У рифа Армагеддон

- Совершенно верно, - энергично кивнул Грей-Харбор. - Что возвращает меня к вопросу, который я хотел поднять изначально. Как быстро мы сможем завершить наше запланированное расширение?
- Во многих отношениях это на самом деле вопрос, на который сэр Алфрид и мастер Хаусмин могли бы ответить лучше нас, - ответил Кэйлеб, взглянув на Мерлина.
- Это правда, - согласился Мерлин. - Но думаю, что мы, вероятно, могли бы сделать довольно точное предположение.
- Тогда, пожалуйста, сделай это, - пригласил Грей-Харбор, и Мерлин пожал плечами.
- Проблема в том, как мало галеонов было в строю у военно-морского флота, когда мы начинали, - сказал он. - Это, а также тот факт, что на ваших галерах было так мало тяжелых орудий, означает, что у нас не так много существующего оружия для работы.
Грей-Харбор терпеливо кивнул, и Мерлин внутренне поморщился. Как он уже говорил графу ранее, совместный опыт и знания Эдуирда Хаусмина, сэра Алфрида Хиндрика и сэра Дастина Оливира были бесценны. Было бесчисленное множество трудностей, связанных с переносом концептуальных знаний, которые Мерлин смог предоставить, на практическую аппаратную стадию, которые никогда бы даже не пришли ему в голову. И из-за этого, к сожалению, он недооценил, сколько времени потребуется, чтобы запустить это оборудование в производство в достаточном количестве.
За исключением, - криво усмехнулся он, - техники покрытия медью. Единственная вещь, которая прошла идеально, - это также та, которую труднее всего скрыть, когда мы ее надеваем, и та, которая оказывает наименьшее непосредственное влияние на огневую мощь наших кораблей. Конечно, - его веселье угасло, - боевая эффективность - это нечто большее, чем просто огневая мощь.
Тем не менее, даже - или, возможно, особенно - покрытие достаточного количества корпусов медью занимало больше времени, чем он допускал изначально. Особенно в свете количества кораблей, которые враги Чариса могли собрать вместе.
Традиционные флоты Сэйфхолда считали свою силу в галерах. Эти галеры - или большинство из них, во всяком случае - возможно, больше не являлись старомодными таранными кораблями с клювами, но, кроме этого, они были бы как дома, когда афинский флот выступил против Ксенофонта при Саламине. Что ж, это, вероятно, было все же неточно, но они наверняка были бы знакомы дону Хуану Австрийскому по битве при Лепанто. Они превратились из чисто прибрежного судна во что-то, что, по крайней мере, имело притязания на настоящий морской военный корабль, особенно в случае Чариса, но они никогда бы не пережили типичных погодных условий Атлантики на Старой Земле.
К счастью, моря Сэйфхолда, как правило, были меньше, чем моря Старой Земли, а грубое состояние навигации Сэйфхолда означало, что до относительно недавнего времени даже самые отважные мореплаватели, как правило, не удалялись далеко от берега. Одной из причин, способствовавших восхождению Чариса к превосходству на море, была железная готовность ее капитанов совершать более длительные путешествия, такие как путешествие на две тысячи миль через сердце моря, известного как Энвил, ориентируясь по звездам и рассчитывая результат.
Пережить такие путешествия было выше возможностей традиционных типов прибрежных кораблей, и галеон, - как корабли эскадры коммодора Стейнейра, - представлял собой относительно новый тип, который эволюционировал в ответ на новые вызовы. Мерлин поймал себя на том, что думает о галерах как о "средиземноморских типах", а о галеонах как о прототипах - грубых и далеко не полностью развитых до сих пор - "атлантического типа". Они были менее маневренны, чем галеры, медленнее при слабом ветре и неподвижны в штиль, но гораздо более живучи в тяжелую погоду, чем любая галера.
