Собственность Шерхана (СИ)
К ее дому подъехали, я на улицу вышел, оглядываясь. Халупа халупой, старый, покосившийся барак. Открыл подъезд, завоняло мочой и кошками. Поднялся на второй этаж, дверь на хлипких петлях. Хватило одного удара, чтобы она открылась.
Зашел внутрь. Коммуналка, видимо, длинный коридор упирался в кухню. Пошел на голоса, руку с пистолетом вниз опустил. Как тут жить можно было? Нищета, полы под ногами скрипят, дом того гляди и развалится. Не удивлюсь, если еще и толчок уличный.
На кухне застал отличную картину. Баба без возраста сидела на коленях у мужика, по внешности на армянина похож. На столе облезлая скатерть, поверх — бутылка с водкой, на самом дне осталось, две стопки, закуска.
— Ты кто? — окинула меня мутным взглядом баба.
— Где Лиза?
— Лиза, — икнула она, — уехала твоя Лиза к принцу из сказки. Опоздал, басурманин.
Глава 7
Лиза
Сердце пропустило удар, почти до боли сжался живот. Малыш внутри затаился в страхе, а потом забился, упираясь в меня руками и ногами — ему не нравилось, когда так тесно.
Я велела себе дышать во что бы то ни стало. А ещё — петь. Петь — самое главное, мой голос давал деньги и мне, и моему нерожденному ещё ребёнку. Последний куплет. Припев повторить два раза — кто придумал такие длинные припевы? А потом спуститься со сцены, у меня небольшой перерыв. Обычно в это время я просто отдыхаю, пью воду, а сейчас…
— Мужчина такой темноволосый, — торопливо сказала я начальнику охраны. — Несколько минут назад вывели из зала, вы знаете, кто это?
Мужчина посмотрел на меня, как на дурочку.
— Если бы я знал всех местных алкашей… В коридоре подожди.
Никаких алкашей в это заведение не пускали, а если и пускали, то таких богатых, что сами им в попы дули и пылинки сдували. А я…я увидела мельком только, но почему-то почти уверена была — это Шерхан.
И страшно так стало. Вспомнились дни, проведённые с дядей. Бесконечная, выматывающая гонка на автомобиле, из города в город, без ночевок и остановок — и слава богу, он не трогал меня, спешил. Но его слова…
— Думаешь, нужна ему? — смеялся он, а в салоне машины пахло алкоголем и немытым мужским телом, меня тошнило ужасно, часто так, я все боялась, что он догадается, что я беременна, и уничтожит и моё дитя, и меня. — Да он ненавидит нас. Весь наш род, деточка. Ты бы видела его радость, когда он убил твоих родителей… А ведь мать твоя у меня на руках умерла, все просила позаботиться о тебе… Дяденька позаботится. А ебарь твой, никакой он не тигр, шакал, распечатал девочку, просто назло… Он попользовался тобой и все.
Сотни слов и все об одном. Каждое из них прожгло дырочку в моей душе, и теперь она словно решето. И сейчас…мне страшно. Я не знаю, кого больше боюсь, дяди или Шерхана и почти уверена, начальник охраны не договаривает мне. Лжет. Я слышу, что он кому-то звонит, но слов не разобрать. Потом выходит ко мне.
— Постоянный клиент это, Витька Череп, иди, птичка, пой. Не волнуйся из-за ерунды.
Я почти поверила в то, что это какой-то Витька. Отработала, вернулась домой. Точнее, меня довезли — Давид дал мне водителя. Сказал — чтобы не задавили нигде. Его забота меня пугала, я успела чётко понять — за все в этой жизни платить приходится.
Квартира была огромной и почти пустой — только спальня и кухня обставлены, в остальных комнатах пусто и голая штукатурка на стенах, похоже и правда скоро ремонт. В дверях меня встретила Снежинка.
— Что, моя хорошая? — заботливо спросила я.
Она потерлась мне об ноги и повела к корзинке, в которой спал единственный выживший котенок. Бледно-рыжий, такой слабый, что не пищал даже, только спал все время.
Всю ночь мне Шерхан снился. Во сне говорил, что я отняла у него кое-что. Его ребёнка. И ребёнка надо вернуть. Проснулась — живот снова тугой и твёрдый, надо к врачу… Я, которая ещё недавно хотела с моста прыгнуть, с тревогой прислушивалась к своим ощущениям.
