Спаси меня (ЛП)
Остановившись у его промежности, я обвожу носом твердый комочек, спрятанный под тканью, и когда я снова поднимаю голову, он уже у меня в руках. Мужчины в комнате издают громкие возгласы, и я бросаю взгляд в сторону, чтобы увидеть, что некоторые уже достали свои члены, поглаживая их. Жаль только, что у меня не хватает патронов…
Я поднимаюсь и встаю перед ним.
— Садись, — шепчу я, протягивая руку к маленькому дивану. — Я хочу показать тебе, какая я мокрая.
Он нерешительно опускает брюки, освобождая свою эрекцию. Я и сама не смогла бы лучше поставить хореографию. Он прислоняется к красной бархатной спинке, таз в положении, которое, я уверена, позволит мне сесть на него. Я протягиваю руку между бедер, медленно поднимаю юбку, провожу ладонями по внутренней стороне, по гладкой коже.
— Да, — шипит он, когда моя юбка поднимается выше.
— Я без трусиков, — дразню я, когда пальцы моей левой руки добираются до чулка, облегающего мою ногу.
Держа эту руку на юбке над импровизированным ремешком, я продолжаю поднимать правую, отвлекая его внимание. Его дыхание заметно учащается. Он напрягается, пытаясь увидеть, как я провожу пальцами по своему клитору.
Откуда-то слева до меня доносится бормотание дрочащих мужчин. Я слышу «Да, блядь», и мне хочется блевать.
Аранья не наблюдает за тем, как моя левая рука, следуя за ремешком чулок, нащупывает маленький металлический револьвер, запертый и заряженный на внешней стороне бедра. Пальцы смыкаются вокруг него. Я вытаскиваю его из-под юбки, но в этот момент раздается мужской голос.
— У нее пистолет!
Я, не задумываясь, взвожу курок, но крик сбивает меня с прицела. Вместо того чтобы выстрелить ему прямо в член, я попала ему в бедро. Воспользовавшись дымкой онанизма, заполнившей комнату, я бросилась к комнате Лэджи.
— СТОЙ! — ревет Аранья. — Остановите ее!
Сильно отталкиваясь ногами, я бегу на максимальной скорости по длинному коридору. Я не видела ее весь день и могу только надеяться, что она здесь. Я добегаю до ее двери, когда слышу стук ботинок прямо за спиной. Повернув ручку, я распахиваю ее и бросаюсь внутрь.
Свет выключен. Я тяжело дышу, пульс гулко бьется в ушах.
— Лэджи? — Я задыхаюсь, смотрю направо, налево, снова направо.
Ее здесь нет.
Комната пуста.
— НЕТ! — Я взвыла, поворачиваясь на месте, когда меня поймали за талию.
Сильные руки, словно железные путы, поднимают меня с пола и прижимают к стене. Дверь с лязгом захлопывается, и я слышу, как поворачивается замок. Я прижимаюсь спиной к гранитной стене, но над всем этим витает аромат теплых цитрусовых нот и свежего белья. Горло запершило. Воздух набирается в легкие так быстро, что я не успеваю дышать. Я борюсь со знакомыми руками, которые держат меня, пока они не расслабляются, и я не приземляюсь на ноги.
Держа его за запястья, я медленно поворачиваюсь. Слезы застилают мне глаза при виде его темных волос. Его темные глаза смотрят на меня сверху вниз, и рыдания вырываются из моего горла.
— Мейс! — Я бросаюсь вперед в его объятия, неистово дрожа.
Я снова срываюсь с места, и мои ноги обхватывают его талию. Я обнимаю его за шею, целую все, что попадается под руку: ухо, висок, скулу. Мои пальцы разжимаются и сжимаются, цепляясь за его воротник, за волосы, пока, наконец, наши рты не сталкиваются.
Теплые губы разделяют мои, и мы поглощаем друг друга. Языки встречаются и изгибаются, пробуют и смакуют. Из моего горла вырывается тихий хныканье, я целую его, обнимаю, прижимаюсь к нему. Его большие руки обнимают меня за задницу, а борода терзает мои щеки.
— Джесса, — его глубокий голос словно горячая карамель по моим венам.
Я снова наклоняюсь вперед, прижимаюсь лбом к его шее и обнимаю его, глубоко вдыхая его запах, позволяя вибрации облегчения и глубочайшей радости исцелить мои разрушенные внутренности.
— О, Мейс, я думала, ты умер. — Я все еще хнычу, обнимая его, а его большая рука скользит вверх и вниз по моей спине.
