Солнечный ветер (СИ)

— Она никогда не говорила про такой дом, — Даня подошел к столу и попытался устранить на нем следы легкого кавардака — принялся перемещать вещи, которые категорически не желали упорядочиваться.
— Может, забыла… а про что ты мечтаешь? Наверное, не самый своевременный вопрос.
— Не знаю, — парнишка пожал плечами. — Я вот в лагерь уезжаю, ну чтобы интересно там было.
— В лагерь? Где-то у нас или заграницу?
— Это в горах, — выдал информацию Даня.
Наталью Викторовну не удовлетворил этот лаконичный ответ, и она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как с лежанки к двери метнулся Грыць, а за ним и его хозяин, издав явный вздох облегчения:
— Мама приехала!
И за мгновение квартира наполнилась шумом и суетой. В прихожую устремилась Павлуша, Олекса показался из кухни с двумя готовыми ароматными пиццами на подносах — ловко по одной на руку. Наталья Викторовна тоже выскочила за ними, неожиданно легко сбегая по лестнице, как раз тогда, когда дверь в их жилище уже открывалась и на пороге показалась Милана. Да не одна, а с Марусей, тортом и близнецами. И множеством воздушных шаров над головой.
— Праздник с доставкой на дом. С возвращением! — объявил Олекса, делая шаг ко всей толпе.
  
2
 
Если бы его не начали тормошить за плечо, наверное, он бы и не понял, что в комнате не один. В наушниках ни звонка в дверь не слышал, ни нервного поворота ключа в замке, ни злых окриков с порога. А в плечо вцепилась, так сразу все ясно. Явилась, не запылилась. Теребить.
И теперь, вблизи, ее возмущенный голос глухо, но все же пробивался сквозь музыку и звуки игры, в которую он играл.
— Да если в квартиру воры влезут, ты и то слышать в своих ушах не будешь! Заходи кто хочет, бери что нравится! Это вообще что такое?! Всегда одно и то же!
— Во-во, — буркнул Морис Назарович Шамрай, нехотя стащил наушники, предварительно поставив игру на паузу, и равнодушно глянул на мать. — Чё надо-то?
— Что надо? Мне что надо? Лето, каникулы, тебя от монитора не оторвать! — воскликнула Аня и в сердцах бросила сумку на стоявший за спиной диван. — Хоть бы на улицу вышел, Морис! Нас в твоем возрасте домой было не загнать. Там клубника полным ходом.
— Типа я ее ем, — пожал плечами сын.
— Да ты ничего, кроме всякой дряни магазинной, не ешь.
И это была чистая правда, но стоит отметить, что вовсе не по вине самого Мориса, а скорее потому, что его матери вечно не было дома. То она в пансионате, где ныне трудится заместителем директора, то строит из себя великого благотворителя, добывая что-то для его школы, то «у нее нет ни сил, ни настроения». Полуфабрикаты быстрее и надежнее. Но возражать в их маленькой семье было не особенно принято, потому что тогда она обязательно начнет рассказывать, как жизнь положила на то, чтобы у Мориса все было, потому что сына ей приходится тянуть в одиночку, а от него ни капли благодарности не дождешься. Непопулярной была так же и мысль о том, что отец им неслабо помогает финансово и они никогда ни в чем не нуждались, потому как матери это оскорбительно слышать.
Впрочем, несмотря на ворчание, Морис хорошо понимал, что ругаться прямо сейчас на него она не настроена. Скорее ворчит по привычке. А вот глаза ее сверкали отнюдь не раздраженно, а скорее в возбуждении, что она и подтвердила, немедленно заявив:
— Ладно, черт с ним. Я сейчас ехала из пансионата через универмаг, чай закончился. Так мне Валя сказала, что сегодня у них на парковке стояла машина твоего папаши. Он тебе не звонил, ничего не говорил, что собирается приехать?
— Не-а, — все так же равнодушно отозвался Морис, — оно мне надо? Собирается он там или не собирается.
— Вообще-то ты его сын. И, вполне возможно, будущий наследник Шамраев. Пора начинать интересоваться жизнью отца, — поджала губы Аня. — Позвони-ка ему сам, вот что.
— Прям щас? — состроил он кислую мину, понимая, что если уж матери приспичило, то она не успокоится, пока не сделает так, как она хочет.
 
