НекроХаник 2 (СИ)
— Бейб? Провалиться мне на месте, это точно ты! Когда успел звание получить?
— Адлер? Надо же, командование вспомнило о нас, грешных! Прислало подмогу, наконец… Спускайся, эти не кусаются.
— Уверен?
— Абсолютно. По нашему не понимают, с этим проблемы. Но слушаются, как положено. Герр гауптман сказал, еще сумеет из них нормальных ополченцев выдрессировать. Давайте, я вас хоть угощу. У меня здесь целых два ящика разных деликатесов, у томми отобрали.
— А зомби?
— Сдохли, все до одного, — сержант равнодушно отмахнулся от глупого вопроса, как от надоедливой мухи. Какие мертвецы, вы что? Лучше достать банку маринованных ананасов, которые удалось выцыганить у баталера. Вкусная штука, умеют англичане делать, не отнять. Но ничего, вчера комрады говорили, что свое не хуже выращивать будут на захваченных землях. Вода есть, русские помогут с удобрениями. И лет через десять собственные ананасы продавать станем.
Через полчаса одинокий часовой в кузове грузовика с грустью глотал слюну. Его пообещали сменить минут через двадцать. Остальные устроились в тенечке, дегустируя деликатесы.
— Как ты здесь оказался, Бейб? И как в чинах поднялся?
— С этим просто. Герр гауптман может до офицеров любого продвигать. Осталось нас чуть больше половины после боев, поэтому подумал герр Шольц и объявил, что его люди на пенсию пойдут с лычками, как положено.
— Боев? Дрались?
— Да, пришлось. Дальше деревня будет, лачуги, песок и камни. Но рядом с ней томми окопались. Вот мы с ними и сцепились. Повезло, пластуны из добровольцев сумели их обнаружить… Кстати, эти трое, по-немецки понимают?
— Младший понимает, Бейб. Слышишь — бормочет, переводит.
— Отлично… Так пусть он своим скажет, что Макаров — это очень хорошо. Мы ему все жизнью обязаны. Ему и ворону. И томми нашел, и в разведку ходил. Успели мы на холме окопаться, когда на нас сначала черных погнали, как саранчу без счета, потом сами рыжие полезли.
Подцепив вилкой кусок непонятного фрукта из жестяной банки, унтер попытался упорядочить услышанное:
— Какие рыжие?
— А эти, которых англичане пригнали. Из колоний. Кожа вся в веснушках, а волосы через одного — рыжие. Ирландцы, вроде как. И еще сброд разный из лягушатников, этих Иностранный Легион прислал… Короче — мы сутки отбивались, до рукопашной доходило. По нам сначала пушками пройдутся, потом из картечниц обстреляют и эти — толпой. Сотни и сотни, мы убивать устали.
Сидевший сбоку штурмовик поперхнулся. Усмехнувшись, Адлер попытался “урезать осетра”:
— Так уж и сотни.
— Ты же меня знаешь, чтобы я врал? У нас пленных больше тысячи, до сих пор трупы собрать не могут, хоронят и хоронят.
— Ладно, это мы сами глянем… Про зомби расскажи, нас послали про них узнать в первую очередь.
— С зомби все просто. Макаров вместе с монахом взял русских, кто не ранен был и ночью в чужой лагерь ворвались. Как раз после того, как мы отбились и песчаная буря прошла. Котлы там с варевом перевернули, кого-то из шаманов прибили — вот вся мертвечина и взбесилась. Бросилась на негров, потом за томми взялась. Ну и мы в спину еще ударили. Драка была знатная. Артиллерию чужую с картечницами захватили, лагерь вражеских разнесли в клочья. Потом солнце взошло, вся нечисть сдохла. Разом. А мы теперь заняли деревню и все скалы на севере. Дальше идти не можем, людей не хватает.
— А эти?
— Этих зомби не успели доесть, нам теперь помогают, за томми присматривают. Ну и по хозяйству. Герр гауптман пообещал, что кто будет хорошо работать, тех домой отправят.
Через полчаса унтер решил все же ехать дальше, лично убедиться в том, что ему рассказал старый знакомый.
Пока тряслись в кузове, старый пластун в выцветшей под солнцем гимнастерке спросил у молодого солдата, чуть знавшего немецкий и взявшего на себя роль переводчика:
— Что там про Макарова немцы сказали? Я не совсем понял.
