Турист поневоле (СИ)
– Не горячись ты так, а то мозги выкипят. Ты совершенно прав, мы тогда были чище, наверное, потому что моложе, но мы же не сразу так раскорячились, а постепенно, понемногу. Я тоже сначала торговать стеснялся: продавать за рубль то, что купил за копейку, считал нечестным. А с другой стороны, товар нужен покупателю, и твоя цена его устраивает. Ты и деньги делаешь, и доброе дело – чем не оправдание. Раз за разом становится проще. Или те же кредиты. Поначалу их берешь с честным намерением вернуть. Потом смотришь - другие не возвращают, а дела у них лучше твоего идут. Тут приходит к тебе управляющий банком и сам предлагает кредит не возвращать. С ним поделишься, он прикроет: ты рискнул, он рискнул – плата за риск, все по-честному. К началу века я оказался при деньгах, при недвижимости и без иллюзий. Между прочим, как зарабатывать начал, все время твоим помогал. У Таньки зарплата институтская – только с голоду не помереть, я им постоянно подкидывал. Она сперва хорохорилась, не брала, но к середине 90-х так прижало! Даже маленькую зарплату не платили по полгода.
– Как это не платили, почему?
– Потому, что институтское начальство (как и любое другое) желало при капитализме жить как при коммунизме. Зарплату размещали в банке на депозит, банкиры пускали деньги в оборот, а руководству отстегивали проценты. Сотрудникам говорили, что государство задерживает, и тянули, пока не начинались голодные обмороки или забастовки…
– Не могу поверить, что это делали вчерашние советские люди!
– Они, родимые, они. Других людей у нас на тот момент не было. Это сейчас подросло поколение, которое Союза не знает, и как-то легче стало. Какие-никакие правила игры появились, люди поняли, что капитализм, как говорил твой Ленин, «всерьез и надолго». Все чаще стараются заработать, а не украсть… хотя, может мне кажется. Не важно. Итак, занялся я недвижимостью. Без связей в этом деле никак, но наши-то комсомольцы, они везде есть. Многие ребята в бизнес ушли, другие на госслужбу, так что везде свои люди остались. Тебе помогают, ты, понятное дело, благодаришь…
– Что значит – «благодаришь»? Взятки даешь?!
– Нет, ну, какой ты… древний! Взятка – некрасивое слово, сейчас модно говорить – коррупция. Красиво же. Или нейтрально – откат. Конечно, даю, а ты как думал! Если люди тебе помогают заработать деньги, ты просто обязан делиться. Иначе они будут помогать другим.
– Что деньги с вами сделали! – Петр охватил голову ладонями, опершись локтями о стол. Потом поднял голову и взглянул на Николая, - Разложение и растление… и не надо улыбаться… чтобы давать взятки, нужно деньги иметь, где ты их брал? …А! Понял! Это те кредиты, которые ты не вернул. Вот почему они тебе звонят. Так тебе и надо! Верни деньги, и проблем не будет.
– Наивный ты. Все не совсем так, а точнее - совсем не так… о, как сказал! – Николай подлил виски в стаканы, молча чокнулся с Петром, махом выпил и продолжил, - А говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется… Так вот, не возвращать кредиты было модно в девяностых. Сейчас за это сажают в тюрьму.
– И правильно делают!
– Не спорю. Деньги делаются на другом, как-нибудь расскажу.
– Тогда почему у тебя проблемы с банком?
– Петя, помнишь из политэкономии, один из основных законов капитализма – цикличность развития, цикл чем заканчивается?
– Кризисом.
– Правильно. Как раз сейчас у нас кризис.
– Не может быть! Какой же это кризис? Я не видел ни нищих, ни голодных, ни демонстрантов на улицах, все блестит, куча дорогущих машин, магазины забиты товарами…
– Голодные на улицах – это из области советской пропаганды. Будь они поумнее, рассказывая советским людям правду о капитализме, был бы я сейчас партийным секретарем. Самое обидное, что про Запад нам в основном рассказывали правду. Это мы, бараны, не верили, что уверенность в завтрашнем дне важнее возможности купить джинсы на каждом углу. Так и с кризисом. Все гораздо сложнее, чем ты представляешь. Видимость богатства – это еще не богатство. Вот у тебя сколько денег в кармане?
– Двадцать рублей.
