Жесткая посадка
Шеферд прикинул, как лучше поступить, сопоставив свои возможности с личностью Боба Макдоналда, вооруженного грабителя и крутого парня. Дэн Шеферд мог вести себя иначе, но сейчас он был не Дэн Шеферд и ему не следовало выходить из роли. Шеферд взглянул на Хили и шагнул вперед.
— Гамилтон — козел! — бросил он. — Мало того, он трусливый козел, потому что послал тебя драться вместо себя. Ты что подумал? Маленький белый парень испугается большого черного парня? — Шеферд сделал еще шаг. — Так вот, я не испугался, мистер Хили. Может, ты и верзила, но в тебе больше жира, чем мышц, а я справлялся с парнями побольше и потолще тебя. Гамилтон — козел, потому что послал тебя сюда, а ты козел, потому что пришел и пытался меня запугать.
— Оскорбления на почве расизма — нарушение закона, — заметил Хили.
— Правило пятьдесят первое, пункт 20а: «Заключенный нарушает закон, если использует угрозы или словом или действием оскорбляет представителя другой расы». Но я только назвал тебя большим черным парнем, а это констатация факта. Я назвал тебя жирным, и это тоже констатация факта. Если хочешь, можешь предъявить мне обвинение, тогда мы вместе пойдем к начальнику тюрьмы, и ты объяснишь ему, зачем зашел в мою камеру.
— Ты назвал меня козлом.
— А ты назвал меня ублюдком. Я докажу это. Ты первым начал меня оскорблять.
— Изображаешь умника? — усмехнулся Хили, но Шеферд понял, что победил.
— Правило шестое, параграф второй, — продолжил Шеферд. — «Общаясь с заключенными, охрана обязана воздействовать на них своим личным примером и авторитетом, завоевывая их расположение и пробуждая в них стремление к сотрудничеству». Это не то, что сделал Гамилтон, и не то, что сделал ты, явившись ко мне в камеру и пытаясь на меня давить. А теперь проваливай ко всем чертям. Я знаю, что использую угрозы и оскорбляю тебя словом, но это ничто по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, если ты немедленно не уберешь свой жирный зад.
Шеферд сжал кулаки и шагнул к Хили. Надзиратель попятился и быстро покинул камеру.
Заключенный перевел дух и улыбнулся. Несмотря на свои размеры, Хили оказался трусом. Но Шеферд сознавал, что дело этим не кончится. Он выиграл битву, но война продолжится, и Хили постарается выбрать подходящее время для удара. Физическая схватка Шеферда не беспокоила. Он не врал, когда утверждал, что справлялся и с парнями побольше. Успех в драке не зависит от силы и размера, главное — техника и выдержка, а тут у него были отличные учителя. Но Шеферд был один, а за Хили стояли его сослуживцы. Он не сомневался, что Гамилтон при первом же удобном случае подставит ему подножку, в прямом и переносном смысле слова.
Шеферд вышел на площадку и посмотрел на первый этаж. Заключенные выстроились с подносами у, передвижной плиты. Он взглянул на стеклянную кабинку. Хили говорил что-то Стаффорду, возбужденно размахивая руками. Похоже, докладывал старшему офицеру о недавнем происшествии.
Шеферд потянулся. Позвонки в его шее хрустнули. Тощая подушка почти не поддерживала голову. Любопытно, как отреагирует Стаффорд, если он потребует визита врача? Согласно правилу номер 20, заключенный, находящийся под следствием, имеет право на посещение собственного врача или дантиста. Шеферд растер шею обеими руками. Он посмотрел на третий этаж и увидел большого парня с бритой головой, который деловито спускался по лестнице. Облокотившись на перила, Шеферд проследил, как тот добрался до первого этажа и подошел к кухонной тележке. Здесь парень снова встал впереди очереди и получил свою порцию. Крэг Ратбон смотрел куда-то в сторону.
Парень с подносом вернулся на третий этаж, и Шеферд потерял его из виду, когда тот двинулся дальше по площадке.
Значит, Карпентер жил в дальнем конце секции. Шеферд задумался, трудно ли будет перебраться в соседнюю камеру. Очевидно, начальник тюрьмы мог бы все устроить, но это привлечет лишнее внимание. До сих пор Шеферд ни разу не видел Карпентера — ни в часы общения, ни на прогулочной площадке. А днем, когда Карпентер выходил работать, Шеферд сидел в своей камере под замком. За едой Карпентер посылал своего человека. Шеферд не знал, когда он принимает душ, но в любом случае это не самое подходящее место, чтобы заводить разговоры с незнакомцами.
