Создатель сказок (СИ)

— У меня есть деньги. Можешь забрать их, и…
— О, боюсь у тебя уже нет денег, — покачал головой паренек, кивая на открытый сейф. — Я уже подчистил твои сбережения. И про сумму на твоей банковской карте я знаю.
Где же его рабы? Прошло уже больше пяти минут, но никто еще не прибежал. Притом, что сейчас еще нет восьми часов, и часть подчиненных людей должна находиться в ближайших домах.
— Как ты здесь оказался, и что тебе нужно?
Парень поднял голову к потолку и задал вопрос, которого Игорь совершенно не ожидал.
— Сколько ты вымогаешь из несчастных людей в месяц? С учётом всех операций, сделок, договорённостей, с учетом залогов имущества и бешенных процентов. Миллионов десять, двадцать? Больше?
— К чему эти вопросы?
Аристократ внимательно посмотрел на рабовладельца, и на того вдруг напало желание быть максимально честным и разговорчивым. Будто зуд по всему телу, который можно прекратить, лишь отвечая на вопросы.
— Около пяти миллионов чистыми в месяц, — признается Игорь. — Маловато, но на жизнь хватает. Мог бы больше получать, но предпочитаю брать с девчонок натурой.
Неожиданная откровенность пугает. Мужчина хочет развернуться и сбежать, даже не думая нападать на жуткого парнишку, но ноги будто прилипли к полу, а руки невозможно достать из кармана. Тело словно застыло в положении, которого не меняет.
— С девчонок?
— Есть и твоего возраста, есть и младше. Самые сладкие — шестнадцатилетки. Таких немного, они редко приходят. В основном те, кто на наркоту подсел и тащит из дома технику. Но если отпустишь меня, поделюсь даже ими.
Парнишка вздыхает.
— Пять миллионов в месяц — слишком мало, чтобы я позволил тебе жить дальше. Доход не окупает твой вред обществу, понимаешь?
Не успел Игорь отреагировать на сказанное, как парнишка щелкнул пальцами, и в тесной комнате стало не продохнуть от самых разных монстров. Оскаленные зеленые рожи, птичьи морды, уродливые лапы…
Ужас нахлынул с новой силой, и ценой невероятного волевого усилия Игорь скинул наваждение, не позволяющее ему двигаться. Мужчина потратил не один десяток миллионов как на физическое усиление, так и на артефакты. Только вместо защитного кулона пальцы схватили пустоту. А раскидать окружающую гнусь своими семнадцатью единицами силы у него не вышло — монстры навалились на человека, опрокинули и погребли под собой. Десятки когтистых лап вцепились в бицепсы, в ноги. Кого-то удалось приложить прежде, чем чем его окончательно обездвижили, и монстр лопнул, как воздушный шарик. Но силы были не равны.
— Что ты собираешься…
Закончить Игорь не успел. Мужчина не видел, что в этот момент паренек вытащил из воздуха меч, размахнулся и пробил острием нескольких своих монстров. Меч закончил свой путь, с хрустом войдя в грудную клетку рабовладельца. И снова. И снова. После третьего удара человек умер, а душа его покинула тело.
— Не думаю, что по тебе кто-то станет грустить, — сообщил парнишка бездыханному телу. — Думаю, к психологам скоро наведаются толпы людей с психическими травмами. Можешь гордиться, ты стал городской легендой. Страшноватой и весьма недолгой, но легендой.
По щелчку пальцев все монстры пропали, а парнишка обшарил карманы убитого и направился на выход, насвистывая веселую песенку. В его рюкзаке лежало шесть миллионов, а на карте Игоря лежат еще тридцать, не считая тайника в его квартире.
— Сказка, просто сказка. Одновременно и монстра уничтожить, и людей освободить, и заработать.
Хотя «заработок» еще в процессе — нужно вручить кенку банковскую карточку преступника и отправить его под иллюзией к банкомату. И сделать это необходимо как можно быстрее — государственные органы на удивление быстро блокируют банковские счета после смерти человека. Быстрее работают только компании ритуальных услуг, когда труп твоего родственника еще остыть не успел, а в дверь звонят, спеша вручить визитку.
