Проект «Око»

— Так, стоп. Это тебя убьет или что? — спросил Оливер.
— Как мне говорили, да. Фактически убьет, — ответила Мелисса.
— Подожди, — вмешался Мэтт, — в отличие от этого товарища я документацию по вашему этому эксперименту ясновидящих…
— Я не вижу будущее, я мысли читаю, — улыбнулась Мелисса.
— Да черт с ним, ты меня поняла, — продолжил Мэтт, раздраженный тем, что его перебили. — Так вот, там говорилось, что в начале исследований, еще до засухи, в России как раз активно использовались всякие наркотики. Все, от чего можно поймать кайф.
Оливер пошевелил палкой угли в костре.
— Этого я не знаю, но точно могу сказать, что без имплантата я мало для чего пригодна. Он — как антенна, как очки для слабовидящего. В активированном состоянии я вижу на мили вперед, но когда он выключен, с трудом ощупываю поверхности близ себя. Если вы понимаете такую аналогию, — ответила Мелисса.
— Примерно, — сказал Оливер. — То есть обезболивающее колоть тебе противопоказано, — резюмировал он. — Но тогда вопрос. Ты показала, что имплантат находится в шее, у основания черепа, так?
— Да.
— Так как его туда зашили без наркоза?
— На живую.
Мэтт подавился пайком.
— На живую?! Без анестезии?!
— Да, — кивнула Мелисса, — именно так.
Мужчины примолкли и посмотрели на свою спутницу теперь совершенно иначе.
— Тебе вводят что­то, из­за чего ты теряешь контроль над телом, но все чувства остаются на месте, — добавила женщина. — Ощущения от операции? Ну, как сказать… Как побывала в аду.
— Ты хочешь сказать, что реально пережила подобное дерьмо? — спросил Мэтт.
— Как видишь.
— Чушь, — возразил Оливер. — Я видел, как люди, здоровые мужики, умирали на столах полевых госпиталей во время ампутации ноги, если им не вкалывали лошадиную дозу морфия, а тут операция на шее, у основания черепа, там же нервных каналов, или как они там, больше, чем где бы то ни было, как мне кажется.
Мелисса только улыбнулась в ответ.
— Эвляция, — она странно коверкала слово «эволюция», не зная, как оно правильно произносится, — смешная штука. Вы, мужики, сильные и большие, но не способны перенести подобную боль. Именно поэтому корпус операторов состоит на восемьдесят процентов из женщин.
— Специально отбирали? — спросил Мэтт.
— Насколько я знаю — нет. Просто мы выживали чаще. Я слышала, что доктор Ивор, наоборот, отдавал предпочтение мужчинам в ходе отбора, — ответила Мелисса. — Слышала, считал вас, мужиков, более психически стабильными.
Оливер тоже принялся за свой паек, а третий, с единственной имев­шейся у них ложкой, протянул Мелиссе, сидящей справа от него.
— Держи.
— Спасибо.
— Знаешь, — начал Оливер, дуя при этом на горячую массу пайка на конце ножа, — теперь я понимаю, как ты сама себе так ювелирно прострелила ногу.
— Как видишь, — усмехнулась женщина, — недостаточно ювелирно.
— И то правда.
— Так, — перебил их беседу Мэтт, — вернемся к этим вашим операторам. 
Старый командир чувствовал, что именно сейчас, когда Мелисса ослаблена жаром и прижиганием ран, они смогут получить от нее максимум информации, поэтому продолжил допрос:
— То есть тебе зашивают эту хрень в шею, и все — ты читаешь мысли и заставляешь людей стрелять себе в голову?
Мелисса поморщилась.
— Все намного сложнее, командор Мэтью, — ответила она. — «Око» (так мы называем модуль) очень сильно зависит от первичных способностей оператора. Я из первой лиги, у меня уровень синхронизации нервной системы с модулем близок к пятидесяти процентам, но есть еще лига высшая.
— Высшая? — удивился Оливер. — Ты же полдюжины солдат контролировала одновременно, даже не видя половины из них, и хо­чешь сказать, что ты еще не самая сильная?
— Нет, не самая, — ответила Мелисса. — Есть две девушки, как я слышала, сестры. У них синхронизация около семидесяти процентов. А это разница в силе на порядок выше. В боевом режиме им достаточно подумать о суициде, чтобы в радиусе пятидесяти метров все схватились за стволы и пустили себе пулю в рот.
Оливер задумался.
— Что такое? — спросил Мэтт.
