Я б ему... дала (СИ)

– Я, может, и побелел, но твоя задница сейчас точно покраснеет!
Демонстрируя чудеса ловкости, Величество одним движением вытянул из брюк ремень. Даже вторая рука не понадобилось. Как тренировался!
– Ой, боюсь-боюсь! В обморок рухну!
Я ткнула этому чудовищу чугунной сковородой в живот. Несильно. Только коснулась. А потом за грудки притянула к себе.
– Мир, у тебя ни стыда ни совести! – прорычала в кадык.
– Это у тебя нет инстинкта самосохранения!
Ремень со стуком упал на пол, а мою пятую точку жестко облапала широкая горячая ладонь.
– У нас здесь целая армия охраны. Одна твоя ассистентка способна насмерть задурить голову батальону смертников. – Я кивком указала на окна. – Мог хотя бы позвонить мне. Сам сказал бы, что в порядке.
– Подберезкина, ты мне уже столько раз мозг взрывала своей догадливостью... Я не стал рисковать. На фиг тебе с двойней лишний раз нервничать? Только от погреба отошла.
– И ты всерьез думал, что молчание лучше? Что так мне будет спокойнее?
– Я ведь написал, что в порядке.
Это чудовище настолько искренне пожало плечами, что моя правая рука сама вернула сковородку на плиту. Пожалуй, традиционная психотерапия здесь была бессильна.
– Ой, какой тяжелый случай! – я обняла свое Величество за талию.
Невозможно было на него злиться. Убить – да, послать к черту за геройство – тоже, а вот обижаться... не получалось.
Что за мужик? С тринадцати не ел домашней еды. Не привык, что о нем могут беспокоиться. Трудоголик мой неизлечимый.
– А может, ну ее, эту усадьбу? – Я щекой потерлась о твердую грудь. Господи, как соскучилась! – Отпишу какому-нибудь фонду или тебе продам. Ты не перегорел делать курорт?
– Еще одна случайность, и я сам без твоего согласия устрою здесь пустыню.
Дамир тоже перестал злиться. Рука на попе принялась задирать вверх мою юбку. Губы коснулись виска. И мне в живот уперлось что-то знакомое и твердое.
– Иногда складывается впечатление, что кто-то из наследников выжил и сейчас пытается прибрать все имущество к рукам, – я уже не понимала, что несу. Приличная умная Даша в считаные секунды превращалась в похотливую кошку. Не останавливали ни рука в перевязи, ни толпа свидетелей на улице.
– Каких наследников?..
У моего Сиятельства предохранители перегорели совсем. Вопрос задать еще как-то смог, а потом рот спустился к декольте, и кроме мычания не получалось больше никаких звуков.
– Я после расскажу. – Чтобы это чудовище, не дай бог, не отвлеклось, я сама расстегнула бюстгальтер и спустила чашки вниз. – Что угодно расскажу. Ты только не останавливайся!
  
Глава 30. Укрощение строптивого
 
Дамир.
С кухней нужно было что-то решать. Ни одной удобной поверхности! На плите вечные кастрюли. На столешнице стойка с ножами. А обеденный стол находился прямо напротив большого окна.
Не планировка, а какая-то засада. Собственную жену, будущую, негде было наклонить. Хорошо хоть сама жена не требовала перин и подушек. С Дашей мне повезло. Кричала и ругалась она с той же страстью, с какой отдавалась позже...
...прямо на полу кухни. Полностью голая на стопке из одежды и сброшенных полотенец. Никаких удобств! Но, стоило пяткам требовательно ударить по моей спине, вся осторожность полетела псу под хвост.
Когда только успел соскучиться по ней? Пара суток без доступа к телу, и как будто год не трахался. Как солдат, вернувшийся из армии. Как моряк после долгого плавания.
На то, чтобы самому раздеться, терпения не хватило. Одной рукой получалось плохо. Кое-как стянул штаны, спустил трусы, и выдержка дала сбой. Плюнул на гребаную гордость, потянул Дашу наверх и сдался на ее волю.
Пофиг стало на шутку про любителя быть снизу. Пофиг на сковородку, до которой моя валькирия в любой момент могла дотянуться.
Хотел её. Сильнее, чем в первый раз, когда ляпнула на весь ресторан, что готова отдаться. Сильнее, чем дома в моей кровати.
Хрен его знает, как так вышло, но, словно у алкоголика, даже руки подрагивали. Гладил бархатную спину, мял налившуюся круглую грудь и подушечками пальцев, будто морзянкой, отстукивал какие-то слова.
 
