Жесткая посадка

— Просто интересно. Мне приходится записывать даже пин-коды, не говоря уже про счета в банке.
В его голосе не звучало ни малейшей фальши. Перед первым заданием Шеферд несколько месяцев обучался у актеров и психологов, выясняя, как обманывать собеседника с честным лицом.
— Никаких проблем. Это не государственная тайна, — произнес Карпентер. Он снова начал разрабатывать мышцы на руках. — Есть люди, которые занимаются этим постоянно. Ты знаешь число «пи»? Из школьной программы. Отношение окружности к своему диаметру. Бесконечная дробь.
— Ну?
— Так вот, в Токио есть парень, который запомнил его до сорокадвухтысячного знака после запятой.
— Наверное, он долго сидел, — усмехнулся Шеферд.
— Макдоналд!
Шеферд обернулся. На пороге спортзала стоял Гамилтон.
— Хватит болтать, — сказал он, и его кадык заходил ходуном. — Тебя ждет адвокат.
Шеферд нахмурился и отошел от силовой скамьи.
— Я могу переодеться, мистер Гамилтон? — спросил он.
— Он уже здесь, — ответил надзиратель, — а у меня полно других дел.
Гамилтон махнул рукой офицеру на балконе.
— Пришел адвокат Макдоналда! — крикнул он. — Потом я отведу его в камеру.
Охранник показал в ответ большой палец, но его лицо осталось безучастным.
Шеферд вышел за Гамилтоном из спортзала. Когда они оказались в административном блоке, надзиратель проводил его в одну из комнат. Сидевший за столом Харгроув неловко встал. Шеферд понял, что у него плохие новости.
— Позвоните, когда закончите, — обратился Гамилтон к Харгроуву.
Шеферд спрашивал себя, что могло случиться. Если бы операция провалилась и его решили вытащить из тюрьмы, не было смысла тащить его в эту комнату. Вероятно, Харгроув пришел сообщить ему о смерти Роупера. У суперинтенданта было каменное лицо, и он старался не встречаться взглядом с Шефердом.
Только когда Харгроув попросил его сесть, Шеферд понял, что речь пойдет о чем-то личном и дело может касаться Лайама или Сью.
— В чем дело? — спросил он. — Что случилось?
— Сядь, пожалуйста, — попросил Харгроув, скрестив руки на груди.
— Что случилось? — повторил Шеферд дрогнувшим голосом. — Что-то с Лайамом?
Харгроув поднял руки с растопыренными пальцами и сказал тоном наездника, пытающегося успокоить заартачившуюся лошадь:
— Мне трудно об этом говорить, Паук. Я пришел сообщить о Сью. Произошла автомобильная авария. Она мертва.
Шеферд молча смотрел на Харгроува. Голова у него стала странно легкой, словно от нее отхлынула вся кровь. Ему хотелось крикнуть, что это какая-то ошибка и Сью не может быть мертва.
— Мне очень жаль, Паук. Чертовски жаль.
Во рту у Шеферда пересохло. Краем глаза он уловил какое-то движение. Гамилтон наблюдал за ним в окно. Шеферд сел и положил руки на стол. Харгроув опустился на другой стул.
— Несчастный случай. Смерть наступила мгновенно. Карпентер здесь ни при чем.
Шеферд уронил голову на руки, стиснув кулаки и вцепившись себе в волосы, стараясь вызвать в себе боль и этой болью вытеснить мысль о смерти Сью. В памяти у него замелькали яркие картины. Тот первый день, когда он увидел ее на главной улице Херефорда вместе с городскими девчонками. Она была в коротеньком ярко-желтом платьице с глубоким вырезом, открывавшим верхнюю часть груди, шею украшала тонкая золотая цепочка с крестиком, на левом запястье блестели дешевые пластмассовые часики, на правом — золотой браслет с брелоками. Позже он узнал, что браслет Сью позаимствовала у бабушки.
