Год 1914-й. Время прозрения

Генерал Иванов и Ник Ник от неожиданности принялись креститься, а Николай Второй с невозмутимым видом спросил, много ли у меня еще таких.
-Достаточно, - ответил я. - Вполне хватит, чтобы попить американской кровушки в джунглях Вьетнама и Кореи. Как раз к тому времени, когда я выйду на рубежи второй половины двадцатого века, курс подготовки этого егерского корпуса будет полностью завершен. Впрочем, если припрет, я могу бросить этих леди в бой уже в этой кампании, и тогда вражеская кровь, без различия на комбатантов и некомбатантов, потечет по земле рекой, потому что воительницы, выращенные для тотальной войны, слова «пощада» не знают по определению.
А потом я показал гостям школьный класс, где такие же девушки, только уже тщательно умытые и причесанные, скрипели алюминиевыми стилусами по аспидным доскам, под строгим взором наставника постигая азы русской грамоты. Аспидные доски для обучения подрастающего поколения я в большом количестве закупил в мире Крымской войны, где они - самый распространенный школьный инвентарь, а стилусы были изготовлены в мастерских «Неумолимого».
- И зачем это вам? - с некоторым недоумением спросил Николай Николаевич. - Неужели после обучения грамоте эти ваши остроухие фурии станут убивать с большим мастерством?
Да уж... А вот Ольга и Татьяна при виде класса, слушающего учителя в гробовой тишине, умилились и полностью одобрили идею переноса русского культурного кода в эти чистые безгрешные души. Этим своим дурацким вопросом Николай Николаевич испортил свое реноме в моих глазах окончательно и бесповоротно, поэтому мой ответ был коротким и сухим.
- Каждый егерь, - сказал я, - без различия пола и срока службы, будучи посланным в разведку, должен уметь составить толковый и легко читаемый рапорт, который потом, возможно, будет отправлен вверх по инстанциям.
Впрочем, на этом экскурсионный тур был завершен, и вместе с гостями я направился в Башню Силы, в мой рабочий кабинет.
-Уважаемый Николай Александрович и вы, господа генералы, - заявил я в начале совещания, - позвольте, я буду выражаться лексиконом старого заскорузлого сапога, а не завсегдатая великосветских салонов? Какому, блин, любителю художественного онанизма пришло в голову таким образом размещать войска в преддверии Галицийской операции? Вытеснить противника через границу превосходящими силами - это не победа, а предпосылка к предстоящему геморрою. Враг, вторгшийся на русскую землю, должен быть окружен, разгромлен и полностью уничтожен, без всякой возможности отступить на исходные позиции.
Генерал Иванов и великий князь Николай Николаевич долго вглядывались в изображение конфигурации противоборствующих сил на виртуальном магическом планшете, потом генерал Иванов, перед войной командовавший Киевским военным округом, уверенно заявил:
- Мы, собственно, несколько иначе представляли себе план развертывания австрийских войск...
- Правильно, - согласился я, - в двенадцатом году вашим агентам удалось похитить планы развертывания австрийского генштаба, в силу чего вы успокоились и решили, что Австрия у вас в кармане. Но так как это хищение осуществлялось физически, а не путем фотопересъемки секретных материалов, то пропажа была обнаружена, и планы изменены. У вашего главного противника, генерала Конрада фон Хётцендорфа, голова служит не только для того, чтобы в нее есть...
Услышав о съемке секретных материалов фотоаппаратом, Великий князь Николай Николаевич и генерал Иванов переглянулись в порядке общего обалдения, а Николай Второй, осведомленный немного более, чем его генералы, лишь удовлетворенно хмыкнул.
- Неужели возможно переснимать секретные материалы фотоаппаратом? - спросил главком Николай Николаевич. - Ведь это такая громадина, и к тому же она требует магниевой вспышки и полной темноты для перезарядки фотопластин...
