Я б ему... дала (СИ)

– Не то чтобы сильно плохо... – после откровенности начальства мне тоже стало совестно врать.
– На твердое «терпеть можно»?
В ответ так и хотелось ответить, что с этим «твердым» можно терпеть и терпеть, но вовремя спохватилась. Пожалуй, пока я сама себя не подставила, игру в слова нужно было прекращать.
Узнай Мэрилин о нашей ночи в отеле, она сдала бы меня в аренду князю на месяц или сразу на год. С бывшей профессиональной свахи станется!
– Так а помочь тебе чем можно? – начальство больше не шептало. Оно облегченно вздохнуло в трубке и, готова спорить, улыбнулось.
Я на миг задумалась. Знала ли, чем закончится разговор? Знала! Надеялась ли на что-то? Нет!
– Сочувствием! Только сочувствием.
– Тогда сочувствую. На все метр восемьдесят шесть. С кубиками, бицепсами, трицепсами и прочими полезными в хозяйстве агрегатами.
– Спасибо, – вздохнула и я.
– Тогда до связи через неделю, – участия в голосе начальства как не было, так и не появилось.
– До свидания.
– Ага. И это... – Мэрилин отодвинула трубку ото рта, что-то кому-то крикнула, а потом быстро добавила уже мне: – Только не сотри мне князя. Ему еще акт выполненных работ подписывать, а там пункт «Претензий не имею». Хотелось бы, чтобы не имел. Когда свой комплекс отгрохает, работы в городе прибавится. Будем на хорошем счету – не пропадем.
Это было самое странное благословление на секс, какое только можно было придумать. И кому? Не девочке по вызову, не модели, на которую во время показов вешают одежду. А бухгалтеру компании. Главному и единственному.
Нужно было возмутиться. Обязательно нужно было! Но благодетель наш уже махал рукой в окно, а из динамика телефона раздавались короткие гудки.
* * *
Хотела я или нет, но остаться пришлось. В той самой комнате с ванной. С чемоданами, открывать которые было страшно. И с Абашевым.
Как вести себя с князем, у меня не имелось ни малейшего представления. Это было что-то из разряда «И хочется и колется». Останавливала лишь его уверенность, что я проститутка, и непроходимая глухота к оправданиям.
О том, как быть, я думала до обеда. Потом, наоборот, до самого вечера гнала от себя всякие ненужные мысли. Ну а после ужина, воспользовавшись тем, что князь с владельцем усадьбы снова пошли изучать местные пейзажи, сбежала от своих размышлений в мир женского счастья – в горячую, пенную, благоухающую маслами ванну.
Все-таки что-то в этом было. За окном красил небо оранжевым цветом закат. В хрустальном бокале на прикроватной тумбочке пенилось шампанское (презент от Антона Павловича). А в чемодане рядом меня ждали открытия.
Почти Новый год, не хватало лишь оленей, Санты и веселого звона бубенцов.
Впрочем, подумала я об этом зря.
  
Глава 8. Поддавки
 
Дамир.
Никогда бы не подумал, что скажу это, но лягушатники знали жизнь. В их «Cherchez la femme» («Ищите женщину» с франц.) точно что-то было. Свежий воздух и одна упрямая дамочка творили со мной чудеса.
А ведь ничто не предвещало.
В семнадцать я западал на красоток так, что мозги отключались на хрен. К двадцати трём сам научился отключать мозги у любой женщины. Но и представить не мог, что в тридцать четыре мне попадется темпераментная провинциальная бухгалтерша, из-за которой захочется поменять все свои планы!
Наверное, зря я раньше в бухгалтерию не заглядывал. Кто ж знал, что за скромным фасадом может оказаться такая бомба?
На радостях я даже Аглаю не уволил. Вопрос: «Почему не предупредила, что Даша не из эскорта?» – остался, но, вместо того чтобы дать расчёт своей помощнице, я приказал подобрать моей «невесте» одежду и отправить наши чемоданы в усадьбу.
Заодно спихнул на Марата текучку.
Непривычное для меня поведение. Обычно, чтобы освободить хоть день, приходилось вкалывать без отдыха неделю. Но в этой Тмутаракани как будто что-то внутри переключилось.
Сто лет не просыпался таким отдохнувшим. Ноутбук открывать не хотелось. На улицу вышел, прошёл босиком по росе и чуть не охренел от того, как легко стало.
 