* * *
Сегодня после школы решил сделать приятное Дарье и заняться с ней зельеварением. Для этого специально приехал к частному дому, который вроде как принадлежал тетке девушки. Лаборатория (приличная для любителя) меня не впечатлила. Я быстро рассказал девушке пару рецептов из уже существующих, но пока ей не известных. Но редкую встречу я использовал в первую очередь для того, чтобы забраться к девушке в голову.
 
Во внутренний мир Даши удается попасть без проблем. Миг, и я стою на краю большой лесной поляны, заросшей травами и цветами. Посреди этой поляны находится широкий навес на четырех столбах, а в метрах тридцати от навеса — домик.
Здесь нет тропинок, в разуме Даши либо никто не топтался, либо — прибирал за собой. Шагать к навесу приходится аккуратно, стараясь не наступить на редчайшие травы и цветы, вопреки биоценозу растущие рядом друг с другом. И не потому, что я, как какой-нибудь чересчур сроднившийся со своим бонусом друид, способен ощутить, как «цветочку сделали больно». Просто девушке не пойдет на пользу, если я буду топтать и рвать эти травы, как и мне на пользу не пойдут сожженные книги моей внутренней библиотеки или разбитый кристалл.
В домик пока не собираюсь. Отмечаю для себя, что девушка — разносторонняя личность: у того же Арсена был лишь спортзал, без дверей наружу, а все, что имело для него значение, кроме сражения, было плоским настолько, что спокойно помещалось на плакатах.
Рассматриваю навес. К балкам привязаны пучки высушенных трав. Посередине стоит зельеварный котел, столик для нарезки ингредиентов, рядом в рабочем беспорядке разбросаны бутыльки с реагентами, пустые сосуды лежат в огромной раковине.
Так, а где же память?
Память обнаружилась в ящичке стола. Если моя помещалась в огромных шкафах управляющей комнаты, то у девушки был пухлый журнал. Рецепты, заметки на стикерах и на полях, редкие помарки. Сперва — простенькие рецепты того же зелья от простуды, или простейшего витаминного, а потом — все сложнее и сложнее. Половины и я не знаю, слишком уж широкий набор — тут и для отбеливания зубов, и для окрашивания волос. Девушка действительно занимается алхимией, а я — лишь коснулся этой отрасли. Несмотря на то, что могу варить и яды, и сложные, многосоставные зелья, до которых девушка не добралась, по количеству простеньких составов она меня обходит.
На одной из последних исписанных страниц — нарисованный карандашом рисунок. Нет, наброски встречались и раньше, но мой портрет настолько детально прорисованный, что даже неловко. На картине — карандашным наброском этот маленький шедевр назвать сложно — я с голым торсом стою посреди лабораторной комнаты, попирая лежащего Арсена, больше похожего на злую карикатурную куклу.
Мой ожог никуда не пропал, но воображение девушки сгладило его и слегка подретушировало тенями. Картина пока не выбивается за рамки рабочих отношений, но в дом я теперь не пойду — не хочу увидеть то, что как раз выбивается за пределы рабочих отношений.
Формирую бумажные листы, на которых появляются рассказанные рецепты, и вкладываю их между последних записанных страниц. На простое действие ушла куча маны — несмотря на то, что мои действия нужные и правильные, и девушка легко запомнит весь процесс приготовления зелья, будто делала его не один десяток раз, ее мирок все равно противится. Впрочем, если бы я принялся жечь траву, цветы или дневник, сопротивление стало бы в разы ощутимее.
Думаю, за сутки-другие листы уже врастут в книгу, мой почерк сменится на почерк девушки, а информация полностью усвоится.
Будет время — нужно попробовать повлиять на ее внутренний мир сильнее. Создать нормальный алхимическую лабораторию… хотя нет, если у меня получится, то Даша попросту оборвет со мной все контакты и начнет одержимо штудировать книги. Я не против отпустить девушку, если та захочет, но сам переписывать ее личность не стану.
А вот создать в ее мире какое-нибудь существо, которое защитит ее от вторжения, можно. Даже нужно, ведь девушка многое обо мне знает, и узнает еще больше.