Аристократы улиц (СИ)

Я ещё немного поболтал с Влоком, а потом направился домой.
Ну что ж, можно радоваться — у нашего рода появился первый привязанный дух места. Правда, нормальное место для него ещё предстоит построить.
Но хорошая баня нам в любом случае не помешает, а опытный банник гораздо лучше молодого. Он и правда сможет сделать так, что парение значительно, хоть и временно, увеличит магические силы.
Сама собой напрашивалась ассоциация из компьютерных игр старого мира. Типа сходил в баньку — получил плюс пять к магии.
Примерно так оно и работало, просто невозможно было измерить «бафф» в цифрах.
Белослава с помощью Добраныча убрала весь набросанный в дом навоз в одну дальнюю комнату. Мама отказалась работать и продолжала предаваться унынию на крыльце.
Меня беспокоило и раздражало такое её состояние. Сейчас нам всем нужно напрячься и действовать, а не горевать без толку.
Впрочем, я её понимаю. Внезапная смерть мужа, убийство пасынка, а сразу следом — изгнание. Всё изменилось неожиданно и резко, мама просто не успела сориентироваться.
Надеюсь, что со временем, и особенно когда дела начнут налаживаться, она придёт в себя.
А то, что дела наладятся, я нисколько не сомневался. Просто потому, что я работал над этим. Когда работаешь — всегда приходит результат.
— Мам, — я сел с ней рядом на скрипучее крыльцо и обнял за плечи. — Идём в дом, холодно.
— Я не хочу туда идти, — глухо отозвалась она.
— Знаю. Я тоже не хочу.
— Домовой рассказал, что ты банника подчинил. Зачем он нам?
— Как зачем? Поможет с хозяйством разобраться. А потом мы баню построим, он нас парить будет как положено.
— Ох, Эспер, — мама покачала головой. — Хотела бы я иметь твою уверенность. Какое хозяйство, какая баня? Мы живём в развалинах, у нас даже кроватей нет.
— Посмотри на меня, — сказал я. — Ну же, посмотри.
Мама нехотя подняла лицо. Я поймал её взгляд, улыбнулся и сказал:
— У нас всё будет прекрасно. Отныне мы новый род, род Терновских, а я — его глава. И я тебе обещаю, что мы станем великими. Ни о чём не думай, доверь всё мне. Просто помогай по мере сил, хорошо?
Пока я это говорил, глаза матери всё больше наполнялись слезами, и в итоге она расплакалась. Я прижал её к себе и крепко обнял.
— Как же ты вырос, Эспер, — всхлипнув, сказала мама. — А я помню, как впервые взяла тебя на руки, когда ты родился…
«Ты не поверишь, но я тоже помню», — подумал я, но решил не говорить вслух. Вместо этого спросил:
— Так ты мне веришь?
Мама ничего не ответила. Пару раз судорожно вздохнув, она отстранилась от меня. Взглянула на луну, вытерла слёзы и сказала:
— Нет. Прости меня, Эспер, но я тебе не верю. Я вообще не верю, что у нас когда-нибудь всё будет по-прежнему.
— По-прежнему уже не будет. Но будет лучше, — я поцеловал мать в висок и встал. — Пожалуйста, отдохни хоть немного. Тебе надо будет проследить, чтобы парни поработали как следует.
— Какие парни?
— Те самые, что набросали навоза. Я их приведу и заставлю вылизать весь дом. Доброй ночи, матушка, — я коротко поклонился и отправился на дорогу.
— Эспер! Куда ты?
— Я же сказал, — ответил я не оборачиваясь. — Приведу тех, кто нагадил в нашем доме.
Конечно, я понятия не имел, где искать Трофима и его дружков. Но предположения были. В конце концов, раз они считают себя королями окраин, то и жить должны где-то здесь.
Наш дом стоял на отшибе, всего в полукилометре от защитного купола, окружающего Дальнегранск. Неудивительно, что какая-то нечисть ухитрялась пробираться и выбирала своим обиталищем именно эту лачугу.
Другие дома находились ближе к городу. Пара десятков изб на одну семью и несколько двухэтажных бараков. Этакие местные трущобы.
Искать Трофима даже не пришлось. Я постучался в несколько домов, и мне сказали, где именно живёт «гроза окраин». Оказалось, что в одном из бараков, вдвоём с матерью. Квартира номер три.
— Кто там? — раздался неприятный женский голос, когда я постучал в дверь.
— Эспер Терновский. Мне нужен ваш сын.
— Зачем?
— Откройте дверь, и я всё расскажу.
 