 
— Да так, — ответил Стальной Генерал, — по всей видимости, я слышал об одной из них еще в Гетто. Мэтт, может, помнишь барыгу Мелкого?
— Такой скользкий тип с бегающими глазками? На побегушках у Томми? — уточнил Мэтт.
— Да, он самый, — подтвердил догадки друга Оливер. — Так вот, он рассказывал мне за стаканом, что в ходе одного из рейдов на Гетто один боец в нычке при виде какой­то странной барышни чуть себе голову не снес.
— Мало ли что тебе этот мусор наплести мог, — хмыкнул Мэтт. — Такие, как он, за стакан бухла мать родную продадут.
— Суицид? — внезапно спросила Мелисса.
— Да, — ответил Оливер.
— Значит, это он с Адикией повстречался, — резюмировала Мелисса.
— Адикия? Странное имя, — заметил Мэтт.
— Да, сама удивлялась, — согласилась Мелисса. — Сестру ее тоже диковинно зовут — Астрея.
— Астрея и Адикия, — задумчиво протянул Мэтт.
В этот момент Мелисса дернулась на своем месте и начала озираться вокруг. Ее способности, подавленные температурой и общим упадком сил позволили ей засечь чужаков только сейчас, когда они подошли вплотную. Спустя секунду вслед выкрику «Сдохните, мрази!» из ближайших зарослей кустарника напротив костра прогремел выстрел. Стрелок промахнулся, и вместо того, чтобы разворотить грудь Оливеру, заряд дроби разнес кору дерева слева от него. Только неточность стрельбы противника и спасла Стальному Генералу жизнь — броню он отключил сразу же после привала, оставив режим поддержания формы за неимением с собой брюк. В этом случае боевой костюм был не крепче обычной ткани.
Вслед за первым диким, а это были именно они, со всех сторон с криками и пальбой на их стоянку высыпали еще трое оборванцев.
В отличие от Оливера Мэтт не расслаблялся целиком никогда. Сразу же после первого выстрела он схватил карабин, лежавший у него под рукой и, упав на спину, дал по кустарнику длинную очередь; заросли, которые должны были уберечь их от чужих глаз, сейчас работали на руку атакующим. Слишком сильно они доверились способностям Мелиссы, которые помогали им последние дни избегать редких армейских патрулей.
Адреналин в крови Оливера зашкаливал, в ушах звенело. Непонятно почему помутневшим взглядом он наблюдал за тем, как Мелисса, прищурившись от напряжения, перехватывает контроль над телами одного за другим нападавших и их же оружием сносит им головы. Спустя десять очень долгих для них секунд все было кончено. Мэтт, еще на земле активировавший боевой режим брони, бросился в кусты, из которых доносились слабые стоны. Еще несколько выстрелов окончили сумбурный бой.
Оливер еще раз окинул взглядом стоянку, посмотрел на трупы нападавших с разорванными выстрелами в упор черепными коробками, на Мэтта, возвращавшегося из зарослей, на Мелиссу, устало потирающую виски.
— Спасибо, — сказал Оливер Мелиссе и попытался повернуться к женщине, но почему­то потерял равновесие и завалился вбок.
В этот момент фонтан адреналина поутих, и левый бок мужчины, мимо которого в ствол дерева ушло смертельное облако дроби, пронзила боль. Часть самопальной шрапнели — железа, обрезков гвоздей и прочего мусора — угодила не в дерево, а в Стального Генерала. Он чувствовал, что быстро истекает кровью, закружилась голова, холодели ладони, веки налились тяжестью — он терял сознание.
— Эй! Не отключайся! Оливер! — Мэтт почти мгновенно восстановил картину произошедшего и понял, что его друга зацепило первым выстрелом. — Оливер!!! Мелли! Помоги! Живо! Подержи тут!
«Дело дрянь, — подумал Оливер, пока Мэтт переворачивал его на спину. — Давно я не слышал, чтобы он так орал».
— Эй, — тихо прошептал он, говорить было больно, — все хреново?
— Тихо! — рявкнул на него Мэтт. — Все отлично, старик, выкарабкаешься.
Он увидел, что ладони Мэтта были полностью в крови. Картину дополнял растерянный взгляд Мелиссы, которая склонилась над его левым боком и зажимала раны остатками рубашки — теми, что должны были пойти на перевязку ноги. Он хотел сказать что­то еще, но веки были настолько тяжелыми, что больше сопротивляться было невозможно. Последнее, что он услышал, теряя сознание, был полный отчаяния крик Мэтта: