Воровка для двоих (СИ)

Аарон просил ударить его — я не смогла. Никогда не стремилась к крови и насилию. Интересно, поверит ли ему Дирк? Стоит ли мне вообще волноваться о таких мелочах? Предположение о том, что «святой» Аарон мог трахаться с преступницей, ему точно в голову не придёт. От следующей мысли я запинаюсь, чуть не потеряв равновесие. Какого хрена я вообще переживаю за их дружбу? Ведь наша игра станет гораздо интереснее, если Дирк и Аарон окажутся по разные стороны баррикады. И с этой точки зрения мой сегодняшний поступок приобретает новые краски.
И всё же я сломала рамки, которые мы обговаривали с наставником. Год подготовки, многочасовые лекции, консультации, зубрёжка и практика-практика-практика… А ещё правила, соблюдение которых — «залог успеха». Моя зависимость от игры в кошки-мышки с законом ему непонятна. Профессор считает, что я отвлекаюсь и отклоняюсь от цели. И однажды совершу ошибку, которая приведёт Аарона и Дирка ко мне. «Зачем ворошить улей, если не хочешь, чтобы тебя укусили?» Профессор любит повторять это. Снова и снова. Пытаясь меня переделать. Сломить. И может, он прав. Глупо отрицать, что я по собственной воле неоправданно рискую. Но ведь я пришла к этой жизни, устав от правил. И не хочу заковывать себя в новые рамки. Особенно если риск отзывается внутри сладкой дрожью, стоит вспомнить о развлечении с Аароном.
Очень сладкой дрожью… А я люблю сладкое.
Выйдя с территории завода, озираюсь по сторонам, сразу чувствуя — за мной следят. Только один человек знал, какой путь для отходя я собираюсь использовать.
Профессор.
Спускаюсь со склона, не оглядываясь. Он последует за мной и даст о себе знать, когда сам захочет. Профессор не просто подошёл так близко. Не удивлюсь, если ждёт, что я ошибусь. Тогда у него будет лишний повод прочитать мне очередное нудное нравоучение.
Петляя между деревьями, слышу, как наверху взвывает сирена. Неужели Дирк вызвал подмогу? Или Аарон? Кто из них поступился собственным самолюбием? Гадая, кто вызвал полицию, теряю контроль и наступаю на сухую ветку. Морщусь от досады. Хорошо, что рядом нет тех, от кого я убегаю не первый месяц, иначе сейчас им не составило бы труда меня обнаружить.
У подножия склона проходит дорога, ведущая к заводу. Притаившись за деревом, наблюдаю, как по ней проносится ещё одна патрульная машина с включенной сиреной. На этот раз они подобрались ко мне как никогда близко. Но победа в этом акте за мной. На дорогу выходить не стану, обойду склон с другой стороны…
Я ждала появления Профессора, но всё же ему удаётся незаметно подобраться ко мне. Не успеваю уловить его движения, лишь вцепляюсь в его руку, которой он берёт меня на удушающий приём. Пытаюсь вывернуться, но Профессор знает своё дело — я оказываюсь пригвождённой к дереву подобно беспомощной бабочке, насаженной на острую иглу.
— Я тебя нашёл!
Съехавшая балаклава мешает не только дышать, но и лишает зрения. Боль в горле заставляет захрипеть. Беззвучно открываю рот в попытке сделать вдох. Похоже Профессор не в духе, а значит, не станет меня жалеть. Иногда мне кажется, что в желании преподать мне очередной урок, его не остановит даже моя смерть.
Что ж, это тоже риск, который я так люблю.
Собравшись с остатками сил, вкладываю их в удар локтями, которыми целюсь ему в рёбра. Профессор, сам того не желая, ославляет хватку и, вдохнув поглубже, я наношу ещё один удар в то же самое место. Страх, который я не могу полностью подавить — чёртов инстинкт самосохранения! — мешает думать, что повышает вероятность ошибки. На выручку приходят рефлексы. Тело действует быстрее разума.
Удар. И ещё один. Профессор скрипит зубами, резко выдыхая мне в ухо. Я стараюсь немного присесть и, вцепившись руками в куртку на его плечах, перекинуть его через себя. У меня не хватает сил, чтобы провернуть этот трюк, но зато удаётся окончательно вывернуться из его хватки.
— Ты всё лучше в ближнем бою. — Простая вежливость, которая только раздражает. Стянув парик и балаклаву с головы, провожу по горлу, стараясь уменьшить боль. — Именно этим закончатся твои игры. Их будет двое, а ты одна. — Отступив на шаг, он разглядывает меня со змеиной улыбочкой на тонких губах.
 