От вида, от воздуха, от звуков накрыло меня с головой. Тихо здесь было. Только сверчки да птицы. Космос для узника мегаполиса. Хоть на телефоне какой-нибудь фоновый шум включай, чтобы не свихнуться с непривычки.
К счастью, от безумия у меня было собственное лекарство. Аж сразу три средства: неугомонный Антон Павлович, горячая динамщица-невеста и пробудившееся неизвестно откуда желание лично заняться перепланировкой усадьбы.
Без подрядчиков. Без партнерского архитектурного бюро. По старинке. Как в давние времена, когда деньги зарабатывались не на продаже недвижимости, а на проектировании.
Вдохновение так и пёрло. Левданский водил меня по конюшням и полям, строптивая невеста краснела и белела от намеков на предстоящую ночь – вдохновляла на трудовые подвиги. А в голове уже крутились первые наброски будущего горнолыжного комплекса.
Работа кипела. В таком графике я чуть не пропустил ужин и кое-что более важное и насущное!
* * *
Я, конечно, понимал, что вечером в спальне меня ждет новая битва, но и не догадывался, что начнется она в пенной ванне. Судя по напряженным плечам и испуганному взгляду, моя драгоценная невеста тоже этого не ожидала.
Только я распахнул дверь, хрустальный бокал чуть не выпал из рук, глаза округлились, и белая пена стекла по груди, открыв потрясающий вид на соски.
Это был джекпот! А ведь стоило всего лишь отменить телефонный разговор с Маратом и зайти в комнату за ноутбуком.
Как лучше поступить, я особо не раздумывал. Пока Даша пыталась утопить грудь в пене, сбросил рубашку, избавился от брюк и, слегка подвинув обалдевшую женщину, устроился за ее спиной.
Часть воды выплеснулась на пол. Живот коснулся спины. Руки на автомате обхватили тяжелые нежные полушария.
Вот теперь вечер удался! Не на сто процентов – одеревеневший член упрямо требовал нормальной человеческой стыковки. Но второе дыхание открылось точно.
– Это ничего, что я тебя не приглашала?
Моя домашняя русалка дрожащей рукой поставила на тумбочку бокал и попыталась подняться. Утяжелители на груди она словно и не почувствовала. Твердые соски терлись о пальцы, но все равно рвалась на волю.
– Хорошо, что жениху не нужно никакое приглашение.
Я зажал между указательными и средними пальцами налитые вершинки и легонько оттянул. С вчерашнего вечера мечтал это сделать. Не зря! Даша тут же вздрогнула, дернулась вперед. Но стоило повторить – выпустила из груди предательский стон.
– Сейчас же оставь меня в покое. Ты мне не жених. И деньги твои мне тоже не нужны!
– Не хочешь брать за услуги деньгами? – Не удержавшись, я провел носом по шее, легонько укусил за левую мочку и тут же принялся на нее дуть.
– Засунь свои миллионы сам знаешь куда! – вопреки гневным словам, Даша выгнулась дугой, подставляя под мои губы и шею, и плечо.
– Так, может... натурой возьмешь? – воспользовавшись предложением, я осыпал поцелуями нежную кожу за ушком, прижался губами к бешено пульсирующей вене и заскользил ниже, к ключице.
– А вы, господин князь, натуру свою не переоцениваете? – эта несносная женщина снова попыталась вырваться. Уже без прежнего энтузиазма, но воды на полу прибавилось.
– В прошлый раз ты вроде не жаловалась.
Исключительно с целью освежить кое-кому память я одной рукой спустился ниже и погладил под водой нежный гладко выбритый бутон.
Раз. Другой. Третий. Настойчиво, проталкивая пальцы глубже, кайфуя от того, как там горячо и туго.
– Я, кажется, уже говорила про праздник города. У меня повод был... И причина.
– Конечно-конечно.
Кто-то мог врать сколько угодно, вырываться или притворяться «не такой», но подпухшие половинки встретили меня радостно и влажно. В паху аж контузия случилась от восторга.
К самому себе прикасаться больно стало, требовалась срочная терапия тесными объятиями и быстрыми ритмичными поглаживаниями.