Полководец. Война генерала Петрова
Так прапорщик царской армии нашел свое настоящее призвание, став командиром Красной Армии.
После подавления чехословацкого мятежа в 1919 году Петров воевал с уральскими белоказаками. Белоказаков бил хорошо, а вот сам попал в плен к молодой казачке — Зое Павловне Ефтифеевой. Полюбил ее, женился. Тут целый роман можно было бы написать, потому что у молодой жены отец и два брата служили у белых. И, может быть, новый их родственник не раз сшибался с ними в сабельных атаках.
В 1920 году Петров воевал с белополяками на Западном фронте. А в мае 1922 года 11-я кавалерийская дивизия, в которой он служил, была переброшена в Туркестан для борьбы с басмачеством.
В 1924 году родился у Петровых сын Юрий, мой будущий школьный товарищ.
Каким был Петров в те годы, хорошо видно из письма его родственницы, которое я привожу полностью:
«Уважаемый Владимир Васильевич!
Я старшая племянница Ивана Ефимовича, дочь его сестры Анны… Низкий поклон Вашей семье за то, что похоронили нашу незабвенную тетю Аню, которая всем нам была второй матерью.
Дядю я помню начиная с Гражданской войны — когда он, командир эскадрона, в составе Конной армии С.М. Буденного воевал с белополяками. Наша мама учительствовала и заведовала сельской школой в Белоруссии.
С нами жила и бабушка Евдокия Онуфриевна (мать И.Е. Петрова. — В.К.), а в 1919 году приехала к нам жить и Зоя Павловна — тетя Зоя.
В этот период (в течение трех лет) дядя использовал малейшую возможность бывать у нас. В буденовке, в шинели до пят, шинель и гимнастерка с «разговорами», он казался нам былинным богатырем.
В школе после революции стало восемь учителей, и все молодежь (в том числе и Зоя Павловна). По натуре он был очень общительный и веселый. С его приездом все оживало, искрилось весельем — все вертелось колесом. (Вот таким был и Юра!) Неиссякаемый на выдумки, шутки и остроумные розыгрыши, дядя Ваня неплохо пел, отлично танцевал, играл на гитаре и мандолине. У моей мамы тоже был хороший голос — каждый вечер импровизированные концерты, на которые сходилась молодежь двух деревень. Таким был дядя в молодости.
В 1929 году нашего отца, учителя, организатора первого колхоза, убили кулаки… Мама осталась с нами четырьмя (мне — 14 лет, Гале — 10, Вере —7, Володе—2 года) и бабушкой. С первых же дней Иван Ефимович помогал нам чем только мог и морально и материально, во многом заменил отца, каждый отпуск бывали они у нас с тетей Зоей и Юрой! Бывали и мы у них в Ашхабаде, Душанбе и Ташкенте. Несколько лет в нашей семье жил и учился Юра. Почему? Да просто дядя Ваня хотел, чтобы Юра не рос баловнем, чтобы знал нужду, привыкал к работе. Мама, опытный педагог, и домашний наш воспитатель — бабушка вырастили нас работящими, честными людьми. Для всех нас Юра был не двоюродный, а родной брат. Не могу без слез писать — самых наших дорогих маленьких братиков нет в живых, честно и храбро воевали, не щадя своих жизней.
Несмотря на огромную занятость, дядя находил время писать частые, подробные письма, а если от мамы поступал сигнал, что кому-то из нас надо его авторитетное слово, то писал тому, кого это касалось. Письма никогда не были нравоучительными, дядя как бы обсуждал возникшую проблему. Тактично высказывал свое мнение и советы, жаль, что во время войны переписка не сохранилась.
Владимир Васильевич, не могу не вспомнить про нашу бабушку — Евдокию Онуфриевну — мать Ивана Ефимовича. Дядя был на нее очень похож внешне, да, вероятно, и во всем остальном. Бабушка была совершенно неграмотная, но природный ум, колоссальная работоспособность заменили ей образование. Это была мудрейшая женщина — мать и бабушка, друг и товарищ молодежи. Моя мама преподавала в две смены русский язык и литературу, дома гора тетрадей, и все же при помощи бабушки и тети Тани всему нас научили, дали высшее образование. Бабушка на копейки поденщицы дала образование своим детям! С нею можно было делиться всем — встретить понимание, умный совет, сочувствие и помощь. Была бабушка и требовательна к себе и ко всем нам…
Мы имели право на личные дела тратить не более двух часов в день. У каждого были свои обязанности в семье, Евдокия Онуфриевна следила, чтобы выполнялось все хорошо, а не "лишь бы с рук долой ” (это ее выражение). На всякий случай жизни у нее были мудрейшие народные поговорки. Начинается год, бабушка вечерком посидит часок сосредоточенно и выложит на год вперед, когда новолуние, когда «полная луна», сколько недель поста и когда какой праздник…
Выйдет, посмотрит на «молодичок» в новолунье — и прогноз погоды на месяц. После революции аптечных лекарств не было. Бабушка собирала травы и успешно лечила нас да и многих соседей. Я даже сейчас применяю многие бабушкины рецепты для детей и внуков. Любую невзгоду она переносила мужественно и спокойно, с величайшим самообладанием! У дяди эта черта от нее, да и мы бы были другие, если бы не бабушкино воспитание. Вот какая мать Ивана Ефимовича, вот какая наша бабушка была…
8 августа 1982 г.