Ли поднялся по лестнице, неся ужин на пластмассовом подносе.
— Как дела, Боб? — спросил он.
— Чуть не умер от скуки, — ответил Шеферд.
— Если ты начал сотрудничать, то тебе найдут работу. Может, поставят на упаковку завтраков.
— Что это такое?
Ли направился к камере. Шеферд последовал за ним.
— Наборы, которые нам выдают по вечерам. Пакетик чая, сахар, молоко и хлопья. Их пакуют в одном из цехов. Обычно туда посылают новичков.
— К черту завтраки. Как мне устроиться уборщиком? Ли рассмеялся.
— Никак. Здесь нужны связи. Я уже говорил — потолкуй с Диггером.
— А кто сейчас в бригаде?
— Из нашей секции шесть человек. Чарли Уэстон, арестован за финансовые махинации. Наверное, припрятал где-нибудь денежки и купил эту работу в первую же неделю. Потом черный парень по кличке Хомяк. Он не платит, но оказывает Диггеру разные услуги.
— Хомяк?
— Да, паренек торговал крэком в Сохо. Носил пакетики во рту. Запихивал их столько, что щеки раздувались, как у хомяка. Когда его поймали, он не сумел все проглотить.
Ли улыбнулся.
— Кто еще?
— Джинджер, живет прямо под нами, фанат «Юнайтед», с рыжей шевелюрой. Уже шесть месяцев в уборщиках. Его жена на воле платит Диггеру.
Они вошли в камеру. Шеферд остался у двери, а Ли сел за стол и начал наматывать на вилку спагетти.
— Откуда ты все это знаешь, Джейсон?
— В тюрьме нет секретов, приятель. Джинджер сболтнул соседу по камере, тот поведал моему другу Джонно, Джонно передал мне. Здесь больше нечем заниматься, лишь сплетни и телевизор. Сначала думаешь, что будешь держать язык на замке, но рано или поздно теряешь бдительность. Ничего не поделаешь. Если только тебя не посадят в одиночку.
— Значит, Чарли, Хомяк и Джинджер. Кто еще?
— А тебе зачем?
— Хочу знать своих конкурентов.
— Дело не в конкуренции, надо просто заплатить Диггеру.
— У меня нет денег, чтобы заплатить. Придется проявить изобретательность.
— Не думаю, что Диггер это оценит, — усомнился Ли.
— Посмотрим. Кто еще?
— Парень по имени Юржак. Босниец или что-то в этом роде. Зарезал сотрудника иммиграционной службы. Полный придурок, любит командовать. Сидит на третьем этаже. Да, еще Карпентер, с того же уровня. Наркоторговец. Говорят, на воле у него остались миллионы.
Ли наморщил лоб.
— Сколько получилось, пятеро? — Он перечислил фамилии и кивнул. — Да, и Куви с первого этажа. Обычно он убирается в душе. Огромный парень с голым черепом и наколкой в виде бульдога.
Шеферд видел его прошлым вечером — тот мыл пол после того, как увезли передвижную кухню.
— Не похоже, чтобы у него водились деньги.
— Верно, но ты попробуй отобрать у него швабру. Даже Диггер не решится. Знаешь, почему его прозвали Куви?
— Нет.
— Это уменьшительное от «кувалда». Его любимое оружие. Он был в команде уборщиков еще до того, как здесь появился Диггер. Остальных тот выгнал, но с Куви ему справиться не удалось. Ты собираешься ужинать?
— Я не голоден.
— А что заказывал?
— Корнуэльский пирог.
— Слушай, может, сделаешь мне одолжение и сходишь за ним? Если он тебе не нужен, я оставлю его на будущее.
Шеферд направился к двери.
— И булочку захвати, хорошо?
Шеферд остановился и посмотрел на Ли:
— Что-нибудь еще, ваше величество?
Ли вскинул руки:
— Без обид, Боб. Просто жаль, что добро пропадает.
Шеферд усмехнулся:
— Еда в обмен на информацию, Джейсон.
* * *
На следующий день Шеферду не дали никакой работы, поэтому утро он провел в камере. В обед его выпустили, потом заперли снова. Ближе к вечеру дверь открыл Крэг Ратбон.