Разжигая пламя на снегу (СИ)

Набираю Башира.
— Алло!
— Что у вас?
— Один убит, остальные будут жить. У нас один из парней ранен, сейчас везем в больницу. На лесопилке уже менты работают, похоже, нас вели. Появились в аккурат, как мы там закончили. Сами мараться не захотели, явились на готовое. У тебя что? Догнал?
— Догнал. Он улетел в реку с моста.
— Бесповоротно?
— Уверен, что да. Дождусь, пока вытащат, чтобы убедиться и приеду. Скинь адрес больницы.
— Жаль… Хотел его сам задушить.
— Башир, зачем о такое дерьмо руки марать?
— Ладно, ждем тебя в больнице… Спасибо, Макс.
Полиция приезжает минут через сорок, вслед за ними спасатели, но я и так уже знаю, что этому гаду конец. Когда его вытаскивают, жалкое окровавленное зрелище не производит на меня никакого впечатления. Ни жалости, ни угрызений, ни страха, что мне предъявят погоню и покушение на убийство.
Дав коротко показания, и оставив свой телефон для связи, я просто сажусь в машину и уезжаю.
Перед глазами всплывает лицо Аслана. Башир познакомил нас, когда он был подростком, тогда мы не брали его в расчет, у нас уже была взрослая, не понаслышке, жизнь. Но малой упорно таскался за нами, куда только можно было пролезть и со временем стал выполнять какие-то поручения, потом и в какой-то драке себя проявил смело. А когда ему исполнилось восемнадцать, заявил, что больше не будет на побегушках, ему нужна работа, нормальная. Башир дал ему шанс, и он его оправдал.
Аслан всегда был не по годам взрослым, верным, брата боготворил, на него можно было положиться во всем.
В этом феврале он купил свою новую спортивную тачку, долго бредил ею, копил и, наконец, исполнил свою мечту. А еще собирался свозить маму на море в сентябре. Долго выбирал небольшой отель, чтобы поменьше народу, она стесняется со своим недугом находиться среди большого количества людей. А у сестры осенью планировалась свадьба, которую теперь отменили. Вот так один упоротый придурок покромсал жизнь, планы и простое человеческое счастье целой семьи.
А теперь его смерть на мне. И если что-то или кто-то есть там, наверху, то я готов ответить за то, что сделал. Пришлось бы выстрелить, рука бы не дрогнула, мне все равно как, в живых бы я его уже не оставил ни при каких обстоятельствах. Пусть еще скажет спасибо, что вышло вот так. Не удери он от Башира, не знаю, что бы он с ним сделал.
Домой попадаю уже вечером, принимаю душ, заваливаюсь на кровать и тупо пялюсь в потолок. Накрывает состояние выпотрошенной рыбы, мне бы радоваться, что все закончилось, но внутри пустота. Нужно возвращаться в привычную жизнь, а я потратил все силы на этот марафон и просто хочу покоя.
Сегодня отлежусь, а завтра поеду к Лизе. От одной мысли неприятно отзываются внутренности. Поймет ли? Столько времени прошло, вдруг ей хватило, чтобы остыть и понять, что ей и без меня неплохо.
Как будто, прочитав мои мысли, звонит Разумовский.
— Алло! — меньше всего сейчас хочу слышать его.
— Добрый вечер. Слышал новости про Ваню.
— И?
— Говорят, погоня за ним была…
— Кто говорит?
— Люди из органов.
— Им виднее.
— Только вот непонятно, умер он или жив остался…
Вот лиса хитрож*пая, не так, так эдак подкатится.
— Умер. Можешь спать спокойно.
— Спасибо тебе…
— Пожалуйста. Как Лиза?
— Плохо.
— Почему? Что-то случилось?
— Да, но об этом тебе лучше с ней.
— Всеволод Иванович, мне не до загадок. Говори уже.
Пауза в трубке напрягает нешуточно. Сажусь в кровати, мне вот совсем не нравится его молчание. Слышу громкий вздох и хриплое:
— Она беременна.
Спинной мозг простреливает судорогой, сердце пускается вскачь. От потрясения теряю дар речи.
— Чего молчишь? Доигрались? Весело, наверное, было всем вокруг лапшу вешать? Меня дураком выставили, твои поди, тоже не знают, при каких обстоятельствах вы познакомились?
— Лиза дома?
— Дома. Но говорить тебе о ребенке не собирается. Слишком тяжело дался ей ваш разрыв.
— Ну ты-то точно знаешь этому причины.
— Хочешь, чтобы я тебя оправдывал в ее глазах?
— Нет, бл*дь, хочу, чтобы дальше меня закапывал и втирал, что я с ней играюсь.
 
