Мед и яд

Эти слова стали для Марианны как нож в сердце.
Тогда, четыре года назад, она знала, конечно, что Фред любит ее. Но сейчас, услышав это от него, Марианна чуть не разрыдалась.
— Ты была моим солнцем, Марианна. Я обожал тебя. И всегда боялся, что у тебя кто-то есть. Все мужское население этого проклятого городишки мечтало стать твоим возлюбленным! — Он печально усмехнулся. — Когда ты сказала мне о свадьбе со Стивом, я догадывался, что на то были причины. Но гораздо легче оказалось поверить его словам, что для тебя он более подходящая пара. А когда ты не осмелилась отрицать это…
— Я не могла…
— Я понял это теперь, но не тогда, — ответил Фред глубоким ласковым голосом, который таким странным образом действовал на Марианну. — Тогда я видел двух людей одного круга, близких по происхождению. Я просто имел наглость влюбиться не в ту девушку. Ты всегда оказывала потрясающее воздействие на противоположный пол, даже не осознавая этого. Очаровывала буквально всех. Я мог убить его за то, что он отнял тебя у меня — я чуть не убил вас обоих! Но вместо этого я уехал.
Марианна не решалась прервать его. Фредерик словно путешествовал по тропе горьких воспоминаний, и ему надо было выговориться.
Но и ей хотелось слушать и слушать, и узнать о нем все, не пропустив ни одной мелочи. Каждое слово его исповеди отзывалось в сердце.
Когда-то он любил ее. Когда-то она была для него солнцем. Но это все так давно. Теперь неистовый пыл юности исчез. Иначе почему он судит обо всем так спокойно? Так может говорить лишь человек равнодушный.
— Наверное, именно тогда во мне зародилась мысль в один прекрасный день вернуться, вернуться с деньгами и влиянием, которые, как сказал Стивен, были нужны тебе.
— Ты так и сделал.
— Вот именно, — твердо ответил Фредерик. — Хотя обстоятельства были совсем иными, чем я себе воображал. Но такова жизнь. Сначала твой путь представляется тебе прямым и ясным, а в следующее мгновение он растворяется в сети ходов и переходов, и ты понятия не имеешь, куда идешь.
Он все еще гладил Марианну по волосам, и это стесняло ее, мешало сосредоточиться. Ей хотелось быть такой же спокойной, как Фред. Хотелось таким же уравновешенным тоном рассказать ему о себе, без боли оглянуться назад и все простить своему прошлому.
— Я был потрясен, когда услышал об автокатастрофе.
— Но не упустил шанса расплатиться со своими должниками.
— Решил, что мне надо вернуться. И даже не задумывался об этом.
Молодые люди посмотрели друг на друга. В комнате повисло тягостное молчание. Фредерик включил одну из настольных ламп, и вокруг все заполнилось полутенями и светлыми пятнами.
— Я думал, — медленно продолжал он, — что смогу разделаться с прошлым раз и навсегда. Но когда увидел тебя, то снова почувствовал гнев. Я смотрел на твое утонченное ангельское лицо и вспоминал день свадьбы. Мне никогда ничего так не хотелось в своей жизни, как тебя в день нашей новой встречи. Я и не думал заставлять тебя выходить за меня замуж, но, увидев твое лицо, понял, что ты нужна мне, что ты должна быть моей.
— Ненависть — сильное чувство, Фредерик, — прошептала Марианна, смахивая непрошеные слезы.
— Ненависть? — Он недоверчиво посмотрел на нее. — Я не испытываю к тебе ненависти, Марианна. Неужели ты этого не поняла?
— Может быть, сейчас нет? — Она почувствовала себя совсем несчастной. — Сейчас осталось только равнодушие.
— Как я могу быть к тебе равнодушным? — Фредерик подался вперед и взял в ладони ее лицо. Его сильные теплые руки разбудили в ней столько воспоминаний!
С сердцем Марианны творилось что-то дикое: оно то парило, то устремлялось вниз, а потом снова вверх. Она словно девушка бежала по краю пропасти, затаив дыхание.
— Я люблю тебя, о Господи, — странно охрипшим голосом произнес Фред. — Я никогда не переставал любить тебя. И хотеть. Черт возьми, хотеть больше всего на свете. Я вернулся, чтобы предъявить тебе претензии, но все, чего добился, — это еще больше влюбился в тебя. Нельзя заново переписать прошлое. Но мне надо было знать… я готов был тебя задушить, только бы узнать, почему ты вышла за него.