- Прогресс развивается быстро, - ответил я. - Пройдет еще двадцать-тридцать лет - и шпионы, щелкающие портативным фотоаппаратом над секретными картами, заполонят детективные романы, а еще лет через тридцать аппаратура для съемки станет настолько миниатюрной, что и не поймешь, что это скрытая камера, а не просто заколка с бриллиантом в галстуке респектабельного господина. Однако медицинский факт заключается в том, что от похищенных вашими агентами австрийских планов не было толку, а Галицийская операция была спланирована из рук вон плохо. Ведь даже если бы основные силы австрийцев концентрировались в районе Львова, при такой конфигурации русских войск у Николая Иудовича не получилось бы ничего, кроме фронтального сражения с вытеснением противника на рубеж карпатских перевалов...
 
- Да-с! - хмыкнул Николай Николаевич. - Зато ваш план Восточно-Прусской операции - это прямо таки шедевр стратегического мастерства. Враг разгромлен, и теперь наши солдатики ловят германцев, точно кур, разбежавшихся по птичьему двору.
- В Восточной Пруссии мне потребовалось не стратегическое, а тактическое мастерство, - парировал я. -В общем план был хорошим, но его исполнение оказалось отвратительным. Я уже говорил кое-кому, что ваши корпуса побежали внутрь вражеской территории будто пьяные мужики на драку, причем командующий фронтом, оба командующих армиями и почти половина командующих корпусами оказались полностью негодны к службе в военное время. В не столь далекие будущие времена господ Жилинского, Самсонова, Благовещенского и, возможно, Кондратовича ждал бы скорый военно-полевой суд и немедленный расстрел без права помилования и апелляции. И все остальные начальствующие об этом знали, а потому все, кто не мог воевать за совесть, воевали за страх.
Немного помолчав, я добавил:
- Наихудший вариант, - сказал я, - мог случиться, если бы против России Австро-Венгрия придерживалась сугубо оборонительного образа действий, а основной удар обрушила бы на Сербию, но германский генштаб требует от своих венских коллег решительных действий именно на русском фронте. И точно так же французский генштаб требует от господина Янушкевича после сокрушительного успеха в Восточной Пруссии продолжить наступление в направлении Берлина, чтобы кайзер сам убрал из-под Парижа своих противных гренадер. Не так ли, господин главнокомандующий?
Видимо, в моем голосе появились угрожающие нотки, а над головой замерцал нимб (уж больно знакомая щекотка ощутилась в районе темечка), потому что Великий князь Николай Николаевич даже немного смутился, что казалось почти невозможным для этого жесткого и самоуверенного старика, выпрямленного так, будто он проглотил швабру.
- Да, требует... - несколько растерянно произнес он. - А что в том плохого?
- Господин Серегин, - пояснил император Николай, - в своей ипостаси Защитника Земли Русской перед началом этой войны поклялся, что ни один русский и артанский солдат не погибнет за возвращение в состав Франции Эльзаса и Лотарингии. Вы можете себе представить: война, которая должна унести по совокупности жизни нескольких миллионов человек, была затеяна только ради того, чтобы руками русских солдат вернуть в состав Франции две этих провинции.
- Но, государь! - воскликнул генерал Иванов. - Что вы говорите?! Ведь всем известно, что войну спровоцировали сербы, совершив в Сараево покушение на наследника австро-венгерского престола!
- Сербский майор Танкосич, курировавший в сербской разведке антиавстрийскую деятельность в Боснии и Герцеговине, - отчеканил я, - признался, что покушение было организовано по заданию французского Второго Бюро и за изрядную плату в шекелях, то есть франках. Но если говорить всерьез, то этот факт был мне известен без всяких признаний этого господина. Группа, предназначенная для совершения покушения, месяца за два до сараевских событий в полном составе вместе с майором Танкосичем собиралась на французской военно-морской базе в Тулоне. Вы представляете, что было бы, если бы какие-нибудь армянские патриоты собрались на совещание в Севастополе, а потом эти люди убили бы в Константинополе султана? Все газеты мира сразу бы написали, что это козни кровавого русского царя Николая, который лично отдал приказ зарезать, застрелить, взорвать несчастного турка. Я знаю, Николай Александрович, что вы не такой ужасный, но зачастую то, что пишут европейские и англосаксонские газеты, к истине не имеет никакого отношения.