Наверное, о том, что сдохну, если не впустит в свои райские врата. Или о том, что готов кончить только от одного вида её острых сосков и скользящего по губам языка.
Как мальчишка! О том, что к моим годам пора бы уже научиться сдерживаться, забылось. С другими, вероятно, мог бы. Хоть полчаса, хоть час, пока сами не заскулят от голода. Но других не хотелось совсем.
Лица в памяти размылись. Внутри ничего не откликалось. Нужна была лишь эта. С голубыми глазами, внимательными, уставшими. С губами, искусанными, подозрительно солоноватыми и нежными. И с небольшим округлым животиком, в котором росли мои дети.
Хотел её до боли. Никакое растяжение не могло сравниться с тем, как сейчас тянуло в паху. Хотел каждой клеткой. Распластать хрупкую фигуру на себе. Вдохнуть аромат. И окосеть... впервые за два дня не оттого, что вокруг дурдом и все достали, а потому что наконец стало хорошо, отпустило.
Упрямая женщина. Умная. Пиздец какая красивая. Она все же взяла меня за яйца и за печенку. Приручила каким-то известным только ей способом, как бездомного пса. И теперь хотелось всего и сразу: целовать её, вылизывать каждый сантиметр тела и трахать.
Выбивать из горла мое имя. Громко, с мольбой и кайфом. Пока хватит сил у обоих. Ощущать, как пульсирует на члене. Сжимает, как умеет только она. До зайчиков перед глазами. До звона в ушах. До резкой, словно лобовое столкновение, разрядки.
Нормальные планы для человека, который ещё утром чуть не попрощался с жизнью. Оптимистичные для того, кто мечтал объесться болеутоляющими и отключиться до утра.
Ради них похер стало на толпу за стеной, ждущую распоряжений. Старая усадьба так и подначивала возродить крепостное право, а женщина сверху убивала охрененным видом на мои любимые молочные холмы и шоколадные пики.
– Не надо было все же тебе приезжать, – я потянул ее на себя. Медленно, осторожно, кроша в фарш собственных демонов, требовавших «взять сразу».
– Неправильный ответ!
Эта сумасшедшая точно убить меня решила. Как только головка коснулась нежной плоти, она сама качнулась навстречу и обхватила ствол целиком.
Зараза! Ведьма!
Дыхание сперло, и по позвоночнику как разрядом тока вдарили. Двести двадцать без заземления.
– Согласен. Неправильный.
С трудом отдышавшись, я придержал ее здоровой рукой за бедро, а губами дотянулся до губ. Втянул в рот полную нижнюю. Пососал, как самый вкусный в мире леденец. И толкнулся языком в рот.
Зубы стукнулись о зубы от жажды, но ниже ни хрена легче не стало. Как в адском паровом котле крышку рвало все сильнее. А спасение было лишь одно.
– Мир, давай мы с тобой потом нацелуемся. Я тебе даже минет могу сделать.
Пока я вспоминал, что такое «логарифмы» и почему они помогают сдерживаться, Даша сама оторвалась от моих губ.
– Хочу тебя так, что аж плохо, – всхлипнув, она заставила меня откинуться спиной на пол и сделала еще один толчок. Более решительный. До конца.
– Нереальная. Никак к этому не привыкну.
Хохотать хотелось. В голосину. Ни черта не подходящий момент, но лишь одной женщине на свете удавалось меня так обламывать. Никаких геройств, никаких ограничений – только то, чего сам больше всего хочу, будто каждой струной была настроена на меня.
– А привыкать и не надо... – Даша сама наклонилась ко мне. Уперлась руками по сторонам от головы и задвигалась без остановок в нашем излюбленном темпе. – Ты только будь со мной... Только люби.
  
Глава 31. Откровения о...
 
Дамир.
Телохранители и Аглая этой ночью так меня и не дождались. После сумасшедшей близости на кухне моя Подберезкина потребовала ванну и долго, старательно мочалила в ней меня от ушей до зада.
Можно было, конечно, сказать, что с одной рукой я не инвалид – до Дашиного приезда проблем не возникало – но так приятно было ощущать, как пенная мочалка скользит по спине, слушать тихое монотонное ворчание и любоваться отражением в зеркале.