— Будто он с остатками роты ночью в атаку ходил. Кстати, Седецкого он же с поля боя вынес перед этим.
— И как?
— Наших там побили многих, и черные резали, и англичане. Те, кто остались, потом на колдунов напали, порезали почти всех. И колдовские штуки уничтожили, поэтому зомби утром и передохли.
— Это хорошо… Не люблю нечисть всякую… Надо будет с выжившими поговорить, у меня свояк там служит. Может, что интересного расскажет. А то до сих пор поверить не могу…
Когда грузовик медленно пропылил мимо холмов к показавшимся вдали крышам деревни, пластун мрачно перекрестился, разглядывая похоронные команды из пленных, кто таскал подальше к барханам убитых. Похоже, могилы копать будут еще очень долго.
— Домой вернусь, свечку поставлю. И теперь — верю немцу. Такое не придумать.
Глава 7
Командира бригады Август встречал при полном параде в Эль-Увайнате. Тридцать человек выстроилось на центральной улице, по возможности приведя форму в порядок. Остальные были раздерганы по всей округе в патрулях, на укрепленных точках с картечницами и в Тазили. Там потихоньку заканчивали разбирать разрушенный чужой лагерь и хоронили погибших.
Оберстлейтенант Кляйн прошел вдоль строя, пожав каждому из бойцов руку, затем скомандовал “Вольно!” и предложил закончить с официальной частью. Торчать на солнце совершенно не хотелось.
— Август, не думал, что увижу тебя живым. Вас всех похоронили, как про зомби услышали.
— После того, как нас с песком британцы мешали, зомби оказались меньшей проблемой. Две батареи, картечницы, несколько тысяч пехоты. А у меня — остатки роты и ошметки от русских добровольцев. Комрады напоролись на вторую вражескую атаку, почти все погибли. Живых сейчас осталось четырнадцать человек, из них семеро в госпитале вместе с капитаном Седецким.
— Как он?
— Две пули в грудь, рядовые вытащили, буквально по головам к нему продирались.
— Русский штаб интересуется, что с их парнями.
— У нас единственный медик, одаренная из добровольцев. Когда кирху построю, ее именем назову, благодаря ей хоть кого-то удалось спасти.
Похлопав гауптмана по плечу, Кляйн проворчал:
— Видел, до сих пор вся дорога сюда телами завалена. И то, как парни твои выглядят, тоже о многом говорит… Со мной рота поддержки, еще две на марше. Что по оперативной обстановке?
— Север Тазили мы контролируем. Гат — надо брать. Не знаю, какой там гарнизон. Пленные сказали, что должно быть пару взводов, вряд ли больше.
— В газетах написали, что мертвецы сожрали всех от сюда и до побережья.
— Брешут в газетах, — поморщился Август. — Вся нежить сдохла на утро, как солнце взошло… Значит, мы скалы под себя подмяли, чуть больше полутора тысяч пленных. Я их на работы направил. Еще в бойне двести негров выжило, их вместо конвойных использую.
— Дикари? Не боишься, что в спину ударят?
— Нет. Я им пообещал, что джунгли на юге отдам. Пустыня — наша, им приграничье. Поэтому служат без нареканий. И томми их боятся до одури. Предупредили, что кто вздумает бунтовать или в побег пойдет, тех черным отдадим. А они мечтают поквитаться. Пригнали на убой и на картечницы бросили. Такое не прощают.
— Понял… Так, у меня с собой чуть шнапса, предлагаю сесть и отметить удачу, которая тебя не оставила. И надо серьезно поговорить.
Разговор проходил под навесом — днем в мазанках старались не сидеть, слишком жарко.
— Я тебе так скажу, Август. Моя семья после газетных статей встала на дыбы и сумела продавить место в штабе. Дома. Поэтому я здесь только с одной целью — добавить строку “участвовал в разгоне мертвечины”. Это будет очень хорошо смотреться в послужном списке. Мало того, мне выдали столько полномочий, что любой из высших имперских чиновников удавится. Карантин, военное положение, могу любого отсюда и до буров показательно к стенке ставить без суда и следствия. Ты просто не представляешь, как всю Европу трясет.