Холодные Небеса (СИ)

— Чëрт побери, — только и смог проговорить Роджер: от вида двух шестидесятиметровых титанов захватывало дух.
— А теперь, — обеспокоенно отозвался Кассиэль, — нам стоит отойти ещё дальше. Кажется, людей здесь больше не осталось… Оно и к лучшему, потому что дальнейшее зрелище будет не для слабонервных.
И он потянул за собой Аврору и Роджера, уводя их с предполагаемого поля боя. Ученица архангела сопротивлялась, всеми силами рвалась обратно к Михаэлю, но сейчас в ней говорило чувство долга: инстинкты отказывались верить, что колоссальный монстр на площади правда был тем, кого она любила… Роджер понимал, что сейчас начнëтся сражение, в котором их могут без раздумий затоптать, а потому и сам был не прочь отойти на безопасное расстояние.
Подняв тяжëлый меч и снова заставив его лезвие вспыхнуть, Михаэль замахнулся для первого удара. Его движения при кажущейся громоздкости были весьма быстры, и Люцифер едва успел защититься всеми четырьмя ятаганами. Издав воинственный рëв, он тоже бросился в атаку, стараясь нанести удар сразу с двух сторон. Однако застывший на месте Михаэль парировал каждый выпад, блокируя мечом или перехватывая лезвия щупальцами. Выждав, когда его противник подойдëт достаточно близко, он внезапно ударил его огромным кулаком прямо в висок чуть пониже рога. Люцифер пошатнулся, но устоял, и в его горящих глазах вспыхнула звериная ярость. Один из ятаганов исчез, и когтистая лапа полоснула Михаэля по животу. Стоило ему замешкаться, как два изогнутых лезвия сверкнули с разных сторон, грозя перерубить архангелу шею… Силы щупалец бы не хватило, и властелин Шпиля решился на отчаянный шаг: выпустив из рук меч, он схватил ятаганы руками. Люцифер хищно оскалился, но особенно внимательный наблюдатель мог бы разглядеть в этом улыбку. Ещё два клинка вошли Михаэлю прямо в грудь.
— Не-е-е-ет! — послышался наполненный отчаянием вопль Авроры, разумеется, слишком слабый, чтобы достигнуть ушей Люцифера.
Архангел с громким рëвом потянул ятаганы вверх, разрезая плоть. Руки Михаэля слабели, но даже почти оторванные, они намертво впились в лезвия, грозившие обезглавить его. И вот тогда четырëхрукий монстр, видимо, устав от бессмысленного сопротивления, стремительным движением впился зубами в плечо врага и вырвал кусок плоти. Брызги серой крови запачкали стены и стëкла Шпиля. Оглянувшись, Михаэль понял, что уже стоял почти прижавшись к своей твердыне. Гаснущее сознание не могло не оценить иронии: он буквально умирал под еë стенами. Последний рывок, — и его отрубленные руки рухнули на землю. Архангел, подняв голову к небу, медленно обращался в пепел. Огонь, за которым шли сотни воинов его легиона, погас. Люцифер развëл руки в стороны и издал оглушающий победный рëв. Это была единственная похоронная музыка, которой был удостоен Михаэль.
— Извините за любопытство, — обеспокоенно уточнил Кассиэль, оказавшись рядом с Ирэ, — но разве он должен себя так вести?
— Нет, — и в упавшем голосе демона, снова надевшего маску, зазвучали нотки отчаяния, — и всё же я был прав…
— О чëм это Вы?
— О Люцифере. Мы обсуждали это с мастером Белиалом. Сдержать в себе силу семи равных тебе по уровню существ — непосильная задача. Однако татуировки на теле архангела работали подобно заземлению. Они отводили и рассеивали часть Тиферет-энергии. Это был единственный способ создать бойца достаточной силы для схватки с Михаэлем на его территории. Но было и то, чего мы не могли рассчитать: насколько разительно будет отличаться энергия архангела и архидемона. Особенно большое значение это имело, когда Люцифер принял истинный облик. Он разом поглотил всю сдерживаемую татуировками силу, и, боюсь, это свело его с ума.
— Верно. Я уже видел, что семь непрошенных голосов в голове могут сотворить с архангелом, — вздохнул Кассиэль: демоны, сами того не понимая, приговорили Люцифера к тем же мучениям, через которые когда-то прошëл Абаддон.
 
— А теперь извините, но нам нужно отступать, — вздохнув, Ирэ развернулся и жестом скомандовал своим спутникам: «уходим».
