Вызов тебе (ЛП)

Я на секунду закрыл глаза и попытался успокоить своё сбитое дыхание, затем почувствовал, как нежные пальцы скользят по моему затылку. Я вздрогнул, совсем не имея проблем с тем, к кому я прижимался, и кто сейчас гладил меня, как своего любимого питомца.
Я действительно накинулся на Баша как чёртово животное, так ведь?
Чёрт.
Я поднял голову, желая убедиться, что он в порядке, прежде чем… что? Чем я сбегу к чертям подальше? Нет, я не собирался этого делать. Я был не таким человеком, и не важно, насколько всё сейчас смешалось у меня в мозгах, я не собирался срываться на нём. В конце концов, посмотрите, куда привела меня неуместная злость в первый раз.
Голова Баша прижималась к двери, и его пальцы выскользнули из моих волос. Он позволил своей руке упасть сбоку, в каком-то грациозном танцевальном движении, и я отвёл секунду на то, чтобы на него посмотреть.
Эти знающие глаза сейчас были закрыты, а его губы опухли и покраснели от поцелуев. Над его ключицей я заметил красное пятно.
Чёрт меня побери, это я сделал? Ответ был чертовски очевидным, но увидев визуальное подтверждение того, насколько я вышел из-под контроля, я осознал всё немного сильнее.
Я сделал шаг назад, на меня обрушилась реальность всего происходящего, и тогда я понял, что Баш полностью обнажён. Он был не с голым торсом, даже не прикрыт халатом. Нет, он был на сто процентов обнажён.
Чёрт. Возьми.
Я моргнул один раз, два, затем быстро опустил глаза, почему-то чувствуя себя так, будто вмешался в личное пространство Баша — насколько это было глупо? Я только что кончил на этого парня, боже, и наоборот. Я был довольно уверен, что он осознавал, что обнажён.
— Ты там в порядке, лейтенант?
Тот факт, что он замечал мои волнения даже не открывая глаз, показывал, какой он интуитивный. А ещё, видимо, какой я чертовски предсказуемый.
— Эм, да, я…
Глаза Баша медленно открылись.
— Потерял дар речи при виде всего моего обнажённого великолепия?
Он поднял руку к дверной раме над головой, раскрывая себя ещё больше, и я чуть язык не проглотил. Одно про этого парня можно было сказать наверняка: он знал, чем обладает, и не боялся это использовать.
Я прочистил горло.
— Эм, можно и так сказать.
Баш оттолкнулся от двери и подошёл ко мне, абсолютно ничего не стесняясь. Он опустил глаза на мой член, всё ещё открытый для обзора, и мне понадобились все силы, чтобы не прикрыться руками.
— Что ж, не переживай, красавчик… У меня достаточно слов для нас обоих. И это было очень горячо, Мистер Пожарный.
Мои губы дёрнулись сами по себе.
— На самом деле, — Баш пробежался двумя пальцами вверх по моей руке, — я бы даже рискнул сказать, что ты определённо красивейший пожарный Чикаго.
Я усмехнулся.
— Ты так думаешь, да?
— Я хочу сказать, что ты определённо умеешь управляться со своим… — он опустил взгляд на мой пах, — … шлангом.
А теперь я смеялся. Как это было возможно, чёрт возьми?
— Ты смешной.
Баш посмотрел на меня с волчьим оскалом.
— И голый. Не забывай, что я очень голый.
— Будто это возможно.
— Я рад, что ты согласен, — Баш обошёл меня вокруг и, как можно небрежнее, прошёл по мраморному полу в зону гостиной. Воспользовавшись возможностью прикрыться, я засунул свой удовлетворённый член обратно в джинсы и поморщился от липкости.
Да, это никогда не было приятно.
— Я собирался предложить тебе полотенце, дикарь.
Я повернулся и увидел Баша, стоящего у одной из дверей.
— Всё нормально, я…
— Чертовски некомфортно себя чувствуешь?
— Не все так свободно чувствуют себя со своим… телом, как ты.
— И очень жаль, особенно с таким телом, как у тебя. Но раз ты хочешь сохранить свою скромность, как насчёт душа? Я могу отправить одежду в стирку, и как только они закончат, ты сможешь поехать домой с нетронутым достоинством.
