Измена под Новый год (СИ)

— Как это понимать, Тигран? — спрашиваю, как только муж соизволил взять трубку. — Только попробуй сейчас меня скинуть!
Не сейчас, не сегодня. Мое терпение выкипело!
— Что именно? — устало отвечает муж.
— Оригинальная подача цветов, надо признать, — вытаскиваю ни в чем не повинную гвоздику и сминаю ее в руке.
Стало ли мне легче? Самую малость.
— Ты опять недовольна? — его тон повышается, как и уровень моей злости.
— Что ты? Всегда мечтала о белых гвоздиках в обрамлении зеленых еловых веток. Так по-новогоднему, — язвлю сквозь зубы.
Он просто чудовище! Маньяк траурный!
— Мечты сбываются, если в них верить, Ника. Не твои слова?
Уфф, под ребрами трещит и рвется. Руки трясутся. Такое состояние мне не свойственно. Я же тихий, мирный человек.
Была.
До тех пор пока собственный муж мне похоронный венок не отправил. Спасибо хоть на ленте надписи нет.
Да я сказки детские пишу, а тут… Как пелена на глаза опустилась. Или, наоборот, поднялась.
— Не помню, чтобы я мечтала о… таком, — добавляю.
Пинаю этот злосчастный венок, что тот заваливается набок и, падая на пол, цепляет ткань моего шелкового платья.
— И когда вернешься домой, я лично передарю тебе этот… букет.
И лично тебя прикончу, — заканчиваю про себя.
Тишина в трубке наступает резко. Как обрыв линии.
Плохо, очень плохо.
— Я не прилечу сегодня, — слышится тихий голос. — Я…
Не знаю, как телефон еще не выпал из рук, потому что сама я хочу сделать именно это — упасть.
— Да ты… ты… — хватаю жадно воздух.
— Успокойся, — произносит он уже без малейшего чувства вины в голосе. — У меня здесь…
— Хватит, — взвизгиваю…
Не верю! Не хочу в это верить!
— Если ты сейчас, сию же минуту не вернёшься домой, то катись ко всем чертям, Мансуров! — кричу мужу в трубку, всхлипывая. — Оставайся с ней…
— Ты забываешься, — голос Тиграна звучит бездушно. — Если кто-то и покатится к чертям, так это ты, Мансурова!
Звонок неожиданно сбрасывается.
На плите закипают овощи на «Оливье», из «Алисы» доносится весёлая «Джингл бэлз», а на экране телевизора Наденька утешает пьяного Женю…
— Ма-ма, — теребит Савва подол моего шелкового платья. — А папа скоро приедет?.. Он обещал новогоднее чудо!..
Склоняюсь и крепко обнимаю сына.
— Папа не приедет, — проговариваю, чтобы самой наконец-то в это поверить. — Будем чудить сами!
Все еще трясущимися руками скроллю список контактов, часто поглядывая на сына. Грустного и расстроенного. Он уселся на диван и прикрыл руками лицо.
Плачет.
— Светлячок?
Быстрый взгляд на часы.
Восточная часть страны вот-вот вскроет шампанское и встретит Новый год.
А тут я пытаюсь хоть как-то спасти праздник для своего сына.
— Гордей, ты же еще играешь в кино, да?
На том конце чьи-то голоса, смех. Женский… Весёлый и задорный.
— Все верно, светлячок, — отвечает Гордей расслабленно.
— А Деда Мороза сможешь сыграть?
— Не проблема, если для тебя.
— Приедешь? Сейчас?
Его ответа жду как самого настоящего чуда.
Верить! Главное, верить!
— Присылай адрес, Никки! А я пока мешок с подарками поищу.
Тигран
— Тигран Рустамович, мы здесь действительно ни при чём… Сырьё обещали немцы, а сейчас трубки не берут. Ладно хоть деньги ещё не взяли.
— Почему ты думаешь, что мне это интересно, Йося? — склоняюсь над толстопузым и хватаю его за грудки.
Моя злость на максимуме. Два предыдущих часа я провёл в офисе “НефтеГаза”, лебезил перед тремя семидесятилетними стариками и просил не выкручивать мне руки.
— Ты знаешь какой мне штраф светит? — уточняю у своего поставщика.
— Догадываюсь, — признаётся он и тут же грустнеет.
— Я возьму с тебя натурой, старый еврей, если насосов не будет на объекте до окончания праздников.
— Но где я возьму…
— А это не мои проблемы, — проговариваю, отпуская его. Хватаю пальто со спинки стула, на котором кажется успел посидеть весь Советский Союз, до и после распада.
