Жесткая посадка

По дороге в камеру Шеферд понял, что это значит: Дикобраз или Волосатый — а может, и оба — стояли в списке раньше его. Одним выстрелом он убил двух зайцев.
  * * *  
Гамилтон должен был присматривать за Шефердом и Уэстоном, пока они мыли второй этаж, но он отошел к кабинке и беседовал с Тони Стаффордом. Уэстон трудился, мурлыча себе под нос, и они методично двигались по площадке со своими ведрами и швабрами.
Шеферд услышал за спиной шаги. Это был Карпентер, в руках он держал швабру и ведерко. Он улыбнулся Уэстону.
— Оставь нас на минутку, ладно, Чарли? — попросил Карпентер.
Уэстон взял свои орудия труда и удалился в дальний конец площадки. Карпентер поставил ведерко и начал мыть пол.
— Во что ты играешь, Боб? — спросил он.
— Ни во что.
— Ты уже троих отправил в госпиталь. Метишь на место Диггера?
— Мне не нужно ничье место. Я просто хочу отсюда выбраться.
— А чем тебе не угодили эти трое?
— Дикобраз сам нарывался.
— Тут не бойцовский клуб, черт побери!
— У меня не было выбора. Или я, или он.
— Продолжай в том же духе, и скоро ты всем станешь поперек горла.
— Почему, Джерри? Я лишь забочусь о самом себе.
Карпентер перестал мыть пол.
— Когда между заключенными происходит драки, нас запирают на двадцать три часа в сутки. Это раз. В поисках оружия все камеры переворачивают вверх дном. Это два. Если начальник тюрьмы решит, что Тони Стаффорд не справляется со своими обязанностями, его переведут в другое место. Это три. Все это создает мне лишние проблемы, и я не намерен их терпеть.
— Звучит как угроза, — усмехнулся Шеферд.
— Может, ты хочешь и со мной подраться, Боб? — спросил Карпентер.
— Я ни с кем не хочу драться. Я просто мечтаю отсюда выбраться.
Карпентер снова начал возить шваброй.
— Еще пара таких фокусов, и тебя посадят в изолятор.
— Надзиратели об этом не узнают, если кто-нибудь им не настучит, — возразил Шеферд. — А тому, кто настучит, придется иметь дело со мной.
— Похоже, теперь ты мне угрожаешь.
Шеферд покосился на него.
— Только в том случае, если ты намерен меня заложить, — промолвил он.
— Мне это ни к чему. Свои проблемы я решаю сам.
— Значит, все в порядке. Я убрал боснийца, поскольку мне надоело сидеть в камере. А с Дикобразом пришлось разобраться, потому что он собирался меня убить.
— И кто следующий?
Шеферд пожал плечами.
— Я уже сказал — мне нужен человек на воле, который уладит мои дела. Тем или иным способом.
Карпентер оперся на швабру.
— А если я передам твою записку? Ты прекратишь калечить заключенных?
Шеферд улыбнулся:
— Разумеется.
— Ладно, я подумаю.
Они услышали голоса арестантов, возвращавшихся из мастерских. Карпентер взял ведерко и направился к лестнице.
Шеферд мысленно улыбнулся. Сегодня Карпентер сделал ему два больших подарка. Проявил заинтересованность в Тони Стаффорде. И он боится, что в его камере что-нибудь найдут.
  * * *  
— Ты опоздаешь в школу, — сказала Сью Шеферд, взъерошив волосы своему сыну. — Каждый раз одно и то же.
— У меня тост горелый, — сказал Лайам.
Он сидел за кухонным столом, положив на соседний стул свой школьный рюкзачок.
— Совсем не горелый.
— Но он черный.
— Не черный, а коричневый.
— И вкус как у горелого.
— Ладно, положи на него побольше джема.
Она взглянула на свои часы. Это были «Картье», подарок Дэна. Он принес их ей в роддом, где она лежала с маленьким Лайамом.
— Даже если я положу на него джем, он все равно будет горелый, — объяснил Лайам таким тоном, словно говорил с ребенком.
— Если не хочешь есть, оставь. У меня полно дел, Лайам, не надо меня зря расстраивать. Прошу тебя.
Сын понюхал тост, отложил его в сторону и выпил молоко. Сью взяла сумочку и пачку неоплаченных счетов.
— Пошли? — спросила она.
Она посмотрела в окно. Траву давно пора стричь. Еще одно дело, которое дожидалось Дэна. Она пробормотала ругательство.
— Что? — переспросил Лайам.
 
— Ничего. Нам пора идти.