— Постойте! — крикнул ему вдогонку поражëнный Роджер, — а нам-то что делать? Как быть с этим монстром в центре города?
— С ним-то? — кивнул в сторону Люцифера Дит, — надейтесь, что он придëт в себя, и лучше бы вам до этого момента быть отсюда подальше…
Последние слова адресовались Авроре, которая, рухнув на колени, безмолвно смотрела в землю, стараясь не разрыдаться. Роджер же бросился к ученику демона, схватил его за плечи и с силой тряхнул, глядя прямо в глаза:
— Да избавься ты от этого проклятого взгляда! Тебе что, от этого легче? То, что здесь происходит, измеряется не тактикой и стратегией. Если этого монстра не остановить, на кону будут жизни миллионов людей! Скажешь, что тебе плевать? А если он не придëт в себя? Что станет со всем миром? Ты об этом думал?
— Нет, — потупив глаза, ответил Дит, как будто ему именно сейчас стало стыдно за это, — не думал. А ты думал наперëд, к чему приведут твои действия? Ты ведь чувствовал себя героем, защищая родной город от Абаддона, и не подумал, что мог уберечь Смиттаун от разрушений, если бы ушëл оттуда? Ты не предусмотрел, что люди, увидев у тебя в руках осколок той же тьмы, что разрушила их дома и навсегда поселила в сердце страх, сочтут угрозой и тебя? Не думал, что, раскрывшись перед людьми, ангелы и демоны могут устроить куда более жестокую бойню, чем то, что творилось в Смиттауне с приходом Изе…
— Заткнись, — отрезал Роджер, и его глаза затянула мрачная пелена, — я хочу знать только одно: ты пойдëшь спасать тех людей, одним из которых когда-то был и сам? Или снизойти до такого для тебя — недопустимая роскошь?
И в этот момент воцарилась неожиданная тишина, словно весь мир ожидал ответа Дита. Подняв металлическую руку, парень пошевелил пальцами, будто проверяя сколько в нëм ещё человеческого, и сжал кулак. В глазах его горел тëмно-фиолетовый огонь, который сложно было с чем-то спутать. Взглядом он проследил за чудовищной фигурой возвышавшегося неподалёку Люцифера, а затем, щурясь, взглянул на осиротевший теперь Шпиль. Он никогда не сражался на стороне кого-то из архангелов. Он следовал только приказам мастера Ирэ… и зову собственного сердца.
— Учитель, — тихо сказал он, не оборачиваясь, — Вы позволите мне принять участие в этой битве?
— Я обещал тебе полную свободу после победы Люцифера, — пожал плечами демон, — полагаю, пришло время сдержать слово.
— Тогда, — сделав паузу, Дит взглянул на Роджера и постарался подобрать подходящие слова, — я готов сражаться с тобой плечом к плечу ради защиты людей. В этом действительно есть смысл…
— Отлично, — выдохнул парень: как бы невыносимо высокомерен порой ни был ученик демона, в бою без него было бы туго, — а теперь… Аврора!
Девушка не ответила. Заботливо склонившийся над ней Кассиэль услышал, как она шептала: «Умер. Он умер. Всë кончено. Конец. Всë кончено…». Рассудок еë медленно тонул в невысказанной боли и горе.
— Аврора, — повторил обращение Роджер, — ты с нами? Без тебя одолеть ангела нам не удастся…
— Что толку, — тихо отозвалась она, — бессмысленно, бесполезно, бестолково… Он… Просто взял и убил его. Убил мастера Михаэля, сильнейшего из архангелов, не моргнув и глазом. Что можем мы?
— А что мы могли противопоставить Абаддону? И всë равно ты сражалась с ним до последнего.
— Это… Другое. Совершенно другое. Мой свет… Мой повелитель… Моë божество… Я бы всë сделала, чтобы его защитить. А сейчас мне уже ничего не нужно. Он мëртв. Я провалила задание.
— Неправда, — твëрдо объявил Роджер, — твоë задание только началось, Аврора. Поверь: я тоже терял ту, кого любил больше жизни. И если бы с исчезновением тела Лерайя правда умерла, наверное, я сошëл бы с ума. Но она жива, Аврора. Она жива, пока я помню еë и борюсь за еë мечту. До тех пор, пока от неë осталось хотя бы это, мне не нужна еë могила, чтобы найти еë. Лерайя всегда со мной, а с тобой — твой учитель.