Место встречи - Левантия (СИ)

— Ну, вы тоже не Изабелла Юрьева. И какой задор в одиннадцать вечера?
— Уже одиннадцать? — Мануэль встрепенулся. — Эх, никакой жизни с вами. Опоздал везде. Давайте уж, танцуйте, хоть какая-то радость в этот вечерочек…
Арина и Ангел старательно выделывали па на стертых досках актового зала под окрики Цыбина: «Спину держи!», «В глаза гляди!», «Где ритм?».
В какой-то момент он не выдержал — и вскочил.
— Так, Ося! Я тебе сейчас покажу, но учти — это в последний раз. Смотри внимательно.
Оттоптанные Ангелом ноги нещадно гудели, да и день выдался муторным, смертельно хотелось упасть на диванчик в своем кабинете — и уснуть. Арина не раз готова была расцеловать Цыбина за этот диван — можно было не идти час по ночному городу,
а спать прямо в УГРО, в тишине и одиночестве.
Так что, как бы ни манил диван, — она улыбнулась Цыбину.
Танцевать с Мануэлем было непросто. Он отлично вел, провоцируя партнершу на забавные отступления от классического рисунка. Но параллельно так старательно и громко отвешивал комплименты, косясь в сторону Ангела, так акцентировал каждое движение, что сдерживать смех было совершенно невозможно. И при этом он продолжал распевать, пародируя то Юрьеву, то Вертинского, то Утесова.
Наконец Цыбин допел последнее «Как незаметно бегут года» — и действо остановилось. Ангел зааплодировал:
— Ух! Мануэль Соломонович, после такого танца вы прям обязаны жениться на Арине Павловне!
— Во-о-от. А я тебе что говорю? Закружишь свою Гамильтониху — считай, она твоя навеки! Но, мальчик мой, тренировки, тренировки и еще раз тренировки! Завтра пойдем в парк на танцы — будешь на живых людях тренироваться.
— А я что, не живая? — Арине даже обидно стало.
— Простите, оговорился, на незнакомых. Так как насчет женитьбы?
— Воздержусь, пожалуй. Поверьте, ничего личного — просто не входит в планы.
— Это замечательно! В смысле, я был бы рад, то есть… В общем, не смущайте меня — я о другом. У меня дома раз в пару недель собирается некий клуб убежденных холостяков обоего пола. Немного выпивки, немного музыки, немного разговоров — приятно проводим время. Приглашаю присоединиться.
— Почту за честь.
— Как будем заседать — дам вам знать. А пока — вынужден проститься. До встречи! Ося, не стой болваном, пошли по домам, завтра работать!
И он поцеловал Арине руку, как учил Ангела: лишь обозначив поцелуй в воздухе.
  
Особый маскарад
 
— Ах, вот вы где прохлаждаетесь! — голос Лики не предвещал ничего хорошего. — Давайте быстро на выход, Ли уже в катафалке.
Арина сгорбилась над очередной загадкой. Две пули, одна из трупа, другая — из пистолета подозреваемого, были чертовски похожи друг на друга, кроме одной мелкой царапинки. И вот поди пойми — то ли царапнуло пулю об кость, то ли поцарапало еще на заводе, то ли все-таки не тот пистолет, не тот человек, не то, все не то.
Цыбин же с Шориным («Мы не к вам, Арина Павловна, мы к нашему любимому диванчику»), вольготно развалившись, попивали чаек.
— А что случилось, Леокадия Викентьевна? — Цыбин поставил кружку на табурет, но вставать не торопился.
— Опять Маскарад.
Цыбин и Арина вскочили, как ужаленные. Шорин остался сидеть, недоуменно глядя на них.
— А тебе особое приглашение нужно? Вряд ли тебе там работа будет, но быть обязан, — Мануэль аккуратно пнул Шорина ногой.
— Да иду я, иду. В катафалке расскажешь.Ангел приветливо махал рукой из катафалка.
— Вы слышали? «Маскарад» снова за дело взялся!
— Да объясните уже толком, что за маскарад такой, — вспылил Шорин.
— Банда с таким названием известна еще с тридцатых годов… — начал Цыбин.
— Ага, их даже местные все уважали. Серьезные ребята. Фимка Джокер, Марат Киса, Чеснок, Глаз, еще парочка… граждан.
— Ничего себе познания! — Мануэль был восхищен.
— За такие познания пороть кой-кого нужно. Тебе что Яков Захарович говорил? Чтоб забыл своих Джокеров да Глазов как страшный сон, — Арина грозила Ангелу пальцем, сурово сведя брови, но все ж таки улыбнулась: — Хотя твои познания сейчас вполне уместны.
 