Я не был уверен, что это было — может надменный сарказм от мужчины, которому так легко со своей обнажённостью, что он ходил словно по подиуму — но мне хотелось только зацеловать его до смерти.
Баш не был похож ни на кого из моих знакомых, и его самоощущение было невероятным.
 
— Мне бы не помешал душ.
— Я так и подумал. Идём, — он кивнул, чтобы я шёл за ним, и когда я прошёл в спальню, она оказалась на удивление пустой. Нигде не было чемоданов Баша, ничего не лежало на тумбочках или на столе под большим телевизором.
— Где все твои вещи? Я думал, из пожара удалось немного спасти.
— Удалось, но нанесённый дымом ущерб отправил меня на шоппинг, — Баш повернулся в сторону присоединенной ванной, но когда я не пошёл за ним сразу, он оглянулся через плечо. — Оу. Ты думаешь, что это моя комната.
— Разве нет?
На его губах появилась широкая, довольная улыбка.
— Она может ею быть, если ты захочешь. Я подумал, что тебе нужно собственное пространство на ночь.
— На ночь? Я не останусь ночевать.
— Ты не вымотался после упорной работы во время суточной смены? Не говоря уже о том, как ты потрудился надо мной, — он указал жестом на кровать. — Пятизвёздочный матрас только и ждёт, что ты им воспользуешься, и поверь мне, ты сумасшедший, если не воспользуешься моим предложением. Не говоря уже о том, что твоя одежда будет готова только к утру, так что если ты не хочешь одолжить один из моих невероятных нарядов…
— Кровать звучит отлично, — быстро ответил я, не осмелившись представлять, как буду втискиваться в какие-то чертовски узкие штаны. Это будет терроризмом не только по отношению к Чикаго — это будет терроризмом по отношению ко мне. — Спасибо.
— Хорошо. Полотенца здесь, и если я тебе понадоблюсь, моя комната за соседней дверью. Одежду просто сбрось на пол, и я отправлю её в химчистку.
Сбросить одежду, да? Я полагал, что Баш не увидел меня настолько полно, насколько я его, но как только эта мысль промелькнула у меня в голове, он подмигнул мне и пошёл к двери.
— Ты не пойдёшь в душ? — спросил я.
— Пойду, конечно.
Оу, ого. Ладно, я не так всё понял. Я предположил, что душ только один, но это был пентхаус, так что, конечно же, их будет больше одного.
— Верно, да.
Я так и знал.
Он остановился в дверном проёме и приподнял бровь.
— Если только ты не хочешь, чтобы я присоединился…?
Хотел ли я, чтобы он присоединился? Я даже не знал, может потому что мой мозг взорвался в коридоре, и я всё ещё пытался собрать его обратно по кусочкам.
— Не спеши, — сказал он, а затем закрыл за собой дверь. Без его огромной личности, заполняющей комнату, стало немного пусто, но Баш будто понял, что мне нужно побыть наедине с собой.
Я сбросил обувь и одежду, оставляя их кучей на полу, а затем прошёл в ванную… если можно было это так назвать. Она была больше моей комнаты в нашей квартире, в душевую кабину могло поместиться минимум десять человек, а в ванне можно было плавать. Чёрт, вот так живёт один процент людей, да?
Я хотел принять быстрый душ, но как только струи воды ударили в меня — а их было три — я почувствовал, как каждая унция напряжения начинает покидать моё тело. Я не знал, как долго там пробыл, прежде чем вымыться начисто, но Баш сказал не спешить, и я не спешил.
Вытеревшись, я обмотал полотенце вокруг талии и вышел из ванной. Куча грязной одежды исчезла, и на кровати лежал свежий, белый махровый халат.
Я слегка хохотнул от того факта, что это был не сатин или шёлк, и не было украшений в виде какого-то смелого дизайна, но опять-таки, это шло только Башу. Я надел халат и повесил полотенце обратно в ванную, прежде чем пойти узнать, в какой цвет Баш будет одет сегодня вечером.
Ответом был глубокий красный, покрытый белыми цветами, но сегодня на Баше были только штаны, пока он ходил по гостиной, включая свет.
— Сколько у тебя разных пижам?
Баш обернулся и усмехнулся, и меня снова ударило осознанием, насколько он поразительный.
— Я изобличу себя, ответив на этот вопрос, но сколько наборов пижам у меня с собой в Чикаго? Всего семь.