Выбор (ЛП)

— И с тех пор вы с ней не разговаривали? — когда Сет замялся, Бек улыбнулся.
— Я так и думал. Послушай, это было тогда, и я занимаю ее больше, чем сейчас.
— Поживем — увидим. Знаешь, у Рейн совсем другое мнение об этой ситуации.
Бек усмехнулся:
— Ну, Рейн ошибается. И не думай, что я делюсь с тобой Хэвенли. Так что если тебе это нравится…
— Нет. Боже, нет. Я не хочу подходить к тебе так близко. Эта свингерская фигня с Лиамом однажды вылечила меня. Что насчет тебя? Тебе нравится валять дурака с другим парнем, когда между вами женщина?
— Я не делюсь, и точка.
— Что ж, у нас есть кое-что общее. Единственное, — он поднял стакан с водой в насмешливом жесте. — И я думаю, что из общего у нас есть Хэвенли… пока.
Очевидно, Бек был не в настроении поднимать бокал.
— Ты ошибаешься. У тебя был шанс, и ты убежал, когда она причинила боль твоим маленьким чувствам.
Прежде чем Сет успел ответить, официантка принесла их напитки, приняла заказ и ушла с веселой улыбкой. Ему не хотелось сидеть напротив молчаливого доктора еще час, но если он хотел Хэвенли, то должен быть в деле. По крайней мере, до тех пор, пока он не придумает, как заставить Бека уйти.
— Давай начистоту, — Сет наклонился. — Как может садист, который… на сколько, на пятнадцать лет старше, быть хорошим для Хэвенли?
— Вообще-то на четырнадцать, — выдавил Бек. — Ты не знаешь меня и понятия не имеешь, как я к ней отношусь. И ты, конечно, не знаешь моих намерений.
— Я знаю, что ты ее погубишь.
— Это твое мнение. Раз уж мы заговорили о том, кто ей вреден, ты не смотрел в зеркало? Ты даже не живешь здесь, так что…
— Кто сказал, что я не могу переехать?
— Но ты не переехал. Верно?
Сет пожал плечами. Пусть, подонок, удивится…
Бек скрестил руки на груди:
— У тебя здесь даже работы нет.
— Я работаю на себя, придурок. Я могу пойти куда угодно. И между прочим, нанесение кровавых полос на ее задницу не сделает меня твердым. Ты не можешь сказать то же самое.
— Я бы никогда не причинил ей боль. Я не торопился и изучал ее, поэтому, когда она будет готова, я буду точно знать, что ей нужно и как далеко я могу ее завести.
— Что за идиот.
— Ты не идеален, Казанова. Я сомневаюсь, что ты можешь держать свои штаны застегнутыми достаточно долго, чтобы быть верным. По правде говоря, я бы не удивился, если бы узнал, что пока ты был в Нью-Йорке, у тебя были кое-какие дела.
Сет почувствовал, как краска вины заливает его лицо.
— Неужели твоя сексуальная жизнь настолько плоха, что ты спрашиваешь о моей?
— Будь серьезен. Хэвенли не сможет справиться с тем, что ты играешь в музыкальные кровати.
— Правда может на самом деле шокировать тебя.
— О? Ты ничего не знаешь об обязательствах.
— Я знаю, что это не одна и та же саба из клуба два вечера подряд. Это требует заботы, компромисса, понимания…
— Не читай мне нотаций. Я не из тех, кто придерживается политики "вертеть кисками".
Сет не был обязан давать Беку никакой информацией о своей личной жизни.
— Для правильной женщины я был бы очень моногамным.
— Неужели? Сегодня утром Хаммер упомянул женщину, которую ты любил и которая напугала тебя до смерти. Ты был ей верен?
Сет сжал нож для масла, борясь с желанием выпотрошить ублюдка.
— Каждый гребаный день, так почему бы тебе не заткнуться? Я выслушал тебя. А теперь послушай меня: я не уйду от Хэвенли, пока она не поймет, что я для нее единственный. Так что мы можем ссориться, как мальчишки. Нет, как Хаммер и Лиам…
— Я бы не стал тратить силы на то, чтобы бить тебя в снегу.
— Ты тоже не стоишь того, чтобы морозить себе задницу. Так что, мы можем провести ужин, беседуя о погоде, спорте и положении Хаммера или есть молча, мне все равно. После этого я вступаю в игру и позволю Хэвенли решать, кого она хочет.
— Меня это вполне устраивает, — Бек поднял бокал с мартини. — Я знаю, что победит сильнейший.
— Привет! — Рейн открыла входную дверь на следующий день. — Входи. Я рада, что у тебя нашлось время сегодня потусоваться.
 
