Парадокс Атласа

– Что-то ты потный, – заметил Тристан, о чем тут же пожалел, потому что Нико насмешливо скривился.
Как там Атлас однажды назвал Тристана: гением? Ну-ну…
– В глаза смотри, – приказал Нико таким тоном, который вызвал у Тристана раздражение, на что у него, однако, не было времени.
– Да я просто… Проехали, – зло ответил он. Особых причин сердиться не было, просто хотелось поскорее сообщить, как он воспринимает это сотрудничество, пока никто из них не передумал. – Воля к жизни, по Шопенгауэру, подразумевает, что в нас есть нечто врожденное, типа инстинкта самосохранения, который пробуждается в моменты смертельной опасности.
– Лады. – Нико нахмурился и прислонился плечом к дверному косяку. – Значит, думаешь, что войдешь в какое-то особое состояние, если тебе будет грозить неминуемая гибель?
– Не думаю – знаю. – Тристан совсем недавно пережил такой переход, и если только он в корне не ошибся, то заметил это и Атлас. Впрочем, его молчание только подтверждало подозрения Тристана. – Мне только надо как-то ускорить процесс.
– Какой еще процесс?
– Открытия… этого… чего-то. Не знаю. – Беседа быстро теряла обороты. – Во мне что-то есть, – раздраженно сказал Тристан. – Какая-то непонятная мне способность. Но использовать ее я могу, только если здорово…
– Припечет?
– Именно. – Ну вот, похоже, наконец они подумали об одном и том же: представили мертвое тело Либби Роудс на полу ее спальни, ведь именно в тот момент оба разглядели в ее исчезновении нечто, чего, кроме них, больше никто не понял. – Я уже пользовался этим несколько раз, – добавил Тристан. – Мне кажется… я могу входить в некое измененное состояние. Начинаю видеть реальность иначе. Вот только… – Он осекся, не договорив.
Нико ждал.
– Вот только быстро у меня этот переход не получается, – проворчал наконец Тристан. – Если только на кону не стоит мое выживание. А раз уж тебе случилось разок окочуриться…
– Что-что, прости? – оборвал Нико, и Тристан запоздало сообразил, что досье на остальных, которым поделился Каллум, – сведения архивов, раскрывшие, как однажды, в момент невероятного напряжения сил, магия помогла Нико де Вароне воскреснуть из мертвых, – разглашению, строго говоря, не подлежит.
– Извини, я оговорился. Просто… – Отлично. Сначала на пот внимание обратил, теперь двух слов связать не может. – Суть в том, что ты регулярно и часто совершаешь глупости, – хмуро закончил Тристан.
– А, ну да, конечно, – насупился Нико. – Только я обычно не пытаюсь убить людей.
– Молодец, конечно. – Это ядовитое замечание вырвалось само собой. – Но ты наверняка заметил, что и мои попытки склонны оканчиваться неудачей.
Видимо, Нико осознал ошибку:
– Я не то хотел сказать…
– Плевать, чего ты там хотел, – перебил Тристан, солгав только наполовину. – Мне бы только начать эксперименты поскорее. Например, сейчас.
– Сейчас? – Удивление на лице Нико быстро сменилось злостью. – И что мне делать? Сгонять за дробовиком и пристрелить тебя на заднем дворе?
– Гримировать потом придется долго. Так что изволь не целиться в мою милую мордашку.
– О, теперь тебя красота заботит? Отлично. – Впрочем, Нико, похоже, прикидывал варианты. – Тогда, может, тебя… током шарахнуть? Придушить?
– И часто ты себе мою смерть представляешь?
– Уж не чаще остальных. – Нико рассеянно побарабанил пальцами по бедру. Похоже, и он успел немного остыть, хотя Тристану было все равно. – Ладно, ясно, хорошо. – Он кивнул. – Но Шопенгауэра я читану.
Тристан изо всех сил постарался не закатить глаза. Тщетно.
– Ладно.
– Еще мне надо… поразмыслить. О способах. – Говорил Нико искренне, если не сказать – с воодушевлением. – Ведь если что-то пойдет не так…
– Ты физик, – коротко напомнил Тристан. – Если что-то пойдет не так, то лучше тебе эту херню пофиксить. – Как и многое в последнее время, это прозвучало резче, чем Тристану хотелось бы.