Однако остальные военно-морские силы Сэйфхолда не испытывали большого давления, чтобы принять галеон в качестве военного корабля. Отчасти из-за укоренившегося консерватизма, но также и по некоторым очень практическим причинам. Каждое крупное морское сражение в истории Сэйфхолда проходило в прибрежных водах, и военно-морская стратегия была сосредоточена на контроле стратегических проливов, проходов и морских портов. Живучесть на глубокой воде едва ли была главным фактором для такого рода боевых действий, а маневренность галеры, способность двигаться даже в мертвый штиль и многочисленный экипаж делали ее гораздо более подходящей платформой для абордажных действий, к которым в отсутствие действительно эффективной артиллерии сводились практически все морские сражения.
 
Но, как понял барон Симаунт в тот самый первый день, галера вот-вот безнадежно устареет, независимо от того, где велись сражения. Неизбежный факт, что корабль, который зависел от длинных рядов весел в качестве основного средства передвижения, просто не мог установить бортовой залп, который мог быть установлен на парусном судне, обрек его как тип.
К сожалению, у королевского чарисийского флота было лишь на несколько галеонов больше, чем у любого другого, и каждый из них стоял на якоре в Кингз-Харбор в составе эскадры коммодора Стейнейра.
Это было достаточно плохо, но тот факт, что на галерах флота было установлено так мало пушек, был почти столь же плох. Каждый из кораблей Стейнейра нес от тридцати шести до сорока орудий. Пять галеонов установили в общей сложности сто восемьдесят четыре, которые представляли собой вооружение "кракенов" почти на пятидесяти галерах.
Дела обстояли не так плохо, как могло показаться, учитывая, что более трети всей артиллерии эскадры состояло из недавно спроектированных и отлитых карронад, но он, Кэйлеб и Симаунт почти уже исчерпали весь резервный запас "кракенов" флота.
Восемьдесят галер, которые королевский флот держал в постоянной готовности, могли бы обеспечить "кракенами" еще семь или восемь галеонов, и еще были пятьдесят галер резервного флота, которые они с Кэйлебом уже планировали лишить пушек. Но пятнадцати или шестнадцати галеонов, вооруженных пушками, было недостаточно, чтобы справиться с объединенными флотами врагов Чариса.
К счастью, в Чарисе были как медь, так и значительные залежи олова. Мерлин понимал, что рано или поздно - и, вероятно, еще раньше - у них не будет иного выбора, кроме как начать использовать железо (особенно учитывая ненасытный аппетит к меди в новых обшивках против бурильщиков и водорослей), но бронза на самом деле была лучшим сплавом для гладкоствольной артиллерии. Она была слишком мягкой, чтобы противостоять износу при нарезных снарядах, но зато была более эластичной и гораздо менее хрупкой, чем железо, что снижало вероятность разрыва бронзовых изделий с катастрофическими последствиями для всех, кто находился поблизости.
К сожалению, даже бронзовые орудия все равно нужно было изготавливать, а на это требовалось время. Сварные цапфы Хаусмина оказали огромную помощь в том, что касалось существующих пушек, и он также использовал часть сэкономленного времени для своего проекта по рассверливанию. Это, наконец, позволило получить действительно стандартизированный калибр оружия, и, расширив часто неправильные отверстия "кракенов", он смог уменьшить влияние ветра, что одновременно улучшило точность и увеличило как начальную скорость, так и массу ядра. Это также позволило ему использовать одно и то же ядро для длинноствольных орудий и новых карронад, что значительно упростило требования к боеприпасам.
- Мы должны принять некоторые решения, - сейчас сказал Мерлин Грей-Харбору. - Мы в значительной степени исчерпали существующий запас "кракенов", и мы не можем позволить себе отозвать существующий флот и лишить его артиллерии, чтобы получить их больше. Даже если это не вызовет подозрений у Гектора и Нармана, существующие корабли нам понадобятся для поддержки новых типов, что бы ни случилось.
- Мы можем изготовить почти три карронады из того же количества металла, что и для одного "кракена", и у нас есть большое количество более легких артиллерийских орудий - и довольно много более тяжелых, - которые мы можем расплавить и переделать. Фактически, мы уже делаем это, отчасти потому, что утилизация существующей бронзы позволяет нам сохранить больше доступной меди для обшивки корпуса. Но даже если карронады можно отливать и сверлить быстрее, чем длинные пушки, на их изготовление все равно уходит как минимум вдвое или на две трети больше времени. И у них меньшая дальность.