Чёрт.
Кира заметив мой взгляд, тут же тычет в меня предусмотрительно взятой пачкой влажных салфеток.
 
— Спасибо, — киваю девушке и тщательно протираю руки.
Даже легче как-то становится.
Чистота — не только залог физического здоровья, но и психологического.
— Тимур Рустамович, поставленные вами сроки — это слишком самонадеянно, — начинает оправдываться этот урод.
— А я такой и есть, — киваю ему, натягивая кожаную перчатку и хватая ручку на двери. — Самонадеянный. И очень опасный, когда злюсь. Имей в виду. Если ты думаешь, я со столицы тебя не достану — хер на руль. Я тебя уничтожу.
Направляю рогатку из указательного и среднего пальцев себе в глаза, а потом показываю ему.
— Я за тобой наблюдаю, Йося. Захочешь сбежать от страны — не вздумай. Везде найду.
Заполненный адреналином организм, просит разрядки, и я нетерпеливо поглядываю на часы. Совсем скоро наш рейс.
Дома ждёт Савка и… моя Липучка.
Преисполненный выполненным долгом, двигаюсь в сторону выхода, слыша ровный стук каблучков сзади.
— Жёстко ты с ним, — замечает Кира с улыбкой. — Покурим в тамбуре? Никак не могу привыкнуть, что здесь так холодно.
С интересом наблюдаю, как она достаёт из пачки тонкую сигарету.
— Что думаешь? — спрашиваю её озадаченно.
Кира делает серьёзное лицо.
— Полагаю, следующий год — високосный, Тигран. Надо успевать всё закончить в этом году, иначе будет паршиво. Примета такая.
Внимательно изучаю раскосые глаза и высокие скулы, прямой нос, перевожу взгляд на сочные алые губы, в которых сигарета смотрится довольно эротично. Хотя женское табакокурение я не приемлю. Да и мужское тоже.
— Издеваешься? — спрашиваю, не сводя глаз с этой картины.
Кира вздрагивает и запрокинув голову, томно смеётся.
— Не злись, Мансуров. И не ругайся. Ничего “Нефтегаз” тебе не сделает, им насосы нужны, а не штрафы твои.
— Окей, — отвечаю, отводя наконец-то взгляд. — Сколько можно курить, Кира?
— Ну всё-всё, Серый Волк. Мне даже нравится, когда ты злишься.
Закатываю раздраженно глаза.
— Поехали в аэропорт, — нетерпеливо тяну её за локоть к выходу, где нас должен ожидать водитель комфортабельной Волги.
На улице будто морозилку забыли закрыть. Снег скрипит под ногами, а пар изо рта тут же оседает на воротнике белым инеем. Дует так, что насквозь пробирает.
— В гостиницу? — спрашивает водитель, когда мы усаживаемся на заднее сидение.
— В аэропорт, — киваю и отворачиваюсь к окну в желании хоть ненадолго прикрыть глаза.
— В какой аэропорт? — усмехается мужик. — Его закрыли до утра, вы прогноз видели? Ветер. Ещё и снегопад обещают.
— Что значит закрыли? — смотрю на Киру ошеломленно, та равнодушно пожимает плечами, словно ей всё равно.
Твою. Мать. Я ведь Савке обещал.
— А соседние города? — спрашиваю у него, щёлкая пальцами.
— Какой дурак поедет на трассу в такую погоду?
— Су-ка, — цежу гневно и прикрываю лицо ладонями.
Так-так-так.
Ладно.
Надо собраться с мыслями. Но те, как на зло, выдуваются из головы жестким северным ветром.
Это всего лишь Новый год. Такая же ночь, как и следующая, и вчерашняя. Ничего особенного. Поговорю с Саввой, его мать ему качественно мозги волшебством пропесочила, пора изгонять этот волшебный бред. Шесть лет всё-таки.
— Так куда? — спрашивает Кира, закусывая губу.
— В гостиницу, разве есть ещё варианты? — пожимаю плечами.
Первым делом на ресепшене узнаём, что у них в наличии два свободных стандарта. Отказываюсь заранее от смежных номеров, чтобы не вышло недоразумения. Подхватив рабочий ноутбук, прощаюсь с Кирой и иду на третий этаж.
У себя в номере принимаю душ. А затем в белом махровом халате устраиваюсь в кресле.
Надо позвонить своим.
Потираю устало виски, предвидя Липучкино нытьё. Перевожу взгляд на экран и неосознанно улыбаюсь.