— Не открою! Ты кто такой вообще?
— Ты глухая, женщина? — я наклонился к двери, чтобы ей лучше было слышно. — Меня зовут Эспер. Я тот самый дворянин-изгой, который приехал в город позавчера.
— Ну и что? — нагло перебила мать Трофима.
Судя по голосу, она была если и не пьяна, то под градусом. И я невольно вспомнил собственное раннее детство в прошлом мире. С такой мамашей вряд ли можно надеяться на светлое будущее, как бы ты ни старался.
На мгновение даже стало жаль Трофима. Верней сказать, я понял, в чём причина его озлобленности и почему он так пытается возвыситься, унижая других.
— Слушай. Утром твой сын напал на меня и я немного его проучил. Он не усвоил урок, и вечером закидал мой дом камнями и навозом. Напоминаю, что я дворянин, и за такой проступок твоему сыну грозит каторга. Но есть другой вариант, — я немного помолчал. — Хочешь послушать?
Лязгнул замок, и дверь приоткрылась. Я увидел мать Трофима и почувствовал исходящий от неё запах перегара. Да, всё именно так, как я и думал.
Когда-то женщина, похоже, была красивой. Но годы и алкоголь не пощадили её.
— Не хочу, — сказала она. — Ты что думаешь, если знатный, то можешь вот так по ночам в чужие дома врываться?
— Я разве врываюсь? Я пришёл решить вопрос мирно. И не с тобой, а с твоим сыном. Он дома?
— Какая тебе разница, дома он или нет?
Я тяжело вздохнул. Как непривычно, чёрт возьми, прорываться через эту быдлоту. Общаться с другими дворянами по-своему тяжело, в разговоре с ними нужно уметь лавировать и улавливать тончайшие намёки. Но иметь дело с такой грубой непосредственностью ничуть не легче.
— Объясняю. Если твоему сыну уже есть восемнадцать, за нападение на жилище дворянина он отправится на каторгу. Если же нет, тогда на каторгу отправишься ты, а он уедет в детский дом. И я в любом случае сдеру с вас столько денег, что придётся продать даже эту халупу.
Женщина быстро сдалась:
— Хватит, поняла, — опустив глаза, пробормотала она.
— Уверена? Мне почему-то кажется, что люди в Дальнегранске вообще забыли, в каком мире живут. С аристократами нельзя вести себя так же, как с обычными людьми.
— Только нотации не надо мне читать, — проворчала мать Трофима. — Короче, восемнадцать ему уже есть. Дома нет его. Скорей всего, опять на поляне со своими дружками.
— Что за поляна?
— Да там, по правой стороне от дороги, — она махнула рукой. — Холм стоит, за ним перелесок, вплотную к куполу. Вот в этом перелеске поляна, где они собираются.
— Понятно. Тряпка и ведро есть?
— Чего?
— Тряпка и ведро. Твоему сыну предстоит ими поработать.
Скоро я, насвистывая и размахивая пустым ведром, шёл на обозначенную поляну. Издалека услышал гогот, а потом увидел костёр и тёмные силуэты вокруг.
Надеюсь, что снова драться не придётся. Устал я сегодня, а завтра на работу.
Б-р-р. Как неприятно звучит: завтра на работу. Надо как можно быстрее открыть какое-нибудь дело, чтоб не приходилось пахать за копейки по чужой указке.
— Э! Кто идёт?
Меня заметили, только когда я приблизился вплотную. Смех сразу стих, подростки напряглись. Здесь было человек шесть или семь парней и три девушки. Трофима я заметил сразу — он сидел на бревне, обнимая одну из девчонок за талию. Даже в темноте было заметно, как он побледнел.
— Вечеринка окончена, навозники, — сказал я и злобно улыбнулся.
  
Глава шестая
 
— Трофим! Лови.
Я бросил ведро. Парень, чтоб оно не прилетело ему в голову, вынужден был поймать. Девчонка рядом с ним коротко взвизгнула и отскочила в сторону.
— Это чё? — непонимающе спросил Трофим.
— Ведро. Взял у твоей матери. Собирай всех тех, кто кидал навоз в мои окна. Будете отмывать.
— Слышь, да это не мы!
— Не пытайся врать. Вас видел мой домовой. Там точно был ты и некий Егор, — я обвёл взглядом притихших подростков. — Кто из вас, придурков, Егор?