Я б ему... дала (СИ)

Я снова включила главного бухгалтера хоть не большой, но гордой компании. И всем своим видом дала понять, что никакого «цо-цо».
Внизу живота от обиды, конечно, все сжалось. Словно в отместку заныла грудь. Но я была непоколебима и непокобелима. Если меня уж приняли за даму из эскорта, то хотя бы остатки чести отстоять следовало.
- Понятно, - высочество хищно окинуло меня от макушки до кромки стола и, вставая, протянуло руку.
От неожиданности я чуть не ляпнула «Зачем?». Только в самый последний момент распрямившиеся от красоты извилины в моей голове вновь искривились. Мозг заработал в штатном режиме, и я приняла предложение.
Вложила в широкую горячую ладонь свою. Позволила помочь подняться. И чуть не рухнула на первом же шаге, услышав на ухо пошлое, совсем не подходящее высочеству-сиятельству обещание…
  
Глава 5. Высочество
 
Дарья.
«Драть тебя, моя дорогая, я буду и драть. Как настоящую невесту. Чтобы убежать больше не смогла», – мы уже отъехали на приличное расстояние от ресторанчика, а последние слова господина с гербом упрямо крутились в моей голове.
«Это ж подумать, какой самоуверенный тип нашелся!» – в ответ возмущалась гордость.
«Не смей даже фантазировать о сдаче гарнизона!» – под припев любимой песни «Без бою» вторил ей рассудок.
Эти двое были поразительно единодушны. Уж и не припомню, когда такое случалось. И только мурашками по коже разносилось искусительное: «А может, гори все синим пламенем?», «Ну когда еще на твою улицу заглянет этот грузовик со счастьем?»
Классическая картина раздвоения (в моем случае – растроения) личности. Все же ритмичные удары головой о спинку кровати не прошли бесследно.
Вероятно, стоило себя пожалеть и, пока к установленному диагнозу не добавился какой-нибудь еще, отвлечься красивым пейзажем за окном. Там как раз сосны с березками колыхались. Та Дарья, какой я была до ночи в отеле, так бы и поступила. Но нынешней что-то не смотрелось на матушку-природу.
Рядом без водителя за рулем сидел мой князь. Царскими ручищами крутил баранку дорогущего мерина и на незнакомом языке переговаривался по телефону с каким-то Маратом.
Бог, сошедший с Олимпа... в мою кровать. А теперь еще ставший на неделю женихом.
Для счастливицы, только-только отпраздновавшей развод, это был лихой поворот. Наверное, стоило попросить у Мэрилин ЦУ или хотя бы рекомендации. В конце концов, даже Штирлиц по мере необходимости связывался с Центром.
Только породистый профиль не давал ни на чем сосредоточиться.
Возле кадыка краснел небольшой след – мой засос. На подбородке сквозь щетину виднелся узкий шрам, вероятно от бритвы. Вчера я кусала зубами этот подбородок и языком изучала шрам. Под карими глазами лежала тень.
Что это за тень, я знала отлично. Такую не заработаешь за одну бессонную ночь. Чтобы обзавестись подобной «красотой», нужно трудиться постоянно. Много часов пялиться на экран монитора, недосыпать, работать полторы-две смены или не вылезать из сверхурочных.
За последние годы из счастливой женщины я стала специалистом по подобным теням. То из-за кредита, то из-за свадьбы, то из-за ремонта в квартире, который нужно было кому-то делать, а у Кости лапки.
Обычная женская история. Ничего выдающегося. Удивляло лишь то, что мой князь оказался из той же когорты счастливчиков. С загорелым брутальным фейсом, породистыми чертами и печатью трудоголика на челе.
Будто свой! Хоть обними и пожалей. Жених мой уставший.
Но я себя сдерживала. Повторяла его последнюю фразу. Внутренне настраивалась на сопротивление. И позорно млела от редких плотоядных взглядов.
* * *
Ума не приложу, как бы я выдержала еще час или два наедине с ним в машине. Вероятно, поджарилась бы от горячего внимания, как рождественская индейка в духовке. Но усадьба Левданского оказалась не так далеко от города, как я предполагала.
Вместе с возвращением на землю Абашев из ленивого хищника превратился в собранного.
Как по мановению волшебной палочки на моем безымянном пальце появилось золотое кольцо, а потом сама рука легла на сгиб локтя.
 
