На фронтах «холодной войны». Советская держава в 1945–1985 годах

Между тем через пять лет, в ноябре 1971 года, вспыхнул очередной, третий по счету, индо-пакистанский вооруженный конфликт, который, как известно, закончился образованием на территории Восточного Пакистана нового государства Бангладеш. В этом конфликте Москва не просто встала на сторону Дели, но и очень активно поддержала своего союзника, в том числе поставками военной техники и вооружений. Более того, для демонстрации полной политической решимости поддержать Дели в этом конфликте Москва послала в Бенгальский залив 8-ю оперативную эскадру ВМФ под командованием контр-адмирала А. А. Трофимова. Вообще же, судя по дневнику генсека, многими вопросами военно-технического сотрудничества с Индией Л. И. Брежнев занимался лично и не раз беседовал на эту тему с руководством Министерства обороны, в том числе с маршалами А. А. Гречко, М. В. Захаровым и В. Г. Куликовым [945]. Об этом же речь шла и во время визита министра иностранных дел Индии Сардара Свараи Сингха, который еще 6–8 июня 1971 года приезжал для переговоров в Москву, где встречался с А. Н. Косыгиным и А. А. Громыко. А уже 9 августа 1971 года А. А. Громыко и С. С. Сингх подписали в Нью-Дели «Договор о мире, дружбе и сотрудничестве», идею которого еще в феврале 1969 года предлагал А. Н. Косыгин [946]. Помимо всего прочего, в двух статьях этого договора было зафиксировано, что обе стороны не будут участвовать в каких-либо военных союзах, направленных друг против друга и в случае, если одна из сторон станет объектом нападения или угрозы такого нападения, Москва и Дели должны срочно приступить к взаимным консультациям для устранения этой угрозы.
В конце января 1972 года Москва официально признала Бангладеш, а затем, уже в апреле, во время очередного визита С. С. Сингха в Москву окончательно согласовала с Дели позиции двух стран по проблеме урегулирования ситуации в Индостане, особо подчеркнув важность «непосредственных переговоров между Индией, Бангладеш и Пакистаном». С этой целью высшее советское руководство даже инициировало приглашение в Москву нового президента Пакистана Зульфикара Али Бхутто, официальный визит которого состоялся в марте 1972 года. А уже через пару недель начались долгожданные переговоры, которые в июле 1972 года завершились личной встречей в Симле И. Ганди и З. А. Бхутто и подписанием индийско-пакистанского соглашения об урегулировании этого конфликта.
Особой вехой в истории советско-индийских отношений стал официальный визит Л. И. Брежнева в Индию, прошедший 26–30 ноября 1973 года [947]. Это был уже не первый визит генсека в эту страну. Он посещал ее еще в 1961 году, будучи председателем Президиума Верховного Совета СССР, и уже с тех пор, как уверяет А. М. Александров-Агентов, «высоко ценил эту страну как политик и просто любил как человек», постоянно подчеркивая, что «для Индии, как и Вьетнама, нам ничего не жалко». Понятно, что такое внимание к Дели и Ханою не в последнюю очередь было продиктовано резким обострением отношений с КНР. И тем не менее чисто человеческая симпатия к индусам и вьетнамцам, безусловно, также играла значимую роль.
В центре внимания на переговорах Л. И. Брежнева и И. Ганди было несколько важных вопросов, и главным из них стало обсуждение советского предложения по созданию системы коллективной безопасности в Азии. В Москве прекрасно понимали, что многие азиатские страны ориентировались на Индию, поэтому разговор на эту тему надо было начинать именно в Дели. Однако И. Ганди, не желая обострять отношения с Пекином, отвергла это предложение, заявив, что ее страна предпочитает делать упор на развитие и поддержание двусторонних отношений и неприсоединение к любым военно-политическим структурам. Тем более что именно тогда, по сути, стали рушиться все проамериканские военно-политические блоки, созданные США и Британией в 1950-х годах, в том числе СЕАТО, из которого в 1972 году вышел Пакистан, а чуть позже и СЕНТО, который в 1979 году покинули Иран и тот же Пакистан.
 
Вместе с тем в совместной советско-индийской декларации, подписанной по итогам этого визита, обе стороны зафиксировали ряд важных положений. Во-первых, они заявили, что «отношения дружбы и сотрудничества между Индией и СССР», построенные на равноправной основе, являются эталонной моделью отношений между государствами с различными социальными устройствами; во-вторых, обе стороны выступили за демилитаризацию Индийского океана, который должен стать «зоной мира» с полным запретом на размещение любых военных баз в его акватории; в-третьих, обе стороны уделили особое внимание достижению долгосрочного и надежного мира в Индостане и оговорили все нормы, призванные регулировать отношения между азиатскими державами не только в сфере безопасности, но и для «разрядки» напряженности, создания климата доверия и роста экономического сотрудничества азиатских государств [948].
Кроме того, по итогам этого визита были подписаны новое Соглашение о развитии торгово-экономического сотрудничества и протокол по его реализации, которые предусматривали углубление совместной работы в проектировании и строительстве новых предприятий черной и цветной металлургии, нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности, создании энергетического оборудования и продукции машиностроения, самого тесного взаимодействия в сфере геологических изысканий и расширения добычи природного газа, угля и минералов, сельского хозяйства, торговли и подготовки кадров.
Между тем весной 1974 года для более детальной доработки всех вопросов экономического сотрудничества Индию посетили главы трех ведущих союзных ведомств: министерств угольной и нефтяной промышленности и строительства предприятий тяжелой промышленности — Борис Федорович Братченко, Валентин Дмитриевич Шашин и Николай Васильевич Голдин. А уже через месяц с ответным визитом в советскую столицу прибыли их коллеги — министры финансов и тяжелой промышленности Я. Б. Чаван и Т. А. Пай, уточнившие все параметры подписанных соглашений в промышленно-экономической сфере.
Не менее тесно сотрудничество шло и по другим направлениям. В сентябре того же 1974 года для проведения политических консультаций по проблемам Индостана Москву вновь посетил С. С. Сингх, который во время переговоров с А. А. Громыко, обсуждая вопрос о «сплочении трех стран субконтинента», то есть Индии, Пакистана и Бангладеш, получил полное заверение «о твердой и последовательной поддержке Советским Союзом политики Индии», которая направлена на оздоровление обстановки в Азии и во всем мире. А уже в самом конце февраля 1975 года Дели посетил министр обороны маршал А. А. Гречко, детально обсудивший с И. Ганди и своим коллегой Д. Рамом все важнейшие вопросы военного и оборонно-технического сотрудничества двух стран [949].
Между тем в ноябре 1975 года для проведения политических консультаций с А. А. Громыко по ситуации в Бангладеш, где в ходе сразу двух (августовского и ноябрьского) военных переворотов были свергнуты его первый, а затем и второй президенты Муджибур Рахман и Хундакар Муштак Ахмед, в Москву прилетел новый министр иностранных дел Я. Чаван. Эти консультации велись несколько месяцев, в том числе и в марте 1976 года, когда Дели с секретной миссией посетил заместитель министра иностранных дел Николай Павлович Фирюбин. Вообще следует сказать, что советский дипломатический корпус играл очень заметную роль в развитии отношений с Индией. Как вспоминал брежневский помощник А. М. Александров-Агентов, особо выдающуюся роль сыграли три советских посла: Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, Иван Александрович Бенедиктов и Юлий Михайлович Воронцов, — которых высоко ценили и к совету и мнению которых всегда прислушивались Дж. Неру, И. Ганди и Л. И. Брежнев [950].