Разжигая пламя на снегу (СИ)

— Приличия не твоя стихия. Ты бы еще под утро свататься пришел. Че ты лыбишься?
Поднимаю глаза на Макса, он действительно беззвучно смеется. Да и тон дяди нельзя назвать недружелюбным. У них что, после заговора общение приобрело другой формат?
— Да вот что-то мне кажется, что ты уже не сильно против.
— Угу, всю жизнь мечтал иметь зятя мудака.
Мне кажется, или губы родственника на секунду дернулись в улыбке?
— Зато без долгов, Лиза пристроена. Еще и внуков понянчишь — все, как хотел.
— Хоть бы не пацан, — машет головой дядя Сева — на кой Лизе эта гремучая смесь?
— Ну паиньки у нас точно не получится, даже если будет девочка. Смесь с обеих сторон гремучая, — отвечает Градов.
Сейчас я точно вижу, что между ними больше нет вражды, они подкалывают друг друга. Незримое тепло разливается в груди и становится легче дышать. Словно кто-то вытащил невидимый клин со спины и можно почувствовать свое тело и расправив плечи, кричать от радости.
Договариваюсь с дядей, что за вещами приеду на днях, обещаю навещать и звонить. Он проводит нас до калитки, прощаемся на позитивной ноте.
Макс открывает мне дверь БМВ, точно такой же, как у него была раньше. Но я вижу, что эта новая и запах кожи пока преобладает в салоне. В прошлой пахло им. У этой машины еще все впереди, Градов проникает быстро и надолго — и в салон автомобиля, и в сердце женщины, и даже под кожу.
Он заводит двигатель, подмигивает в своей ленивой манере, с чувством удовлетворения и трогается. Я знаю это выражение лица, оно такое, когда все идет, как ему нужно.
По дороге молчим под звуки тихой музыки какого-то старого плейлиста. Мне хорошо в этом молчании. И Максу тоже, я точно знаю.
А еще я точно знаю, что ни один мужчина в этом мире не смог бы вытащить наружу меня настоящую, кроме него.
Возможно, этому поспособствовало разнообразие эмоций, которые он во мне вызывал, возможно, мое состояние взаперти, из которого я искала выход, выплескивая это в чувствах. Но эта экспрессивная лавина накрыла меня с головой.
А потом он показал мне, что чувства можно выражать не только словами. Мы горели, выжигая друг друга дотла, а после снова возрождались из пепла и притягивались по закону собственной взаимной гравитации.
Я всегда считала себя спокойной и рассудительной, воздвигнув вокруг себя рамки допустимого и неприемлемого. Так бы, наверное, и жила, не появись в моей жизни стихия по имени Макс Градов. Он разжег такое пламя, подарил такие краски, что моя жизнь приобрела другие смыслы и ощущения. С ним я по-другому чувствую этот мир и сейчас мысленно обещаю себе, что сделаю все, чтобы он чувствовал рядом со мной то же самое.
  
Эпилог
 
— Алиса, доедай быстрее свои ягоды, спать пора, — говорю, загружая посудомойку.
Они с Максом сидят за столом, уплетая малину из одной тарелки и кривляются друг перед другом рожицами, на что Алиса заразительно смеется.
— Мама, ну можно еще мультик?
— Завтра в садик вставать, поздно уже. Мы и так на ночь глядя домой добрались.
— Мм, — делает она несчастное лицо — папа, уговори маму.
— Мама, ну разреши нам мультик, — говорит Макс — мы совсем недолго посмотрим, а потом Алиса быстро уснет, да, малыш?
— Да, меня папа уложит, а у тебя будет свободное время.
Две пары совершенно одинаковых глаз вопросительно смотрят на меня, а я так устала за сегодня, что нет моральных сил спорить.
— Двадцать минут.
— Ура! — хлопает в ладоши дочка.
Макс берет ее на руки, и они уходят в гостиную. Через минуту слышу звуки из «Король Лев» и комментарии Алисы.
Так уж сложилось, что папа у нас — добрый полицейский. Когда он приходит вечером с работы, эта егоза летит к нему на всех парах, запрыгивает на руки с криками: «Папа, кружи меня!» и в доме начинается армагеддон. Прятки, догонялки, мыльные пузыри, битва подушками, Макс ей позволяет слишком много и мне приходится тормозить эту вседозволенность.
Алисе недавно исполнилось три, но она уже, как истинная женщина, четко понимает свою власть над всеми мужиками в нашей семье. Дедушки, Артур, не говоря уже о Максе, никто не может ей отказать — папина харизма, ни дать, ни взять.
 