– Невеста, к выходу готова? – серьезно, будто меня прямо сейчас поволокут в ЗАГС, поинтересовался бывший маньяк.
– Буду улыбаться, пока щеки не заболят.
Я попыталась вырвать свою руку. Нам еще только передвигаться в обнимку не хватало! Но проще было произвести ампутацию.
– Я предпочитаю, чтобы щеки болели от другого, – горячая ладонь доверительно накрыла мои пальцы. – Но вначале дело, так что можешь размять их улыбкой. Не возражаю.
Обалдевшая от намека, я, конечно, тут же захотела возразить. Быстро прикинула, с каким «сиятельством», «величеством» лучше всего сочетается слово «мерзавец». Поняла, что, в общем-то, со всеми. Но вслух произнести ничего не успела.
Нам навстречу неожиданно вышел сам Левданский, и мой драгоценный жених жёстко вмял меня в свой бок.
То, что происходило дальше, было вне моего понимания. Нет, о том, что Абашев не сексуальными талантами заработал свои миллионы, я догадывалась. Но то, как он с порога начал обрабатывать старика... Пожалуй, если бы вчера в ресторане я не ляпнула глупость, подписав себе сладкий приговор, итог был бы тем же.
Чтобы отправиться со мной «в номера», его постельному превосходительству хватило бы и сотой доли настойчивости. Такого же тяжелого взгляда, такого же властного тона и скупых, но чертовски метких фраз. Складывалось впечатление, что не он приехал договариваться о продаже, а старик должен его умолять купить свой дом.
Уже на десятой минуте разговора Левданский забыл, что здесь присутствует драгоценная невеста и из усадьбы он желал видеть лишь дом.
Спустя еще какое-то время я тоже забыла, зачем здесь нахожусь. И только когда хозяин усадьбы пригласил остаться у него на ужин, я мигом вспомнила, кто я, с кем я и что этот хмурый тип пообещал со мной сделать.
Вспомнила не сама! С подсказки, вернее, вполне красноречивого прикосновения чуть ниже талии.
  
Глава 6. Домогательства и последствия
 
Дамир.
По поводу Левданского я не ошибся. Вместо того чтобы сказать старику прямо, что случится с его усадьбой через несколько лет, Марат цацкался с ним, как с девицей.
Смешно! Будто уговоры были лучше прохудившейся кровли и от реверансов переставала гудеть канализация.
Ремонт здесь был просто необходим. И не переклейка обоев, а серьёзная работа с хорошим вложением. Однако в поведении старика удивлял не отказ от денег. Он отлично понимал, в каком состоянии находится его имущество, и будто ждал с моря погоды.
Если бы не заключение психиатра, а Марат сумел его получить, можно было бы решить, что Левданский выжил из ума. Но он был здоров и, судя по разговору, не жаловался ни на память, ни на извилины.
Не хотелось это признавать, но объяснение странному поведению оставалось лишь одно. Он и правда мечтал, чтобы старая развалина снова стала домом.
Дурацкая и нереальная по нынешним временам мечта. Чтобы содержать такую махину, нужны большие средства, а люди со средствами не селятся в глуши, далеко от банков, бизнес-центров и удобных для переговоров ресторанов.
Даже ради природы и свежего воздуха! Максимум, на что годилась усадьба, – заехать сюда на день или два. Поохотиться, половить рыбу или помять диваны с какой-нибудь местной красоткой.
Именно последняя мысль заставила меня вначале согласиться на предложение Левданского поужинать, а потом на предложение остаться на ночь.
Достаточно было намека. Залюбовавшись тем, как раскраснелась моя «невеста», я плюнул на планы поработать вечером и заявил, что с нас хватит и спальни.
– Мы с Дашей не хотим вас стеснять. Одна комната вполне сгодится.
– Но, если найдется ещё одна, будет лучше! – попыталась вмешаться «моя дорогая».
– Дарья Юрьевна имела в виду ванную, – поправил я, и старик тут же принялся нахваливать какую-то комнату в левом крыле. Однокомнатную, с чугунной ванной перед кроватью. «Как во многих современных отелях», – гордо завершил фразу он, и я чуть прямо за столом не потребовал ключи.