– Советских. То есть нисколько. Работы нет. Как жить дальше – не ясно. А у меня в кошельке тысяч двести. И на карточке… гм… немного больше. Ну, богаче я тебя?
– Конечно. Плюс машина, квартира, обстановка.
– Теперь смотри: у меня просроченных кредитов на 200 миллионов долларов, а активов максимум на сто тридцать, и в понедельник ко мне приедут абреки-коллекторы, которые либо отрежут яйца, либо свезут в зиндан к себе в горы и яйца отрежут там. Вот теперь ответь, я богаче тебя? Нет, брат, ты богаче меня на 70 миллионов долларов США! Понял, почему я не уверен, что мой пример удачный?
– Это ужасно! Надо что-то делать!
– По-комсомольски конкретный совет. Знал бы я, что делать, давно бы сделал.
– Может, сходить в банк, попросить отсрочку…
– Петя, Петя, дружище мой наивный, убивать начинают за долю процента от такой суммы… Ладно, не парься, есть у меня одна идейка, завтра расскажу. Так. На чем я остановился?
– Ты моим помогал…
– Точно. Плесни. Так вот. Подбрасывал понемногу: продукты, одежда, то, се. Фактически жили как семья, только без постели. В 93-м угораздил меня черт влюбиться. Девочка – красотка, умница. В постели – волшебница, на кухне – фея, в беседе – профессор… Нет, тут я малек преувеличил, на профессора она не тянула, максимум на кандидата. В общем, это была Любовь, вот так, с большой буквы. Встал вопрос – где жить? Надо сказать, к тому времени я комнату геолога на себя оформил. Он не появлялся с конца 80-х. То ли комары его в тайге сожрали, то ли медведи, а вероятнее всего водка. Впрочем, может, просто не было денег на обратный билет. В такой ситуации правильнее всего было отселить твоих, чем покупать такую же квартиру, ибо на худшую жилплощадь моя любовь не соглашалась. Я купил Танюхе «двушку» в Алтуфьево, я говорил. Сделал там ремонт, обставил. В общем, не обидел. Да и потом либо сам заезжал, либо водителя посылал…
– Ты же говорил, не знаешь, где они сейчас.
Упс…
– …Ну, дорогой, с тех пор сколько воды утекло. Ты мою историю слушай. Любовь моя с большой буквы Л закончилась большой буквой Ж.
– Что случилось?
– Случился более успешный, чем я, бизнесмен. Она была очень целеустремленная девушка, ей был нужен самый богатый муж из всех возможных. Сейчас она в Лондоне, куда от российского правосудия сбежал ее благоверный. Теперь вот и с ним разводится, говорят, нашла какого-то лорда с еще большим состоянием, к тому же близкого к состоянию комы. Ну да бог ей судья… Пострадал я, пострадал, и отлегло… Так, что у нас со временем? Ага, есть немного. Теперь так, я обещал тебе экскурсию во времени и пространстве? Обещал. Заодно покажу главное достижение ХХ века – Интернет.
– Не шутишь? Главного я еще не видел?
– Не шучу, идем в кабинет – бывшая комната геолога, – бери бутылку, а я стаканы с закуской.
* * *
Кабинет потряс Петра сильнее, чем вся кухонная и сантехническая роскошь. Здесь была Библиотека. Не стандартный набор советских времен того, что удалось достать, а собрание того, что читалось и перечитывалось. Сколько великих, только от имен которых текли слюнки. А сколько имен Петр не знал, но сразу понял: это нужно читать!
– Вот это да! Я бы тут жил.
– Только недолго. Если вместо того, чтобы бабки зарабатывать, будешь читать, то очень скоро тебя отсюда вынесут либо кредиторы за долги, либо врачи вследствие общего истощения. Откачают и отнесут к кредиторам, ибо лечение стоит дорого. При капитализме, Петя, хватает всего, кроме денег. Время – деньги, поэтому его тоже не хватает, даже, наверное, посильнее, чем бабок, не хватает. При социализме времени у нас было навалом, а деньги были не нужны, только связи, правда ничем хорошим это тоже не кончилось. Ну что, к знакомству с чудом прогресса готов?
– Всегда готов! …Зачем тут два телевизора?
– Где? А! Телевизор только один – на стене, а на столе – монитор, экран компьютера.