— Я заберу тебя из этого места.
— А как же…
— Лэджи в безопасности. Элла помогла мне вытащить ее около часа назад. Это было самое худшее, что я когда-либо делал, но я должен был поверить, что ты сможешь справиться сама.
— Я не собиралась сдаваться без боя.
— А я и не собирался тебя отпускать. — Он удерживает мой затылок и снова притягивает мой рот к своему.
Наши губы соприкасаются, и я целую его крепко, как самый вкусный шоколад, облизывая, причмокивая…Я не хочу его отпускать, но громкий "БАХ!" за дверью вырывает нас из блаженства воссоединения обратно в ад этого незаконченного дела.
— Вот. — Мейс подходит к кровати и поднимает тонкий кевларовый жилет.
Я целую крошечный револьвер и вставляю его обратно в ремень на бедре, после чего быстро закрепляю защитный жилет вокруг тела. Затем он кладет мне в одну руку Beretta 92FS, а в другую — USP Elite 45-го калибра.
— Ты полностью вооружена, — говорит он.
Я смотрю на него с огнем в глазах и улыбкой на лице.
— Ты точно знаешь, что сказать.
— Мне нравятся твои волосы, — говорит он, подмигивая мне. Я смеюсь, а он берет в руки два "Браунинга Бакмарк", по одному в каждую руку. — Давай прикончим этих ублюдков.
— Я буду готова, когда ты будешь готов.
Я стою в стороне, когда он распахивает дверь, и тут же выстрелы наполняют воздух. Это безостановочные хлопки, как взрыв миллиона петард. Воздух наполняется дымом с привкусом металла. Мы пробираемся по длинному коридору с вытянутыми руками, отстреливая придурков, пытающихся нырнуть в проход. Когда мы доходим до конца, наши взгляды встречаются. Большая комната — самая опасная зона. Стрелять будут сверху, снизу, вокруг, сзади.
Мейс кивает мне, и я шагаю вперед в его объятия, прижимаясь грудью к его груди. Он поворачивается в комнату, защищая меня своим ростом от стрелков сверху. Я защищаю его, уничтожая их одного за другим.
Его тело и руки вибрируют от автоматных выстрелов. Кажется, что стрельба длится вечно, но на самом деле это всего лишь несколько минут. Мое сердце сжимается, когда я слышу, как Мейс хрипит. В него попали, и не раз, но кевлар делает свое дело. Но все равно это мучительная боль.
Он защищает меня от основной массы выстрелов, потому что его ноги и руки тоже закрыты. В этой одежде я уязвима везде, кроме тела.
Еще один крик, еще один выпад, и звуки выстрелов постепенно стихают. Я попала в голову каждому мужчине, которого видела. Я знаю, что они мертвы, и мне все равно. Эти мудаки — наркоторговцы, преступники и ничтожества, и, если этого было недостаточно, они ждали, чтобы посмотреть, как меня будут насиловать, пока они дрочат и радуются. Я ни о чем не жалею.
Мы тяжело дышим, когда расходимся, и оба осматриваем комнату.
— Элла, срочно вызови нам подкрепление, — говорит Мейс, и я понимаю, что наш друг у него в ухе.
Волны счастья и воссоединения согревают мои внутренности, а на глаза снова наворачиваются слезы. Я так счастлива…
Пока не вижу блеск мертвенно-голубых глаз, наблюдающих за мной с дивана. Я не успеваю пошевелиться, как он бросает нож. Он летит по воздуху так быстро, что я даже не успеваю вскрикнуть. Он попадает мне прямо в грудь, прорезав кевларовую защиту. Сила удара сбивает меня с ног. Я ударяюсь головой об испанскую плитку, и комната становится черной.
Эпилог
Мейсон
Аммиак обжигает мне ноздри, а ботинки скрипят по линолеуму больничного пола. Я успел вызвать подкрепление, когда Аранья нанес удар. Его последним, предсмертным действием было бросить этот чертов нож Боуи в Джессу.
Я видел, как она упала, и инстинктивно выпустил в этого ублюдка все до последнего патрона из своей обоймы. Правоохранительные органы как раз ворвались в дом, когда я выдернул нож из ее ребер тем же путем, каким он вошел. Кровь пропитала жилет, и она потеряла сознание. Меня больше всего беспокоила потеря крови, и я не стал тратить время на объяснения. Я поднял ее на руки и понес к вертолету, оставив людей разбираться с разрушениями в доме.