— Не ругайте товарища Ли, Арина Павловна, — мягко вступился Цыбин. — Знание контингента — первая вещь для оперативного сотрудника. Не успеете оглянуться — и вам в пример будут ставить некоего Ли, Иосифа… Как там тебя по батюшке?
— Ваньшеневич.
— Иосифа Ваньшеневича, — на автомате добавил Мануэль, а потом, выпучив глаза, резко развернулся к Шорину. — Дава! Ты это слышал?
— Может, совпадение. Фамилия не редкая.
— А скажите, Иосиф Ваньшеневич, как вашу бабушку зовут? — обратился Мануэль вкрадчиво.
— Фрида Левоновна, многострадальная женщина, сколько ей крови этот поросенок попил, — вздохнула Арина. — Она его приличным человеком считала, мол, Осенька и на скрипочке учится, и в школе отличник, — а Осенька ее…
Арина сокрушенно покачала головой.
— Фрида Левоновна Ли? Звучит странно даже для Левантии, — удивился Мануэль.
— Озанян она, кажется, была…
— Озанян, Озанян, она мамина мама. А папину маму я никогда не видел. Как-то ее звали… Ли Тао Лун, кажется. Она китайка, у них фамилии сначала, а имя потом.
Цыбин аж подпрыгнул — и завопил радостно:
— Ну? Что я тебе говорил? Она самая, самая она! Насчет «звали» — это вы поторопились, юноша. Насколько мне известно, ваша бабушка и ныне вполне себе здравствует, вполне бодра, без скидки на возраст.
— Мне бы так, — подтвердил Шорин.
— А не говорили ли в вашей семье, — продолжил Цыбин вкрадчиво, — о некоторых, гм, способностях вашей уважаемой бабушки Ли Тао?
— Не, не говорили. Бабушка ее не любила, а родители померли — мне и пяти не было.
— А знаете ли вы, что значит слово Лун на китайском? Произносится, впрочем, немного не так. Арина и Ангел смотрели на Цыбина полными любопытства глазами.
— А означает это слово — «дракон», — торжественно произнес Цыбин.
— Видел бы ты, как мы с твоей бабушкой порезвились в тридцать девятом под Уханем, — потянулся Шорин, улыбнувшись, — на нас сам Жуков матом орал за некую излишнюю активность.
— А вы что? — открыл рот Ося.
— А мы — ну, ответили, мол, рады стараться… Ну, не так немного. В общем, ругается твоя бабка не хуже, чем воюет.
— Говорят, после Халхин-Гола в Японии не осталось драконов старше десяти лет. Вот и сидели смирно, пока не подрастили. Потом снова наглеть начали…
Цыбин замолчал, наверное, вспоминал что-то свое.
— Так что там с этим вашим «Маскарадом»? — нарушил тишину Шорин.
— А что с «Маскарадом»? Брали банки, склады, как-то даже музей грабанули, — вышел из задумчивости Мануэль. — Взяли их в сорок первом. В январе...
— Ага. Громкая история была. Мы с Евгением Петровичем сутками совпадения искали.
— А мимо меня чуть не пролетело. Типа не мой район. Я тогда по Приморскому работал… Погодите, им же тогда всем дали… Ну, по максимуму.
— Честно говоря, не узнавала.
— Ну да, даже мелкой шушере, которая как бы ни при чем, — лет по десять. Откуда они вдруг взялись?
— Ну, значит, другие. Они вывеску не патентовали. Кто хочешь приди, «Маскарадом» назовись — и пожалуйста.
— Значит, повезло Ангелу. Раз у них фантазии даже на новое название не хватило, то и поймать их будет нетрудно. Да, Ося?
Арина и Мануэль повернулись к Ангелу. Тот сидел с открытым ртом, во все глаза глядя на прикорнувшего Шорина.
— Эй, Ангел, ты там живой? — Арина похлопала его по плечу.
— А? Не, нормально все. Так получается, я тоже — немножко дракон?
— И не мечтай. У вас только по женской линии, — развел руками Цыбин. — Старшая дочь старшей дочери. Ты не знаешь, у тебя тетка есть?
— Не знаю. Бабушка мне не рассказывала… Ну, бабушка Фрида.
— Так что, может, у тебя есть кузина-дракон.
— Ага, Аманда Ли, дочь Ли Сюин. Обе в Америке. Союзнички, так сказать, — Шорин, казалось, и не спал вовсе.