Солнечный ветер (СИ)
— Ты с ума съехал, Наз! За эти бабки можно было коттедж купить в элитном районе! — возмущенно прошептала ему на ухо Дарина. А он лишь кивал, улыбался и чувствовал удовлетворение, когда картину уносили в соседний зал для завершения формальностей. И снова смотрел на Милану, не в силах от нее оторваться.
В то время как она больше на него не смотрела. Аукцион подошел к концу, после — был запланирован фуршет, и соведущий, согласно сценарию, чинно отвел Милану в сторону, где ту перехватил Давид. Он поджидал ее с нетерпением, двумя бокалами игристого, поцелуем в щеку и проникновенным шепотом:
— Ты была ослепительна!
— Это всего лишь работа, — улыбнулась Милана, принимая у него бокал. — Жаль, что тебе не досталась картина.
— Переживу. Дай бог не последний аукцион в жизни. Тем более, мой лучший приз — это ты, моя дорогая, — он коснулся пальцами ее ладони, явно демонстрируя, дескать, это его женщина. — Что-то в тебе сегодня новое. Незнакомое.
— Ну разве только платье, — усмехнулась Милана и отпила вина.
— Не знаю, не знаю… глаза сверкают, мне нравится.
— Ты мне тоже нравишься, — проговорила она и оглянулась. — Ты долго намерен здесь быть?
Пока спрашивала, снова наткнулась глазами на Назара.
Он пялился на нее, находясь в компании с той же женщиной и тем же мужчиной. В пальцах у него — коньячный бокал, чью ножку он медленно покручивает. Выражение лица — не поймешь, но отчего-то ей кажется, что вот сейчас он заполнил собой весь зал, его резко стало так много, что вытеснил собой остальных. И постепенно вытеснял даже голос Давида, в это время говорившего на фоне установившегося между нею и Назаром беззвучия, которого не может быть между чужими людьми. Беззвучие казалось громче.
— Намерен столько, сколько нужно тебе, — вкрадчиво сказал Давид. — Я планирую забрать тебя и увезти. Шампанское у меня вкуснее и есть бассейн. Это куда лучшее завершение вечера, чем торчать здесь.
В это самое мгновение Назар наклонился к даме, которую сопровождал, и быстро шепнул ей что-то на ухо, а после этого выровнялся и повернулся всем корпусом к ним. То, что он намерен подойти, Милана поняла за секунду до того, как он сделал первый шаг.
— Бассейн — это, действительно, хорошо, — автоматически кивнула она в ответ, наблюдая за тем, как Назар приближается к ним.
Давид вскинул бровь, но она на это не обратила внимания. Зато видела, что Шамрай улыбается одними губами, в улыбке глаза не участвуют. Такого выражения его лица она не помнила, оно было новым. Убеждалась тем сильнее, чем ближе он подходил.
А вот голос его был полон любезности, когда он оказался рядом.
— Здравствуйте, Милана Александровна. Рад снова видеть вас.
— Привет, — напряженно проговорила она и повернулась к Давиду. — Познакомься. Тот, кто увел у тебя картину. Назар Шамрай, — она снова посмотрела на Назара. — Давид Коржицкий.
Давид удивленно глянул сперва на Милану, потом на пришельца, нажравшегося витаминов храбрости, потом на уже протянутую для знакомства руку. Пришлось скреплять рукопожатием.
— Приятно познакомиться, — сопроводил он их старый, как мир, жест приличествующей фразой, но Назар, вроде, и не слышал его. Для него тоже происходящее — как будто фон тому, что он стоит напротив Миланы и не знает, что ей сказать.
Странный был порыв. Он еще не выдохнул после торгов, все еще был распален происходившим, полон азарта. Всерьез раздумывал над там, как снова попробовать подойти к Милане и начать разговор, может быть, самый важный разговор, пусть фуршет и совсем неподходящее место — подходящего все равно не найти. Его вопросы сами по себе сплошная неподходящесть. Но стоило ему развернуться к ней, едва отыскав глазами, как ее внимание занял этот… хлыщ из первого ряда! Тот самый, с которым они сцепились из-за картины. И это разозлило не на шутку, черт его знает почему.
— Мне тоже, — пробубнил он себе под нос, а после обратился к Милане, уже громче: — Ты потрясающе выглядишь. Я не знал, что ты будешь вести сегодняшний вечер.
