Жесткая посадка
Но на сей раз Гэннон и Уиллис договорились встретиться во время ленча, чтобы удержаться от искушения и не превратить деловое свидание в очередной кутеж. Клуб находился в безымянном квартале, застроенном кирпичными домами. После одиннадцатого сентября вывеску с заведения убрали, и теперь сновавшие мимо прохожие не подозревали, что в этом скромном здании сидят самые крутые и засекреченные сотрудники спецназа и что пьяные офицеры САС и СДК [8] нередко устраивают там нечто вроде импровизированного катания с горок, съезжая на железных подносах по крутой лестнице.
Гэннон вошел в клуб и поднялся на второй этаж, в небольшой бар с мягкими кожаными креслами и панелями из темного дерева. Уиллис уже устроился в углу, повернувшись спиной к стене и смакуя виски со льдом. Поднявшись, он хлопнул майора по спине, заказал ему виски и усадил в соседнее кресло.
— Как работа? — спросил Гэннон, поставив свой чемоданчик на пол.
— Как обычно, — ответил Уиллис. — А у тебя?
Гэннон скорчил гримасу.
— Протираю штаны в казармах.
— Неужели? — усмехнулся Уиллис.
— С ИРА почти покончено, от республиканцев осталась лишь кучка психов, а об «Аль-Кайеде» здесь практически не слышно.
— Жаль, что тебя не было в Ираке.
— Не трави душу. Почти всех наших ребят направили туда, а меня оставили с этим чертовым телефоном.
Он кивнул на стоявший рядом чемоданчик. Куда бы Гэннон ни отправлялся, он всегда носил «всемогущего» с собой.
Мужчины чокнулись бокалами и выпили.
— Пообедаешь со мной? — спросил майор.
В клубе подавали хорошую еду в солдатском стиле — плотные питательные блюда без излишеств. Уиллис покачал головой:
— Мне надо успеть на телеконференцию с Лэнгли.
— Все было гораздо проще, пока спецслужбы не занялись наркотиками, — заметил Гэннон.
— Им пришлось искать новую работу, когда закончилась «холодная война», — промолвил Уиллис. — Поэтому они и решили переключиться на наркоту. Теперь половина наших секретных операций идет тайком от агентов ЦРУ. Они ведут себя так, словно мы их враги.
— То же самое между нашими полицейскими и спецагентами. Они друг друга ненавидят, а мы торчим посередине.
Гэннон подозвал старшего бармена и заказал еще выпивки.
— Итак? — промолвил Уиллис.
— Что?
— Ты пригласил меня не для того, чтобы жаловаться на спецслужбы?
Майор усмехнулся. Уиллис слишком хорошо его знал.
— Есть один наркоторговец, с которым мы хотим разобраться. Джералд Карпентер.
— Я о нем слышал.
Гэннон улыбнулся. Еще бы американец о нем не слышал. Карпентер был одним из самых крупных наркодилеров в стране, и о его побеге целую неделю сообщали во всех газетах.
— Почему ты не разобрался с ним, пока он был у тебя в руках? — поинтересовался Уиллис.
Майор поднял брови:
— О чем ты, Мэтт?
— Не держи меня за дурака, — ответил Уиллис, явно наслаждаясь его смущением. — Газеты вешали на уши всякое дерьмо про то, как Настоящая ИРА ворвалась в тюрьму Шелтон и вытащила оттуда своих людей, но я слишком стар, чтобы верить этому.
— А что же, по-твоему, произошло?
— Понятия не имею. Но я убежден: Настоящая ИРА не сумела бы взять даже захудалый банк, не то что тюрьму строгого режима.
— И что?
— Откуда мне знать, Алан? Может, ты мне объяснишь? Четверо людей в черном выбивают ворота из «РПГ» и врываются в хорошо охраняемую тюрьму. Они обрезают все коммуникации, расправляются с десятком охранников и исчезают во мраке с двумя заключенными из следственного блока. Похоже на работу спецназа?
— Вероятно, ты прав.
— Вместе с Карпентером освободили другого заключенного. Как его фамилия?
Гэннон пожал плечами.
— Макдоналд, — задумчиво промолвил Уиллис. — Вооруженный грабитель. Странная компания, правда? Крупный наркоделец и скромный налетчик. Если уж ИРА решила организовать эту операцию, почему она не пробежалась немного дальше и не освободила из спецблока своих ребят?
Гэннон развел руками. Уиллис откинулся в кресле и пригубил виски, глядя на майора поверх бокала.