Снежинка снова волновалась. Я взяла котёнка на руки — головка безжизненно повисла, но сердечко билось, и маленькой бок неровно вздымался.
— Я его спасу, — обещала я кошке.
Завернула в полотенце кото-ребенка, быстро оделась, заспешила на улицу. Тут надо сказать — дом охранялся капитально. Внизу охранник и камеры, и тут, наверху, при входе на этаж Чабашева крепкая стальная дверь и свой охранник. Он всегда меня без проблем пропускал.
— Куда? — спросил он меня.
— К ветеринару, — ответила я послушно. — Котенок слабенький, мне кажется, он умирает.
— Не было никаких распоряжений, идите к себе.
И…и все. Как я не умоляла, дверь мне не открыли. Сам же Чабашев приехал только к вечеру. Вошёл ко мне, я на полу сижу, кулёк с котёнком на руках баюкаю.
— Ты чего это, — хмыкнул он. — Иванова Лиза, попу морозишь?
— Я пленница тут, — мой голос звучит гулко и глухо. — Меня не выпустили просто и из-за этого котенок умер. Последний котенок Снежинки. Теперь она бегает и ищет его, а я не знаю, что делать.
Снежинка волновалась. Я не показала ей крошечное рыжее тельце. Я не знала, как будет правильно. Я вдруг представила себя на её месте и мне стало до боли жаль эту тощую кошку, что металась по огромной квартире не в силах отыскать свое дитя.
— Ну, прости, — легко сказал Чабашев. — Виноват, сглупил, не сказал охране, а без моего разрешения они ничего не делают.
— Ваши извинения не вернут котёнка.
Чабашев внимательно смотрел на меня сверху вниз. Я совершенно не могла его понять. Он…казался добрым. А глаза холодные. Меня взял на работу, приютил. Кажется — добрый. А сам…я видела, как он ударил официантку за то, что она пролила вино гостю на брюки. У Чабашева было две стороны, и я подсознательно его боялась, а ещё думала — что ему от меня нужно?
— Вот же блядь, — выругался Чабашев и ушёл хлопнув дверью.
Я вздрогнула. Отсутствовал он недолго, вернулся уже через двадцать минут. И на вытянутых руках брезгливо, за шкирку держит котёнка. Маленький, чёрный, глаза закрытые ещё, недовольно извивается и пищит.
— Где вы его взяли? — изумилась я.
— На складах кошка окотилась три дня назад, там шестеро, сама столько не выкормит. Держи, мамаша.
На пол котёнка положил. Слепыш головой крутит и плачет. Снежинка опасливо подошла к нему, обнюхала, а потом жалобно на меня смотрит, не зная, что делать. Её-то котенок другой был, да и пах иначе… А этот чёрный и шумный такой.
— Чужих детей не бывает, — тихо сказала я ей.
Она словно поняла меня, подхватила котенка осторожно зубами и понесла в корзинку. Потом долго вылизывала, урчала, а мелкий черныш с удовольствием сосал сиську, и все равно ему было, что эта мама иначе пахнет…
Я долго ими любовалась, спохватилась, когда поняла, что Чабашева нет в квартире, ушёл молча. У меня в руках все ещё кулёк с котёнком. Надо его похоронить. В кладовке есть совочек, крошечную могилку им я вырыть смогу. Вышла из квартиры, остановилась у злосчастной двери, охранник глаза отвёл.
— И теперь нельзя? — со слезами спросила я.
— Не было распоряжений…
Глава 8
Лиза
Чабашева так и не было. Кулёк я убрала подальше, чтобы Снежинка не нашла погибшего от людского равнодушия малыша. Но кошка всецело была занята своим подкидышем и на меня внимания почти не обращала.
Я не знала точно, сколько времени, но нужно было собираться на работу. Я умылась, расчесала волосы — все ещё трудно было привыкнуть к тому, что они короткие. От неровной стрижки волосы топорщились, я пригладила их мокрой рукой.
Платье у меня было одно — черное, трапецией. Оно почти скрывало живот, который в последнее время стал расти не по дням, а по часам. Ребенок во мне набирал вес и сил, и удары его становились все чувствительнее.
Я коснулась живота рукой: