление событий. Интуиция заполняет пробелы. Если что-то непременно должно соответствовать некой модели, то мозг восстанавливает неизвестное, и у вас возникнет стойкое предубеждение относительно других возможных вариантов.
Профессор написал на доске два слова: «непреодолимое невежество».
— Существует порочный круг заблуждений высшего порядка, — сказал он, вернув маркер обратно в лоток. — Икс не может быть Игреком, потому что Икс, несомненно,является Зетом. Мозг выдает вам жесткие, весьма жесткие карты действительности, и прочие мнения вы уже не воспринимаете. В быту это явление также называют «ограниченностью». В данном случае оно вас погубит.
— А как же фактор случайности? — спросил Дэннис. Он писал в блокноте с отрывными страницами, который положил на портфель.
Мэри заметила, что Дэннис загорел, и ей стало любопытно: ездил он в выходные куда-нибудь с друзьями из братства или… с Саванной Клепперс.
— Что вы имеете в виду? — отозвался Уильямс.
— Ну а если похищение совершил кто-нибудь из приглашенных на вечеринку? Какой-то парень замечает Полли, она ему нравится, поздно вечером он подходит к ней с предложением встретиться где-нибудь неподалеку от Стрибблинг-роуд. Полли приходит на встречу, и он ее… — Дэннис не сумел закончить, просто не мог вымолвить то слово.
— И он ее что,мистер Флаэрти? — спросил профессор.
— Крадет, — пересилил себя Дэннис. Он произнес слово шепотом, так тихо, как будто у него просто першило в горле.
— Конечно, случайность всегда возможна, — сказал Уильямс. Он спустился за подиум. — Но в скольких преступлениях злодеем оказывается человек, который был вне поля зрения жертвы? Попробуйте догадаться.
— В двадцати процентах случаев, — сказал кто-то.
— Меньше, — ответил профессор.
— Десять процентов, — предложила Мэри.
— Меньше.
— Пять.
— Всего в двух процентах случаев, — объявил Уильямс. — Два процента. То есть из пяти тысяч подобных преступлений лишь пятеро случайных подозреваемых являются преступниками. Так что преимущество не в вашу пользу, мистер Флаэрти.
Вновь крутнувшись на каблуках, Уильямс развернулся к доске. Под уже написанным он вывел еще два слова: «tu quoque».
— По латыни — «ты тоже», — объяснил профессор. — Согласно этому заблуждению, если ваша теория неверна, то моя также может быть ложной. — Уильямс улыбнулся и наклонился вперед к кафедре. — Если вы промахнетесь, Полли умрет.
 
Некоторые студенты засмеялись. Очевидно, для них лекции профессора постепенно превращались в шутку. В игру. Мэри подумала о статье, о поступке Уильямса. Уставившись на профессора, она никак не могла разглядеть в нем человека, намеренно укравшего слова и мысли другого ученого. При этом зная наверняка, что профессор все же украл чужие идеи.
— А как быть с отцом? — спросил Брайан Хаус. Он почему-то пересел на ряд вперед и находился теперь прямо позади Мэри. Ей хотелось узнать, пытался ли Брайан всего лишь смутить ее такими вопросами или, может, думал о том, что она сказала ему субботним вечером на виадуке.
— А-а, — воскликнул Уильямс, — старый добрый папочка. А что в нем особенного? Обыкновенный школьный учитель. Преподает природоведение в начальных классах местной школы. Человек с избыточным весом. Что еще?
— У того мужчины на фото — у вашего актера — на руке солдатская татуировка, — сказал Дэннис. Мэри стало стыдно — татуировку на снимке она не заметила. Ей вдруг показалось, что она настолько отстала от всех, что уже не нагонит. Пока Мэри охотилась за глупыми теориями заговора с участием Уильямса, вся остальная группа размышляла над заданием.
— Он последний, кто ее видел, — заметила девушка, сидящая рядом с Мэри.
Мэри понимала, что если сейчас промолчит, то день пройдет зря, и в итоге за эти две недели она не продвинется ни на шаг.
— Смотрит Леттермана, — сказала Мэри.
Несколько человек на задних рядах засмеялись, но девушка говорила серьезно. Это был жест отчаяния, и она снова почувствовала, что краснеет.
— Хорошо, мисс Батлер, — отметил профессор, и Мэри с надеждой заглянула ему в глаза.
— Он смотрит Леттермана. Что бы это могло значить? Думаю, это важная деталь.
— Например, то, что ему нравится Леттерман, — сказал Брайан с усмешкой.
— Или то, что он ненавидит других телеведущих, — парировал Уильямс. — Но речь не об этом. Подумайте. Он смотрит Леттермана, когда Полли возвращается с вечеринки. Она смотрит шоу вместе с отцом, а когда засыпает, тот относит девушку в спальню. Что может означать подобное развитие событий?
Мэри задумалась. Закрыв глаза, попыталась разобраться, отыскать истинный смысл в ситуации. Мэри представила, как Полли открывает дверь и входит темный дом. Полли немного выпила, и потому идет нетвердым шагом. Она оставляет сумочку на кухонном столе и тут замечает отца. Тот сидит на диване в гостиной, освещенной мигающим светом телевизора. Полли подходит к нему и присаживается рядом. Отец обнимает ее. Они молчат, потому что у них сложились такие отношения, когда слова излишни. Само поведение, мимика, звуки и незначительные жесты достаточно красноречиво говорят о том, как прошел день.
— Он ждал ее, — сказала Мэри.
— Почему? — спросил Уильямс.
— Отец беспокоился из-за Майка.
— Верно, — улыбнувшись, отреагировал профессор. — Он ждал ее из-за Майка. Потому что до исчезновения с Полли кое-чтопроисходило. Потому что отцу вновь не давали покоя старые проблемы. Возможно, Майк снова повадился навещать Полли. По-вашему, учитель начальной школы похож на телевизионного фаната-полуночника?
— Нет, — ответила половина группы.
— А люди с военными татуировками обычно любят шоу Леттермана?
— Нет.
— Что же делал перед телевизором отец Полли так поздно? Несомненно, он ждал дочь. А это означает, что Майк, вероятно — вероятно! — опять взялся за старое.
Уильямс написал на доске еще одно слово: «ретродукция».
— Этот тип логики предполагает, что мы можем вывести истину, опираясь на набор экспериментально установленных фактов. Было проверено или экспериментально установлено, что Полли смотрела телевизор вместе с отцом. Установлено, что Майк и отец Полли серьезно не ладили в прошлом. Согласно полицейскому отчету, они «ненавидели» друг друга. Установлено, что в прошлом Майк применял к Полли физическое насилие. Итак, ретродуктивно— на основании того, что Полли смотрела шоу Леттермана вместе с отцом, а затем тот отнес ее в постель, — мы понимаем, что он, по всей видимости, ждал ее. Таким образом, еще больше подозрений падает на Майка.