– Если у меня не выйдет, то у тебя – и подавно, – так же завелся Нико.
Повисла напряженная тишина. Нико привалился к противоположной стороне косяка, а Тристан переступил с ноги на ногу.
 
– Послушай, – сказал наконец Нико, проводя рукой по непослушным волосам. Казалось, он ищет пути к примирению. – Роудс тебе доверяла. Я это знаю.
Именно поэтому Тристан к нему и пришел.
– Точно.
– И… что бы ты там ни умел… – Нико молча и оценивающе посмотрел на него, – это достойно исследования.
– Да. – Очевидно же. – Я решил, что это наверняка… – Тут Тристан осекся, опасаясь снова ляпнуть что-нибудь не то. – Я просто подумал, что смогу лучше все понять, если начать как можно скорее, – тщательно подбирая слова, произнес он.
Нико подумал еще немного.
– Ладно, – сказал он потом. – Только ты меня больше так рано не буди.
«Он еще указывать будет», – раздраженно подумал Тристан, но через секунду негодование отступило, и он решил, что просьба-то в общем справедливая. В необъятном чреве этого дома он потерял счет времени.
– Как скажешь, хорошо.
– И давай заниматься этим, когда Париса спит, – подумав, добавил Нико. – Не хватало еще, чтобы она снова прочла мои мысли и разоралась.
– Ладно. – Тоже конструктивная мысль. Париса вряд ли будет кричать на Нико, но уж точно станет насмехаться над ними обоими. При условии, что Тристан выживет. – Тогда сегодня ночью.
– Отлично. Пока. – Нико вернулся в комнату и плотно закрыл дверь, оставив Тристана у порога.
Но не успел он отправиться назад к себе, как открылась дверь справа.
– Так-так, – произнес голос, и Тристан напрягся.
Медленно обернувшись, он наткнулся на изучающий взгляд Каллума.
– Новых друзей заводишь? – спросил эмпат, прихлебывая из кружки явно не чай с ромашкой. Хотя… кто его знает. Выглядел Каллум не встревоженнее и не спокойнее обычного. Возможно, ночью он спал как младенец. Или как убитый.
– Думаю, друзей с меня хватит, – напряженно ответил Тристан.
Губы Каллума растянулись в широкой глумливой улыбке.
– Понятное дело. – Он уже хотел вернуться к себе, но в последнюю секунду обернулся. – Я… – начал было он, но осекся и пожал плечами. – Что ж, тебе стоит подумать, как со всем этим справиться, – произнес Каллум, сделав неопределенный жест рукой в сторону Тристана. – В идеале – выбрать более здоровый путь, нежели строить опасные планы на пару с гиперактивным ребенком.
Тристан испытал очередной приступ слепого гнева.
– У тебя, конечно, есть указания?
– Скорее, дружеские предложения. Например, я считаю, что йога прекрасно освежает. – Глядя Тристану прямо в глаза, Каллум поднес к губам кружку. – А вот указаний давать я бы себе не позволил.
Чудесно.
– У тебя всё?
– Вообще – да. – Каллум отвернулся. – Спокойной ночи.
– Сейчас утро.
– Только если у тебя нет воображения, – бросил через плечо Каллум и скользнул к себе в комнату.
Тристану повезло, что его ждали более срочные дела.
Он вернулся к себе, подумывая лечь спать, потом отмел эту мысль как нелепую и решил прогуляться по периметру территории. Под мышкой он нес блокнот, в котором делал заметки после ритуала. Полагалось записывать идеи для самостоятельного проекта (учебный план на второй год оказался смехотворно короток: «Каждый посвященный добавит в архив собственный большой труд, тему которого определит сам», – а дальше следовало пустое поле, которое Тристан, предполагаемый исследователь и автор, так и не смог заполнить), однако получались сплошь неразборчивые, бессмысленные схемы.
Ну, то есть не совсем бессмысленные. Кое-что принципиально важное Тристан понимал. Во-первых, он видел время, и это удалось подтвердить, если не сказать «Роудс-ифицировать». Во-вторых, Тристан видел форму магии, которую воспринимал как зернистые волны энергии. Этот вопрос стоило обсуждать с физиком, но пока Тристан не готов был обращаться к Нико с такой сложной интеллектуальной проблемой. Всему свое время. Первым делом – убийство, а уж научные изыскания – после.