— Я вообще ей в этот раз ничего не говорил. Ей и без того не сладко было.
— Я сейчас приеду.
— Давай уже завтра. Она поднялась в свою комнату, может даже спит.
— Я-сейчас-приеду!
Отключаюсь, спешно одеваюсь и выхожу из дома. Взбодрил Разумовский. Беременна! Как уложить эту мысль в своей голове? Похоже, у меня грядут большие перемены.
  
Глава 35
 
Лиза
Хоть только девять вечера, ночь давно вступила в свои права. Дни стали намного короче, с улицы веет осенью, обволакивая душу тоской. Отметаю первую мысль закрыть балкон и завалиться на кровать, укрывшись с головой одеялом. Так я делаю уже три вчера кряду, а потом не сплю, составляя планы на будущее. И ни один из них не выглядит привлекательным. Утром, конечно же, обеспечена головная боль.
Надеваю махровый длинный халат, закутываюсь в плед и выхожу на балкон. Он у меня небольшой, но уютный диванчик с подушками и завитая виноградной лозой, незастекленная панорама с видом на соседские крыши, компенсирует недостатки площади.
Усаживаюсь, поджав под себя ноги, и любуюсь огоньками светящихся окон на фоне неба и темных крыш. В комнате я оставила включенным только торшер, тусклый свет проникает через стекло на балкон и слегка освещает половину пространства. Где-то в листве стрекочет кузнечик, из соседнего двора слышен лай собаки.
На улице с парадной стороны дома остановилась машина, звук хлопнувшей двери заставляет прислушаться. К нам, что ли? Да нет, наверное, кто-то остановился по своей надобности. Становится совсем тихо, даже кузнечик прерывает свою трель. А минут через десять дверь моей спальни открывается, и кто-то входит. Напрягаю слух, дядя? Но на балконе передо мной появляется Градов.
Вскакиваю с дивана, не веря своим глазам. У меня что, помутнение рассудка? Он в нашем доме? В такое время, да и как вообще?
Сердце, словно сумасшедшее, забивается в бешенном ритме, пульсация в висках такая, что кажется разнесет черепную коробку вхлам.
Сморю, как на привидение. Живой или глюк?
— Привет, — говорит осторожно.
— Привет, — дается с трудом, голос дрожит.
— Мне многое нужно тебе рассказать.
— Как ты сюда попал?
— Твой дядя открыл мне дверь.
— Ты пришел забрать долг? — не знаю почему задаю именно этот вопрос, но других вариантов его позднего визита у меня сейчас нет.
— Лиза, — он делает ко мне шаг и оказывается рядом — не говори ерунду, я пришел к тебе.
Машинально отстраняюсь, что вообще происходит? Сначала больше месяца полного игнора, теперь пришел говорить в такое время, прямо ко мне в спальню.
Он видит, что я в замешательстве, молчит, дает прийти в себя. Просто рассматривает, каким-то странным взглядом: губы, грудь, живот. Он знает? Или я себе надумала? Адреналин бьет фонтаном и заполняет каждую клетку.
— Почему так поздно?
Сама не знаю, спрашиваю про время или о том, насколько он пропал.
— Давай зайдем в комнату, — разжимает он мою руку, которой я удерживаю скрещенные края пледа у себя на груди.
Его теплая ладонь касается моей, и я понимаю, что моя холодная и максимально напряженная кисть, сжимает края, а остальная часть пледа упала с плеч и болтается где-то внизу. Он слегка обнимает за плечи и ведет меня в спальню, иду, как заторможенная, в голове лишь одна мысль: сказать или сначала выслушать. Возможно, после того, что скажет он, говорить о беременности не захочется вовсе.  К ни го ед . нет
Макс закрывает балконную дверь, включает свет, усаживает меня на кровать, а сам садится на пуф напротив.
— Я знаю, что ты сейчас будешь возмущаться, но очень тебя прошу, выслушай меня до конца.
— Хорошо, — сердце еще немного подрагивает.
Макс выглядит измотанным, но спокойным и сосредоточенным. Я немного успокаиваюсь, непроизвольно сильнее кутаюсь в халат и показываю всем своим видом, что я его внимательно слушаю.