— Где ты был, когда все это произошло? — спросил он.
— Играл в сквош со своим сержантом.
— Выиграл?
— Еще бы.
— Забавно.
Бармен принес напитки, и они подождали, пока он отойдет, чтобы продолжить разговор.
— Мы намерены вернуть его, — произнес Гэннон.
— Вся королевская конница?
— И вся королевская рать. Проблема в том, что мы не знаем, где он.
— Но вы его ищете?
— Поиски не в нашей компетенции. А спецслужбы вряд ли пожелают нам помочь. Это мы работаем на них, а не они на нас.
— Вам нужны оба? Карпентер и Макдоналд?
— Только Карпентер.
Уиллис закинул голову и посмотрел на потолок.
— Почему меня это не удивляет? — усмехнулся он.
— Надо поймать крупную рыбу, — сказал майор.
— Думаешь, он уже покинул Великобританию?
— Карпентер был бы идиотом, если бы остался.
— Если я правильно тебя понял, МИ-5 и МИ-6 в этом не участвуют?
— Будь они в деле, я бы не пришел к тебе, — проговорил Гэннон. — Интерпол его уже ищет, но Карпентер не станет ездить со своим паспортом.
— А как насчет его семьи?
— Они покинули страну через день после его побега. Добрались на «Евростаре» до Парижа и исчезли.
Уиллис провел пальцем по краю бокала.
— Ты хочешь, чтобы я подключил к делу своих ребят?
— Карпентер убил одного из ваших.
— Знаю, но это не доказано. Иначе он давно был бы в Штатах.
— Мы бы не подвергли его экстрадиции, учитывая риск вынесения смертного приговора.
Американец улыбнулся.
— Всегда есть обходные пути. Мы бы его получили. Просто у нас нет доказательств.
— Полиция нашла улики, но Карпентер почти сумел от них избавиться.
— Я слышал, ему помогал кто-то из своих.
— Длинные у тебя уши.
Уиллис взболтал виски в своем бокале.
— Короче, ты хочешь отыскать Карпентера. И что потом?
— Наши люди его возьмут.
— Это зависит от того, где он будет находиться.
— В Штаты он не поедет, это точно.
— А дальше?
— Мы вернем его в тюрьму.
Уиллис сделал большой глоток, не сводя глаз с майора.
— Ты уверен, Алан?
— Абсолютно.
— Клянешься?
Гэннон усмехнулся.
— Да.
* * *
Органист начал играть гимн, но Шеферд не помнил из него ни слова. В религиозных обрядах он принимал участие лишь на свадьбах и похоронах. Викарий закрыл Библию и кротко взглянул на паству. В руку Шеферда легла маленькая ладонь.
— Не грусти, папа.
Шеферд улыбнулся сыну. Они сидели на передней скамье в маленькой церкви недалеко от дома, где жили Мойра и Том. Родители Сью хотели похоронить ее в Херефорде, и Шеферд согласился. Сейчас они сидели рядом с ним, по другую сторону от Лайама. Мальчик был в школьной форме, начищенных ботинках и новом галстуке. Шеферд надел костюм.
— Я не грушу, — промолвил Шеферд и, обняв сына, крепко прижал его к себе.
Он солгал. Никогда ему не было так тяжело, как сейчас. В тюрьме он был слишком занят, чтобы тосковать о Сью по-настоящему, но теперь, когда все кончилось, скорбь обрушилась на него со всей силой.
— Что мы будем делать? — спросил Лайам.
— Просто жить. Помнить о твоей маме, скучать по ней, любить ее. Но жить дальше.
— А потом мы встретимся с ней в раю?
— Конечно.
— И ты по-прежнему будешь полицейским?
— Пока не знаю.
— Я тоже хочу стать полицейским, когда вырасту.
— Правда? Почему?
— Потому что они помогают людям.
Лайам прав, подумал Шеферд. Иногда полицейские помогают людям. А иногда их убивают. Или приносят горе тем, кто их окружает.
Он оглянулся через плечо. В заднем ряду сидел майор Гэннон, в черном костюме, рядом с ним О'Брайен, Шорт, Армстронг и Митчелл. Майор кивнул Шеферду, и тот слабо улыбнулся. Он радовался, что друзья пришли его поддержать, «прикрыть спину» в прямом и переносном смысле слова. Шеферд никогда не верил в херувимов с крыльями и арфами, но ему нравилась мысль об ангелах-хранителях, а пятеро мужчин в последнем ряду церкви служили ей веским подтверждением.