Здесь, на знакомых тротуарах... (СИ)

– Нет, что вы! – возмущенно мотнула гостья головой – и застыла, окаменев.
– Ждем, – повернувшись к юноше, развела руками Сирин. – По идее, скоро ее отпустит.
Так и случилось.
– Я не собиралась ничего забирать! – оттаяв через несколько десятков секунд, продолжила незнакомка – очевидно, со всем доступным ей сейчас пылом. – Просто поняла, что должна быть рядом с ним, – последовал новый кивок в направлении юноши. – Наверное, даже не поняла – это теперь я знаю. А там – просто пошла…
Бывшая статуя умолкла.
– Что ж, диагноз ясен! – заявила между тем брюнетка. – Как я уже говорила, ее оживило жароптицево перо, – пояснила она Ивану. – А тут ты пробежал мимо – с самой Жар-Птицей в сумé. Очевидно, наша девушка с веслом – или к тому моменту уже без весла – ощутила сродство сил. Даже несмотря на сумý – что, кстати, немного странно. Видимо, ты ее плохо закрыл.
– Нормально закрыл, – машинально заспорил юноша.
– Как таковую, Жар-Птицу пробудившаяся статуя в любом случае видеть не могла, – не вступив в пререкания, продолжила Сирин. – А вот тебя высмотрела. Я бы назвала это любовью с первого взгляда, – ухмыльнулась брюнетка, – вот только тут не совсем любовь. Скорее – необоримая одержимость. Что ж, поздравляю: теперь у тебя если личная фанатка! Как опытная в этих делах, предупреждаю: хлопот не оберешься!
– Извините… – выдохнула незнакомка, пока Иван соображал, что на это сказать.
– А как ты меня нашла? – не придумав лучшего вопроса, осведомился у гостьи юноша.
– Я просто шла…
– Квартира насквозь пропитана твоей энергетикой, – подсказала брюнетка. – Видимо, на нее она и спешила, словно мотылек на огонек свечи… Удивительно, кстати, что сумела добраться – пешком через полгорода-то! Дорога неблизкая!
– Я шла сюда почти всю жизнь, – подтвердила незнакомка. – Какие-то люди пытались меня остановить. Одинаково одетые. Спросили, нужна ли мне помощь. Я сказала, что нет, но они все равно привели меня в помещение без окон, дали вот это… – указала она на оброненный ею недавно плед.
Запоздало сообразив, Иван подорвался, поднял тот с пола и заботливо набросил на плечи гостье, худо-бедно прикрыв тем самым ее наготу.
– Спасибо, – поблагодарила девица – и обратилась в камень. Только сама – плед так и остался податливой тканью.
– Твою ж налево! – буркнул юноша. 
– Привыкай, – осклабилась Сирин.
– С какой стати? – ощетинился Иван.
– С той, что отныне эта полукаменная лапуля на твоем попечении! Таков уклад!
– И что я с ней, по-твоему, должен делать?! – всплеснул руками юноша.
– Что хочешь. Вот только в интимном плане использовать не советую: как окаменеет в самый неподходящий момент…
– Да ну тебя! – отмахнулся он, чувствуя, как предательски краснеет. 
Не то чтобы он строил на гостью планы подобного рода – вообще никаких не строил! – но насмешливые слова брюнетки Ивана почему-то зацепили.
– Извините… – пробормотала между тем незнакомка. – Я не виновата…
– Как знать, как знать, – сухо обронила Сирин. – Просто так, за здорово живешь, обычно никого в статую не превращают! Ладно, продолжай рассказывать, как сюда добиралась, – велела она затем.
– Те люди, о которых я говорила… – послушно вернулась к своей истории гостья. – Они заперли меня в комнате за железной решеткой, но я проломила заднюю стену и ушла…
– Проломила? – переспросил юноша. – Ну, да… – покосился он на дыру в стене собственной прихожей. 
– Надо будет прислать тебе пару домовых, заделать пробоину, – заметила брюнетка. – Своего же, небось, в здании нет? 
– Откуда я знаю? – буркнул Иван.
– Наверняка нет, – заявила Сирин. – Ох и мороки же с тобой! – проворчала она затем. – Ну, Василисушка, ну, подсуропила! А по тебе – снова непонятно! – повернулась она к незнакомке. – Каменная ты не двигаешься, а живая – как со стеной управишься?
– Как-то получается… – виновато выговорила бывшая статуя. – Надо только хорошенько сосредоточиться… Я сперва не понимала как – и вот, – подняла девица левую руку – на той отсутствовали два пальца, мизинец и безымянный. Юношу передернуло. – А потом научилась…
 