Шеферд был с тремя приятелями из САС, они остановились и заговорили с девушками. Шеферд не мог отвести глаз от Сью. Она слегка выпила и все твердила, что не станет встречаться с солдатом, потому что знает, что это за парни, у них только одно на уме. Потом она отошла и позвала своих подруг, но Шеферд бросился за ней и попросил ее выпить вместе с ним. Он запомнил каждое слово их первой встречи, когда они сидели в уголке прокуренного паба. Сью рассказывала, что ненавидит свою работу и как от ее босса пахнет потом. Жаловалась, что Херефорд надоел ей до смерти и больше всего на свете ей хочется путешествовать по свету. Детей она не хочет, они только связывают, и надо сначала пожить полной жизнью, а потом уже думать о семье. Через полгода они венчались в маленькой церковке на окраине Херефорда, а в следующем году родился Лайам. Про путешествия пришлось забыть. Затем Шеферд вспомнил их последнюю встречу. Она кричала: «Меня от тебя тошнит! Видеть тебя больше не желаю! Можешь тут сдохнуть!» — и тащила Лайама из комнаты. Вот что она сказала ему напоследок — что ей тошно на него смотреть. Конечно, она говорила не всерьез, все было разыграно, но слова продолжали звучать у него в ушах, и теперь от них было в миллион раз хуже. Теперь, когда Сью мертва.
 
— Паук?
Шеферд открыл глаза.
— Что с сыном?
— Он в порядке.
— Где он?
— За ним присматривает бабушка.
— Я должен его увидеть.
— Конечно. Мы над этим работаем.
Шеферд отодвинул стул и встал.
— Нет, — сказал он. — Я хочу увидеть его сейчас.
— Паук, сядь и послушай меня.
— Все кончено, — твердо заявил Шеферд. — Операция отменяется. Я нужен сыну. Я ухожу.
— Послушай меня, — повторил Харгроув. — Просто сядь и послушай, а потом мы все решим.
Шеферд посмотрел на него и сел.
— Лайам у матери Сью, с ним все нормально. Во время аварии он был пристегнут, а Сью нет.
— Господи, он был там, когда она погибла? — воскликнул Шеферд. — Черт возьми, что произошло?
— Она отвозила его в школу. Пыталась проскочить на красный свет. Врезалась в грузовик. Это был несчастный случай.
— Сью всегда пристегивала ремень, — возразил Шеферд. — У нее была такая привычка. Без ремня безопасности она бы с места не тронулась.
— Переднюю часть машины смяло грузовиком, Лайам сидел сзади. «Скорая помощь» примчалась через несколько минут. Он был в шоке, но физически не пострадал.
— Господи Иисусе, — пробормотал Шеферд, снова уронив голову на руки. — Значит, он все видел? Видел, как она умерла?
— Он был в шоке, Паук. Весь эпизод стерся из его памяти.
— Он его вытеснил. Я ему нужен.
— Конечно. Мы устроим вам встречу. Как только сможем.
Шеферд откинулся на стул. Гамилтон отошел от окна.
— Мать Сью приехала из Херефорда?
— САС прислала за ней вертолет. У тебя остались там друзья.
Даже кадровому полицейскому вроде Харгроува не понять, как сильна связь между людьми из специальной авиадесантной службы, подумал Шеферд. Вступив в полк, ты навсегда становишься его частью, а он становится частью тебя. Это как кровное родство. Иногда даже крепче. В жизни Шеферда не было более трудного поступка, чем уход из САС, но он сделал это ради Сью.
— Она переехала к тебе домой, и мы нашли хорошего психиатра, чтобы он помог Лайаму.
— Ему не нужен психиатр. Я сам с ним поговорю.
Харгроув кивнул.
— Мы обратились в школу, и там пообещали сделать все, что смогут, — добавил он.
— Я здесь не останусь, — заявил Шеферд. — Операция закончена.
— Послушай, Паук, мы почти у финиша. Осталось совсем чуть-чуть. Всего несколько дней. — Суперинтендант поднял правую руку и свел вместе большой и указательный пальцы. — Вот столько нам не хватает, чтобы достать Карпентера. Его люди запугивают Роупера. Надо только связать одно с другим, и им конец.
— Мне сын важнее, чем дерьмовый Карпентер.
— Конечно, важнее. Я знаю, что он в тебе нуждается. Но если ты уйдешь сейчас, мы не успеем подготовить другого человека. Карпентер ускользнет от нас, Паук. Он снова выбросит на улицы героин и кокаин, и от них опять начнут погибать дети.
— Это не моя проблема.
— А как же Элиот? Карпентер его убил. Значит, все было зря?
Взгляд Шеферда стал жестким.
— Вы не можете обвинять в этом меня, — тихо промолвил он.
— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Но Карпентер — преступник, и его необходимо остановить. Ты единственный, кто сумеет это сделать. Больше некому, Паук. Если ты сейчас откажешься, Карпентер выйдет на свободу, и все наши усилия пойдут прахом.