— Разве ты не станешь меня прикрывать? — Слова даются тяжело, хочется прокашляться.
— Нет, Воровка. Я командный игрок, когда ты действуешь по плану. А все твои вольности и игры — на твой страх и риск.
Профессор делает резкий выпад вперёд. От удара в челюсть уворачиваюсь, но следом прилетает ногой в живот. Согнувшись пополам, падаю на колени, корчась от боли.
— Нравится?
Вцепившись в волосы, он тянет меня вверх, заставляя заскулить от унижения.
— Ты не учишься! Ты должна быть лучшей!
Я отпускаю его запястье, в которое вцепилась, пытаясь прекратить эту пытку, и с силой бью ему в грудь. Он разжимает пальцы, и я бросаюсь вперёд. Мне удаётся повалить его на землю. Скрестив руки, он прикрывается от удара по голове. Коленями я быстро фиксирую его руки и приставляю нож к шее. Лезвие не поцарапает его, если только он не повернётся или не бросится на меня.
— Я лучшая, и ты это знаешь! — Встаю на ноги, подхватив с земли парик и балаклаву.
— Тогда зачем ты играешь с огнём? Мы могли бы заняться по-настоящему важным делом, ни на что не отвлекаясь!
Профессор никогда не сможет меня понять.
— Разве я плохо делаю свою часть работы?
Он ухмыляется, отряхивая тёмную куртку от грязи.
— Этого я не говорил. Твоя последняя добыча принесла много денег. — Он подходит ближе и сжимает моё плечо. — Теперь мы можем покрыть все расходы на лечение того мальчика.
У мальчика есть имя, но Профессору плевать. Для него существуют только цели. Даже моего настоящего имени он бы не спросил, если бы впервые мы не встретились в аудитории моего колледжа. Может так, когда все вокруг обезличены, ему легче? Увы, я так не могу.
  
Глава 5
 
Ранее
Расстояние между ними не более пары шагов, но Нэнси не спешит его сокращать. Желанная добыча так близка — всё, что нужно, протянуть руку. И Дирк совершает ошибку, торопя события. Дёргает Нэнси на себя.
Пять лет назад она бы позволила ему себя поцеловать, подчинившись напору. Но не сейчас.
— Я и так всё доказала, Дирк. — Нэнси не пытается вырвать руку из его хватки. Просто стоит рядом, но твёрдость в её голосе не кажется наигранной. — Это нужно тебе.
Дирк молча отпускает её, постепенно остывая и усмехаясь собственной глупости. Нетерпеливость и неумение сдерживать порывы подвели его и в прошлом. У них с Нэнси всё могло получиться, если бы он не стал давить на неё. И не вовлёк в их отношения Аарона. Нэнси бы не испугалась их тройственного союза. И принадлежала бы только ему.
— Я иду к отцу.
Она резко отворачивается от него, вновь показывая, что больше не желает его видеть. Вряд ли она станет отрицать, что между заискрило сразу, стоило оказаться в одной комнате, но Нэнси явно не собирается возобновлять отношения. И это бесит. Дико бесит. До зубного скрежета и крепко сжатых кулаков. Потому что стоило её увидеть, и этих пяти лет словно и вовсе не было.
— Вали, Дрю, — зло цедит он. — Ты это прекрасно умеешь — решать проблемы с помощью папочки.
Дирк не собирается продолжать бессмысленную перепалку. В этот момент он ощущает себя зверем, попавшим в западню, из которой нет выхода. Хочется наброситься на любого, кто сейчас окажется рядом, чтобы выпустить пар. И то, что Нэнси выглядит совершенно спокойной, выводит из себя ещё сильнее. Дирка не на шутку задевает то, что сейчас плохо только ему. Хотя они оба были влюблены — он это точно знает! И оба расстались на пике донельзя запутанных отношений. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не наговорить лишнего, решает уйти. Плечом задевает Нэнси — последний физический контакт, что он себе позволяет.
 
— Скоро увидимся! — доносятся в спину её слова.
Дирк дёргается как от удара. Сучка! Пытается играть с ним, думая, что стала сильнее и неуязвимее. Неужели вернулась только за этим? Сейчас бы поговорить об этом с другом. Вот только Дирк сомневается, что стоит рассказывать о произошедшем Аарону. Слово данное ему жмёт где-то внутри. Вряд ли Аарон оценит то, как он завёлся рядом с Нэнси.