Сын схватил рюкзачок и побежал в холл. Он стоял у парадного входа, а Сью включала сигнализацию. Потом он открыл ей дверь. Сью заперла квартиру на два ключа и подождала, пока сигнализация затихла.
Она распахнула дверцу черного «фольксвагена-гольфа», Лайам влез на заднее сиденье и пристегнул ремень. Ежедневные опоздания в школу были неизбежным злом, платой за удовольствие жить в Лондоне. Сью много лет уламывала мужа переехать за город, но его работа требовала постоянного присутствия в центре. «Это моя вина», — хмуро подумала она, включая зажигание и заводя мотор.
Шеферд уступил ее просьбам уйти из САС, но она понятия не имела, что будет представлять собой его новая работа. Когда Дэн сказал, что устроился в полицию, Сью полагала, что он будет ходить в форме, водить патрульную машину и ловить преступников, очевидно, даже выполнять какие-то особые задания, но в любом случае станет проводить гораздо больше времени дома вместе с ней и сыном. Ей не приходило в голову, что полицейская работа может оказаться опаснее службы в армии и своего мужа она будет видеть еще реже, чем в те годы, кода он был солдатом.
— Что случилось, мама? — спросил Лайам.
— Ничего.
— Ты вспоминаешь о папе?
— Почему ты так решил?
— У тебя грустный вид.
Сью заставила себя улыбнуться.
— Я не грустная, — сказала она. — Ну как, к полету готов?
— Все системы работают нормально! — рассмеялся Лайам.
До школы было всего полчаса, но по утрам на главных магистралях возникали пробки, поэтому Сью, как все занятые матери, научилась ездить в обход и петлять по узким улочкам. В одном месте она срезала путь через заправочную станцию, чтобы не стоять на перекрестке. Она уже выучила дорогу наизусть и вела машину почти автоматически, думая о том, какие домашние дела ей надо сделать перед тем, как забрать сына из школы.
— Мам, я не могу достать рюкзак.
— Что?
Впереди притормозил черный кабриолет. Сью посигналила и пошла на обгон. Водитель бросил на нее хмурый взгляд, когда она проезжала мимо.
— Мам, у меня рюкзак упал на пол.
Она обернулась через плечо. Рюкзачок Лайама свалился с сиденья, и он пытался его достать.
— Брось, мы уже почти приехали, — произнесла Сью, нажав на газ и проскочив светофор за секунду до того, как на нем загорелся красный свет.
— Мне нужно посмотреть учебник, — заныл Лайам. Она услышала, как он расстегивает ремень безопасности.
Сью взглянула в зеркало заднего обзора.
— А ну-ка на место! — прикрикнула она. — Немедленно пристегнись, слышишь!
— Мне нужен учебник.
— Пристегнись. Быстро!
Лайам заворчал, но послушался.
— Возьмешь, когда приедем.
— Мне надо сейчас.
На перекрестке снова зажегся желтый. Сью прибавила газ, но увидела, что опаздывает, и нажала на тормоз так резко, что ремень впился ей в плечо.
— Ой, больно! — вскрикнул Лайам.
Сью отстегнула свой пояс и повернулась, чтобы достать рюкзачок. Он был плотно набит книгами и спортивными принадлежностями — поднимая его с пола, она почувствовала боль в спине и тихо выругалась.
— В чем дело, мама? — спросил Лайам.
— Ни в чем, — ответила Сью.
Охнув, она водрузила рюкзак на сиденье рядом с Лайамом. Сзади засигналила машина.
— Ладно-ладно, — пробормотала Сью.
Она повернулась к рулю, включила передачу и нажала на газ. Когда машина рванула с места, на светофоре по-прежнему горел красный. Сью выругалась и сняла ногу с педали газа. Потом она заметила грузовик, и время для нее словно замерло на месте, до предела обострив все чувства. Это был фургон «теско» с логотипом супермаркета на боку. Она заметила водителя, его открытый рот, испуганные глаза. У него была бритая голова и очки в металлической оправе. Машина сзади продолжала сигналить. Но она сигналила не ей и не потому, что зажегся зеленый свет. Сью видела над головой небо, совершенно ясное и чистое. Она услышала, как кричит Лайам. Затем Сью нажала на тормоз и резко повернула вправо. Но было уже поздно, она знала, что столкнется с грузовиком, и столкнется очень сильно. Ей хотелось повернуться к сыну и сказать, как ей жаль, что все так вышло, что она слишком часто его бранила и ругалась, но времени на это уже не оставалось. Она закричала, и машина врезалась в фургон.