Внешне она похожа на меня, а вот глаза достались Градовские — карие, с огромными черными ресницами. Николай Семенович называет ее исключительно, куколкой.
Запускаю пылесос, делаю тесто для блинов, чтобы завтра подольше поспать, ставлю в холодильник и отправляюсь в гостиную.
День сумасшедший. Еще утром мы завтракали в Доминикане, где отдыхали две недели семьями со старшими Градовыми, потом многочасовой перелет и только к позднему вечеру попали домой. Устали нереально, кроме Алисы, которая долго спала в самолете, а перед снижением проснулась в самом бодром настроении.
Захожу в гостиную и прыскаю со смеху. Макс спит на диване под песню из мультфильма, а Алиса прицепила ему несколько заколок с бантиками на волосы и удовлетворительно рассматривает свою работу.
— Зайка, что ты делаешь? — снижаю голос и улыбаясь, подхожу к ним.
— Делаю папе красоту.
— Мальчики не носят бантики, ты же знаешь. Давай снимем?
— Нет! Пусть будет, я старалась.
— Алиса, папе не понравится.
— А мне нравится, пусть будет так.
— Ладно, пойдем спать.
Беру ее на руки, выключаю телевизор и поднимаемся в ее комнату. Уложил спать, смеюсь про себя.
— А мы еще поедем на море? — уже в кровати спрашивает дочка, зевая, глаза уже слипаются, но она все еще в эмоциях от поездки.
— Конечно поедем.
— Я хочу в этот отель, где мы были. Там самый лучший детский бассейн и горки.
Раньше, мы тоже много путешествовали, но она была маленькая, а сейчас уже делится воспоминаниями.
— В других отелях тоже такие есть.
— В другой стране?
— Угу.
— А папа мне еще обещал, что мы поедем кататься на лыжах. А там есть детские лыжи? А то я на больших не смогу.
— Даже не знаю, есть, наверное.
— Мама, а ты мне купишь туфельки, как у Евы?
— Ты имеешь ввиду чешки?
— Да, белые. Но лучше блестящие.
— Куплю, при условии, что ты сейчас закроешь глазки и уснешь.
— Хорошо, спокойной ночи, — она чмокает меня в щеку и устало закрывает веки.
— Спокойной ночи, золотце.
Смешная. В последнее время стала задавать миллион вопросов, рассуждать и делать выводы. Порой такие, что мы удивляемся, откуда в таком возрасте подобные мысли.
Недавно заметили, что все повторяет за Евой. Когда приходим к ним в гости, пытается пиликать на фортепьяно, а еще, затаив дыхание, подолгу смотрит видео с танцами коллектива Евы, пытается воспроизвести движения. И нужно признать, у нее получается. Вот и чешки уже просит, неугомонный ребенок. Обожаю, мой маленький мир и смысл, моя копия с глазами и характером Макса. Гремучая смесь, как говорил дядя.
Еще раз целую уснувшую Алису, беру с собой радионяню и спускаюсь вниз.
Макса в гостиной нет, а в нашей спальне уже горит ночник и расстелена кровать.
Мой муж выходит из ванной в повязанном вокруг бедер полотенце, улавливает меня взглядом, улыбается.
— Прости, отрубился.
— Мм, тоже мне переговорщик в бантиках, — смеюсь я.
Макс тоже начинает смеяться.
— Пошел почистить зубы, чуть не умер со смеху, когда увидел себя в зеркале.
— Алиса настояла, что тебе очень идет, и мы решили оставить так.
— Я так и понял. Ты устала? — переключается на другую тему, взгляд блуждает по мне, похоже, уснуть не получится.
— Если честно, предпочла бы поспать.
Он подходит, одной рукой обнимает за талию, обволакивая таким знакомым запахом геля для душа, другой заправляет выбившуюся из пучка прядь, за ухо.
— Давай ты сходишь в душ, а потом уже определимся с твоими предпочтениями, — снимает мой халат, оставляя в одном белье.
— Не определюсь, а капитулирую, ты хотел сказать?
— Хотел, но ты сама догадалась.
Выйдя из душевой, застаю Макса за пересмотром в телефоне наших фотографий с отдыха. В этот раз мы нафотографировались от души. И вообще поездка получилась замечательная. Столько эмоций, столько позитива, да и с Алисой уже полегче, подросла.