— Да, прям щас. Пригласи к нам на ужин. Вы с Нового года не виделись, между прочим. И то он только заехал подарок отдать и сразу умотал.
«К своим шлюхам, наверное», — вертелось у нее на языке, но кое-как она промолчала. Как промолчала и о том, что едва ли не каждый приезд Назара сопровождался ее бесконечными жалобами на поведение сына, а заканчивался обвинениями, что это он-де виноват, ведь мальчик растет без отца. Потому Морис, откровенно говоря, терпеть не мог, когда его родители оказывались на одной территории. И, в принципе, ничего не испытывая к горе-папаше, не особенно хотел его лишний раз видеть дома, а к нему домой мать его еще никогда одного не отпускала, да он и не стремился. Самым сильным его желанием было, чтобы от него просто все наконец отстали.
Потому он без малейших признаков энтузиазма потянулся к трубке, нашел среди контактов телефон отца и набрал номер. Гудки звучали недолго. Назар Шамрай принял вызов почти сразу же. И едва из телефона раздался его голос, мать принялась жестами показывать сыну, чтобы включил громкую связь, ибо слушать — святое! Но Морис ее требование демонстративно проигнорировал.
— Привет, Морис, — проговорил Назар, чуть замявшись перед тем, как назвать имя. Для него оно до сих пор звучало диковато, никак привыкнуть не мог. И вообще не понимал, как женщина в уме могла так назвать собственное потомство, в глубине души надеясь, что в четырнадцать, когда пойдет получать паспорт, малой его все-таки изменит на что-то более адекватное.
— Привет, — поздоровался сын и выдал скороговоркой: — Мама сказала, ты в городе, ну и это… на ужин к нам приходи.
Анины брови взметнулись вверх, и она протестующе замахала руками. И это еще не видела, какое выражение приняло лицо Назара, иначе бы сразу отняла телефон у Мориса и отбила бы звонок. Отношения у них были так себе.
— Меня уже засекли? — с иронией в голосе поинтересовался отец.
— Походу.
— Надо было на левой тачке ехать, чтоб не заметили, — попробовал он пошутить, но получилось не очень весело. — Морис, слушай… сейчас я в усадьбе, у меня дела. Может, давай я позже тебя заберу к себе, а? Поужинаем вдвоем. Ты как?
— Ну давай, — согласился мальчишка, отмерев через несколько секунд, в которые обдумывал предложение. Норм такой вариант. И с отцом встретится, и тот с матерью не пересечется, а значит вопли исключаются по всем пунктам.
— Отлично. Часов в шесть заеду за тобой. Если мать разрешит, останешься ночевать?
— А у тебя инет есть?
— Есть. Если хочешь, дам свой ноут, только установишь там… что тебе надо.
— Я свой возьму, — заявил Морис. — Лан, пока тогда.
— До встречи, — ответил отец и отключился.
Зато включилась мать, с самым хмурым выражением лица глядевшая на сына, видимо, намереваясь в нем дыру проглядеть.
— И? Что происходит? — спросила она, уперев руки в боки. — Какой еще интернет? Шамрай к нам едет?
— Он меня к себе позвал. С ночевкой, — выдал Морис. — Сказал, заберет вечером.
Аня будто бы даже позеленела от неудовольствия слышать то, что не собиралась и не желала слышать.
— То есть ужинать с семьей он не планирует? — взвизгнула она.
— Ты же хотела, чтобы мы встретились — мы встретимся. Чего тебе еще?
— Обсудить с твоим отцом твои каникулы! Какого черта ты проводишь их в этом селе, не отходя от компа? Но, видимо, ему совершенно плевать на все, кроме самого себя. Как обычно… — Аня сердито крутанулась к дивану, забрала оттуда свою сумку и направилась к выходу из комнаты. На пороге оглянулась и выплюнула: — Не поедешь ты к нему, даже не рассчитывай. Общаться вы будете на нашей территории, Морис. Потому что я понятия не имею, что он собирается вкладывать в твою голову в мое отсутствие!
— Как хочу — так и провожу, — буркнул Морис на ее тираду и, развернувшись обратно к компьютеру, включил игру. — Достали оба!
Чем конкретно Назар Иванович мог достать своего отпрыска — вопрос, конечно, интересный и едва ли имеет хоть какой-то объективный ответ. Ну хотя бы ввиду того, что возможностей для нормального общения у них было не так уж и много. Да и само общение было исключительно по прихоти матери.