Можно подумать, он вообще о ней что-нибудь знал.
Милана мысленно булькнула, но вслух равнодушно проговорила:
— Иногда приглашают, и это бывает интересным.
«Это замечательно, что тебе интересно», — успел подумать Назар, прежде чем выдать следующую глупость:
— А у меня это первый аукцион.
— Ничего себе! — снова оживился и вклинился Давид. — А когда вы торги дожимали, выглядело так, будто буквально в своей стихии. Как бульдозер.
— Мне картина понравилась, — огрызнулся Назар.
— Вы, кажется, друг Важениных? Вы много общались сегодня.
— Родственник.
— И чем занимаетесь?
— Недрами.
— Ну, это логично. Тендеры продавливаете так же жестко, как сегодня? — пошутил Давид, но Назар на шутку отреагировал ровно так, как нужно. Улыбнулся и ответил:
— По-настоящему хорошие заказы мимо меня не проходят, если вы об этом, — улыбка с лица резко сошла, и он повернулся к ней: — Милан, мы можем поговорить?
— Нет, Назар Иванович, — дежурно улыбнулась Милана. — Я устала. Не до разговоров.
— Сейчас поедем, — быстро сориентировался Давид, поймав проходившего мимо официанта, которому вручил их бокалы, и посмотрел на Назара. — Поздравляю с удачным приобретением.
— Спасибо, — не позволив ни единой мышце дрогнуть, поблагодарил Шамрай, досадуя на себя и на нее сразу. На себя — не за то, что подошел, а за то, что начал с «Александровны», оставив ей зазор, чтобы ответить «Ивановичем». На нее — за то, что уходила. С этим придурком, у которого, похоже, очень чесалась морда, а Назару-то что? Назару кулаков не жалко, когда надо помочь человеку.
Но вместо того, чтобы просто их отпустить, он ринулся изменять расстановку сил прямо сейчас:
— Ты сможешь уделить мне время на этой неделе?
— Нет, — твердо отрезала Милана. — У нас с вами нет общих тем для встреч. И прекратите настаивать, аукцион давно закончился.
Она взглянула на Давида, тот подхватил ее под руку и легко увел из зала.
А Назар остался стоять на месте, смотреть им вслед и… обтекать.
По-другому не назовешь. Смутно встрепенувшееся внутри желание рвануть следом за ними с неопределенными (разве?) целями, он усилием воли погасил. Оно даже напрягало его, это желание. Какая, нахрен, может быть ревность, когда он видит ее второй раз после такой прорвы времени и всего, что почерпнул о ней из интернета? А оказывается, когда вот так вживую, воочию — воспринимаешь иначе. Не так, как когда-то чужие трусы на ее пороге, совершенно по-другому. Но корень был тот же. И Назару это совсем не нравилось.
В этом платье, с этой прической, с улыбкой и смехом — Милана выглядела так, что ни один нормальный мужик не пройдет мимо, не обратив внимания. Что говорить о нем, если за всю жизнь он только к ней испытывал такие сильные чувства? А еще был алкоголь, распалявший его. Сегодня он, кажется, зря вообще пил.
— А теперь ты, голубчик, мне все расскажешь! — прошипела оказавшаяся рядом Даринка. — Ты откуда знаешь Коржицкого, а?
— Какого еще Коржицкого? — рассеянно спросил Наз, залипший на арке, в которую вышли Милана и ее хахаль. Интересно — новый муж или просто спит с ним? Пальцы сами собой, помимо воли, крепче сжали ножку бокала.
— Давида Коржицкого! Вы только что говорили! Известный политик, в парламентском комитете по транспорту и инфраструктуре был, а сейчас вообще, вроде, член делегации в Европарламенте. Популярный, между прочим, на политических ток-шоу первое лицо.
— Охренеть! — Наз присвистнул. — Да тут в кого ни плюнь, если не в депутата, то в олигарха попадешь.
— Назар! — призвала его к порядку сестра.
— Да не знаю я его.
— Но ты ж…
— Я ж! Я ж — подходил к Милане Брагинец.
— Не, ну ты наглец, каких мало! — опешила Дарина. — И давно тебя на моделей потянуло?
Именно потому, что она хотела стать моделью, у них когда-то и не сложилось. Нет, не поэтому, конечно. Но если бы не тот проклятый журнал. Если бы не его чертова ревность. Если бы не слишком длинный язык.