Хэвенли вошла в большой дом подруги с улыбкой. Это место всегда внушало ей благоговейный трепет. Оно было роскошным и уютным одновременно.
Когда она вошла, до нее донеслись ароматы ванили и корицы, а также печеных орехов и чего-то дрожжевого. — Я тоже. Спасибо, что пригласила. Боже, пахнет божественно.
Рейн закрыла дверь и провела ее внутрь.
— После того утра, которое у меня было, мне нужно было что-нибудь испечь.
— Что произошло?
— Несколько вещей. У Хаммера много дел, — брюнетка отмахнулась от нее, шмыгнув носом, — надеюсь, теперь все в порядке. Всё эмоционально. Сегодня я впервые посетила могилы матери и сестры. Я должна была это сделать.
Сочувствие скрутило сердце Хэвенли. Доктор Бекман в общих чертах рассказал ей о печальной судьбе семьи Рейн. Рейн сама рассказала все в подробностях.
— Я рада, что ты поехала. Тебе уже лучше? Ты получила чувство завершения?
Женщина неуверенно кивнула и изобразила улыбку:
— Да. Но после возвращения домой мне нужно было приготовить песочное печенье и банановый хлеб, так что теперь я чувствую себя намного спокойнее. Хочешь немного?
Рот Хэвенли наполнился слюной. Она больше не пропускала ланч благодаря доктору Бекману, но время от времени все еще любила сладкое.
— Пожалуйста.
— Сейчас вернусь.
Прежде чем Рейн успела скрыться на кухне, из проёма вывалился здоровенный громила с ярко-голубыми глазами, такими же, как у Рейн, и предложил им лакомства из пластиковых контейнеров. Кто, черт возьми, этот парень?
— Спасибо, — Рейн повернулась к Хэвенли. — Это мой брат. Ривер, это Хэвенли. Она очень заботилась обо мне в больнице после… ну, после Билла.
— Я помню, что видел ее, когда смешался с толпой в приемной. Привет, — здоровяк протянул ей руку. — Приятно познакомиться.
Хэвенли не помнила, чтобы видела его в то утро. Когда она смотрела на его протянутую ладонь, один его размер заставил ее насторожиться. Но резкость его взгляда выбила ее из колеи еще больше… Очевидно, этот парень ничего не упускал.
— Мне тоже, — она наконец пожала ему руку, затем посмотрела в сторону Рейн. — Это тот самый брат, которого ты искала все это время?
— Да. Хотя его грандиозное возвращение в мою жизнь было не совсем таким, каким я его представляла.
Ривер поморщился:
— Ладно, я неправильно понял твои отношения с Лиамом и Хаммером. Разве можно винить старшего брата?
— Неправильно понял? — Рейн бросила на него уничтожающий взгляд. — Это еще мягко сказано.
Ривер фыркнул:
— На этой ноте я ухожу, чтобы возобновить поиски работы. Скоро увидимся, тучка.
Когда он поцеловал ее в щеку, она улыбнулась:
— Звучит здорово. Позвони мне.
Он кивнул, затем повернулся к Хэвенли:
— Всего хорошего.
— Тебе того же, — она помахала рукой.
Когда здоровяк вышел из дома, Рейн снова повернулась к ней и с искренней улыбкой потянулась за печеньем.
— Он хороший парень. Упрямый и временами сбивающий с толку, но… он мужчина.
Это заставило Хэвенли рассмеяться:
— Ну, раз твой старший брат вернулся, может, Бек будет меньше докучать тебе. Или нет. Думаю, ему это нравится.
Рейн закатила глаза:
— Не отвлекай его, ладно? У меня полно дел с Лиамом и Хаммером. Кстати, о Беке, ты так и не рассказала мне, как прошло твое свидание в картинной галерее? — взгляд Рейн казался одновременно испытующим и понимающим. — Я сама хотела посмотреть выставку, но у нас не было времени.
Произведения искусства снова проплыли в мыслях Хэвенли, как и воспоминание о докторе, стоящем рядом с ней, задающем вопросы, терпеливо объясняющим и наблюдающим за ней, когда некоторые из них вызывали мгновенное, глубокое возбуждение.
 
Хэвенли прочистила горло:
— Это было… интересно. Ты знала тему шоу?
— Я слышала, — и она не казалась шокированной. С другой стороны, у этой женщины было два любовника…