– Какой-то побочный эффект от остатков колдовства – вылился в необычную способность, – предположила брюнетка. – Например, чтобы не раскололась, если на асфальт упадет… Хотя опять не очень понятно… Ладно, дай-ка сюда руку, – потребовала она у гостьи.
Та послушалась.
Взяв калечную кисть незнакомки в свою, Сирин подержала ее так с полдюжины секунд, затем отпустила – все пальцы бывшей статуи снова были на месте.
– Спасибо! – просияла исцеленная.
– Круто! – одобрил эффект Иван.
– Я почти ничего не сделала, – небрежно пожала плечами брюнетка. – Все исправила сила пера, что поддерживает ее жизнь – я лишь слегка перенаправила потоки.
– Все равно здóрово! – заявил юноша. – А как тебя зовут, ты помнишь? – спросил он после незнакомку.
– Нет, – выдохнула та. И уже привычно добавила: – Извините…
– Кто тебя заколдовал – тоже не знаешь? – в свою очередь поинтересовалась Сирин.
– Нет…
– Может, оно и к лучшему, – заявила на это брюнетка. 
– Почему? – удивился юноша.
– Кто бы это ни был, разоблачения он постарается избежать. Вернись к нашей ходячей статуэтке память – и здравствуй, опасность! А с амнезийной дурочки какой спрос?
– Не называй ее дурочкой! – неожиданно для самого себя заступился за незнакомку Иван. – А Яга – если это она – не попробует убрать свидетельницу, не разбираясь, что та помнит, а что нет? – опасливо уточнил затем.
– Поймала бы сразу – так бы, наверное, и сделала, а теперь – едва ли, – прикинув что-то в уме, ответила Сирин. – Скорее, все же попытается сперва аккуратненько прощупать почву. Но лучше держать ухо востро!
– Вот не было печали! – проворчал юноша. – Яга на меня еще за Жар-Птицу зла…
– Жар-Птицу ты как раз честно украл, – утешила его брюнетка. – За такое не мстят… По крайней мере, в открытую.
– Ну да, – кивнул Иван, старательно пропустив мимо ушей заключительную оговорку собеседницы. – Мне Кащей с Василисой говорили…
– Но осторожность всяко не помешает, – веско повторила Сирин. – И тебе, и твоей подопечной!
– Это да…
– Кстати, о Кащее, – встрепенулась тут брюнетка. – Пока я тут с вами болтаю, у него же в приемной какая-то глупая смертная сидит! Сколько времени-то уже? – в руке у нее появился телефон. – О-ля-ля! – цифры на экране явно Сирин не порадовали. – Так, все, держи свое лекарство, – в другой ее руке будто сам собой возник пузатый пузырек зеленого стекла, – а я побежала!
– Простите, что вы сказали? – ухватила внезапно ее за рукав бывшая статуя.
– Говорю: побежала я! – брюнетка попыталась высвободиться, но незнакомка ее не отпустила:
– Нет, до этого!
– «Бери свое лекарство»? 
– Еще раньше!
– Спросила, сколько времени? – уже, кажется, не без труда припомнила Сирин. 
– Нет, другое…
– Там еще было энергичное «О-ля-ля!», – подсказал Иван.
– И что такого? – нахмурилась брюнетка. – Теперь у смертных это нецензурно?
– О-ля-ля! – завороженно повторила почти одновременно с ней незнакомка. – О-ля! Оля! Меня зовут Оля! – радостно воскликнула она.
– Вспомнила? – ахнул Иван.
– Вспомнила! – гордо подтвердила бывшая статуя.
– Вот и познакомились, – подытожила Сирин и напряженно поджала губы. 
  
Глава двадцать седьмая
 
Иван 
После ухода Сирин первым делом Иван отправил Олю в ванную, отмывать от волос въевшиеся голубиные приветы. Взялся было при этом объяснять, как пользоваться душем – рассудив, что раз гостья ничего не помнит, то неизбежны затруднения. Но оказалось, что тут девушка вполне способна справиться и без подсказки.
– Вспомнила, да? – уточнил он.
– Нет, просто все понятно, – сипло заявила бывшая статуя. И уже привычно добавила: – Извините…