 
— Фред! — Марианна сияющими глазами смотрела на него. — Неужели ты все еще меня любишь?
Она робко подвинулась и коснулась лица любимого мужчины. Он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Губы ее Фреда, жаждущие, ищущие коснулись ее рта, и Марианна прильнула к нему, отвечая на поцелуй.
— Когда я выяснил причину твоего замужества, все поплыло у меня перед глазами, — прошептал он в ее шею. Она осторожно прижала к себе его голову. — Единственное, о чем я мог думать: она мне не доверяла! Вернулся в Лондон, но это был сущий кошмар. Я попытался поставить себя на твое место и стал понимать, почему ты так поступила. Милая моя!.. — Голос Фредерика срывался.
— Эти четыре года я провела как в тюрьме, — тихо заговорила Марианна. — Только мысль о моих родителях помогла мне выжить. Я вышла замуж за Стива, потому что у меня не было выбора.
— Твои родители не догадывались?
— Думаю, что догадывались. Они знали: здесь что-то не так, но ничего не могли поделать. Как только они заговаривали об этом, я уходила от ответа. Нельзя было позволить им о чем-нибудь подозревать. Я сделала это ради родителей, потому что очень их люблю. И не раскаиваюсь. Но очень виновата перед тобой. Ведь я столько думала о будущем. О нашем будущем.
— Как, должно быть, ты его ненавидела, — тихо произнес Фредерик.
Марианна прерывисто вздохнула.
— Сначала ненавидела… Годы, проведенные со Стивом, были для меня сущей пыткой. Долгое время я места себе не находила от обиды и горечи. Но нельзя же ненавидеть вечно. Подчас ненависть становилась невыносимой. Прошло какое-то время, и я начала приспосабливаться к своему положению. Я не могла иначе. Иногда мне даже становилось жалко Стивена, хотя я прекрасно сознавала, что он использует меня — использует нас обоих.
— Бедная моя девочка. — Фредерик снова медленно и нежно поцеловал ее, и она застонала, ощутив сквозь тонкую ткань вечернего платья ласковые прикосновения его сильных рук.
Фред подхватил ее на руки и понес в спальню.
Вот он, подумала Марианна, тот самый момент, которого она ждала столько лет. Любимый мужчина прикасается к ней не из чувства мести, не из-за животного вожделения, а просто потому, что любит ее.
Фредерик опустил Марианну на кровать. Она повернулась к нему и нежно сказала:
— Я люблю тебя, Фред Галли. Я никогда не переставала тебя любить. Даже когда между нами пробежала черная кошка, моя любовь к тебе не угасла. Ничто не смогло убить это чувство. Возможно, Стивен думал, что, женившись на мне, он разрушит все прекрасное, что было между нами, но он просчитался. Разлука с тобой только усилила мою любовь, мою страсть, мое желание. На этой планете для меня существует только один мужчина — ты.
— Стивен всегда был очень импульсивен, — пробормотал Фредерик. Он снял смокинг и расстегнул рубашку, обнажив мускулистый бронзовый торс. Потом опустился на кровать рядом с Марианной и провел рукой вдоль ее тела, плавно повторив изящные изгибы женской фигуры. — Еще до того, как все это случилось, до того, как он узнал о грехе своей матери, в нем чувствовалось какое-то безрассудство. Стив всегда напоминал мне бочонок с порохом, готовый взорваться в любую минуту.
Фредерик медленно расстегнул молнию на платье, и Марианна с. легкой улыбкой на губах выскользнула из своего одеяния. Мужчина завороженно смотрел на ее обнаженное тело, как будто видел его впервые.
Он прикоснулся ладонью к ее груди, и Марианна откинулась назад, тяжело дыша.
— Как ты красива, — пробормотал Фред. — Я понял, почему так отчаянно хочу тебя. Твоя красота вызывает самые темные, почти первобытные инстинкты, которые глубоко запрятаны в каждом мужчине.
— Неужели? — Марианна рассмеялась низким манящим смехом. Неужели она так красива? В следующий раз, когда она подойдет к зеркалу, постарается рассмотреть себя повнимательнее.