Днепропетровск.
Екатерина Трофимовна Маслова».
ИЮЛЬ 1941 ГОДА
Итак, Петров в Одессе формирует полки своей новой кавалерийской дивизии.
По служебным делам ему часто приходилось бывать в штабе армии. Здесь в те дни Иван Ефимович познакомился с человеком, который надолго вошел в его жизнь близким другом. Это был полковник Николай Иванович Крылов, он работал тогда заместителем начальника оперативного отдела Приморской армии. Вот что писал Крылов, уже став маршалом, в своих воспоминаниях «Не померкнет никогда» о первой встрече с Петровым:
«Генерал Петров ходил в кавалерийской портупее и в пенсне, которое иногда, в минуты волнения, вздрагивало от непроизвольных движений головы — последствие, как я узнал потом, давнишней контузии.
В его облике, своеобразном и запоминающемся, в манере держаться сочетались черты прирожденного военного и интеллигента, что, впрочем, было характерно не только для внешности Петрова.
А вообще Иван Ефимович принадлежал к людям, сразу располагающим к себе, внушающим не просто уважение, но и чувство симпатии, приязни».
Иван Ефимович и сам мог буквально с нескольких фраз понять, оценить человека, разглядеть одаренность или ограниченность собеседника, его честность или же скрытность, прочные знания в военном деле или же стремление «свою образованность показать».
Крылов, крепкий, коренастый, с крупными чертами типично русского лица, располагающий к себе простотой обращения и готовностью помочь, понравился Петрову с первой же беседы. Вдумчивый, широко эрудированный в военных вопросах, объективно оценивающий создавшуюся обстановку на данном участке фронта и в стране в целом, Крылов в этой беседе говорил и держался непринужденно. Однако непринужденность его проявлялась только в свободной манере суждения. Как профессиональный военный, он конечно же не позволял никакой фамильярности в разговоре с Петровым — не потому, что мало его знал, а просто потому, что подобное отношение даже к близко знакомым людям ему было несвойственно. Крылов был простым человеком в самом высоком значении этого слова, но не простачком.
Однажды вечером, когда в штабе было затишье, они поговорили подробнее обычного.
Иван Ефимович попросил рассказать, как начались боевые действия здесь, на юге, и в силу каких причин они тут сложились более или менее удачно.
Николай Иванович сказал следующее:
— Причиной, на мой взгляд, является то, что перед нападением фашистов мы успели здесь кое-что сделать. Особенно мне хочется подчеркнуть в этом отношении настойчивость начальника штаба Одесского военного округа генерал-майора Захарова. Матвей Васильевич оценивал обстановку правильнее, чем другие, поэтому в последние предвоенные дни делал все, чтобы встретить фашистов в полной боевой готовности. Он лично докладывал в Генеральный штаб о том, что в непосредственной близости от государственной границы появляются все новые и новые части. Шестого июня тысяча девятьсот сорок первого года Захаров говорил с начальником Генерального штаба и убедил его в том, что необходимо срочно перебросить Сорок восьмой стрелковый корпус, которым командовал Малиновский, поближе к границе. В двадцатых числах июня намечалась полевая поездка штаба округа со средствами связи. Опять-таки чувствуя, что обстановка уж очень накалилась, Захаров стал убеждать командующего округом генерала Черевиченко, чтобы он не отрывал штаб от войск и отменил эту поездку. Черевиченко, человек дисциплинированный, не хотел нарушать ранее утвержденный план наркома обороны и колебался. Генерал Захаров понимал: тут уже нельзя заботиться о добрых взаимоотношениях, и официально заявил командующему, что просит доложить наркому его соображения. Черевиченко доложил, и маршал Тимошенко ответил, что он согласен с мнением начальника штаба округа. Получив поддержку со стороны наркома обороны и поняв, что у него такая же настороженность, Захаров предложил командующему округом в порядке проверки плана мобилизационной готовности поднять армейское управление и развернуть его в Тирасполе. Теперь, после разговора с Тимошенко, командующий уже не возражал, а поддержал предложение Захарова. Буквально накануне нападения гитлеровцев армейское управление прибыло в Тирасполь, успело развернуться там и приготовиться к работе. Захаров взял на себя большую ответственность еще за одно дело. Вы ведь знаете, Иван Ефимович, как перед войной нас всех строго предупреждали: не поддаваться на провокации, не давать никаких поводов противнику думать, что мы готовимся к боевым действиям. И вот в этой обстановке Матвей Васильевич не побоялся и отдал распоряжение штабам и войскам подняться по боевой тревоге, выйти из населенных пунктов и занять районы, предусмотренные мобилизационным планом.