Сладкий грех. Искупление (СИ)
— Я.
— Я.
— Только за выпивку.
— А я собираюсь в спортзал, — сообщает Фарелл.
Перевожу удивлённый взгляд на Слэйна и вкладываю свою руку в его.
— Тебе не кажется это подозрительным? Он пропадает там каждый день, сам убирает за собой, научился готовить и похудел на три размера, — прищуриваюсь я, наблюдая за тем, как немногочисленные гости идут к машинам.
— Не лезь, Энрика. У него тоже новая жизнь, и он готовится к официальному разводу, — шепчет Слэйн, целуя меня в лоб.
— То есть как к официальному? — удивляюсь я.
— Фарелл пришёл ко мне два месяца назад и попросил помощи. Я не отказал. Я разработал для него план, и через месяц он будет свободным человеком. Киф тоже помогает ему с этим.
— Правда? Это здорово. Я рада, что пиявка-Дейдра отвалит, — кривлюсь я.
— Сегодня я женился и точно не хочу говорить об этом. Есть другие темы на повестке дня?
— Хм, отпраздновать твой день рождения? — улыбаюсь я.
— Ты сама назначила день свадьбы на дату моего дня рождения, Энрика. Нет. Сегодня…
— А ты не понял почему? Слэйн, — обнимаю его за шею и целую в подбородок, — твой день рождения отличная дата, чтобы начать наш род. Ну и, чтобы ты никогда не забыл о нашей годовщине свадьбы. Это ловкий ход.
— Я люблю тебя за вот эти хитрые схемы, которые ты со мной проворачиваешь. Но с этого момента у нас начинается свадебное путешествие. И я забираю свою жену. — Слэйн целует меня в губы и подхватывает на руки.
— А также я намерен не вылезать из постели ближайшие три дня.
— У меня с утра пары, — напоминаю я.
— Хорошо, не вылезать из постели всё время, пока ты не учишься. Я хочу детей, Энрика.
— Может быть, заведём ещё одну собачку?
— Энрика Нолан, — хмурится Слэйн, ставя меня на ноги перед машиной.
— Я шучу, а может быть и нет. Но во всяком случае я рада любому безумию с тобой. Я не боюсь, и у меня есть идея. Давай, вернёмся в дом, поставим камеру и будем фотографироваться голыми?
— Энрика, — Слэйн смеётся и обхватывает моё лицо руками. — Ты учишься быть маньяком и злодеем.
— Беру всё лучшее от своего мужа, — улыбаюсь я.
Я смотрю в глаза Слэйна и чувствую себя, наконец-то, на правильном месте и в правильное время. Я счастлива. И я сделаю каждый день нашей совместной жизни таким, чтобы Слэйн его запомнил и никогда не возвращался в прошлое. Сейчас есть только он и я. Это всё, о чём я мечтала.
Ещё четыре месяца спустя…
Слэйн
— Слэйн? — раздаётся голос Энрики, и я поднимаю голову от клавиатуры.
— Я в кабинете.
Звук её шагов ускоряется, и моя жена появляется на пороге, держа в руках две погребальные урны.
— Какая из них тебе нравится больше? — спрашивает она, поднимая то одну урну, то другую.
— Эта. — Указываю пальцем на чёрную с золотыми цветами.
— А тебя не смущает, что на ней слишком пафосно смотрится золото? — фыркает она.
— Я ошибся. Мне нравится белая, — усмехаюсь я.
На лице Энрики сверкает победная улыбка. Женщина. Ей всегда нужно быть правой. Характер моей жены невероятно сложный. Она капризничает, обижается или же молчит, игнорируя меня, когда ей что-то не нравится. Но я обожаю доводить её до этого состояния. Она начинает злиться, и весь её спокойный нрав сходит на нет, вот тогда я вхожу в игру, и в итоге мы оба побеждаем.
Моя жена. Наверное, я больше тысячи раз называю её так в своей голове и при людях. Мне нравится, как это звучит. И мне нравится, когда люди, особенно мужчины, быстро понимают, что лучше не смотреть на мою жену, как на жертву. Это моя жертва. Это МОЯ жена.
— Ты прав. У тебя, как всегда, прекрасный вкус. Выбираем эту. — Энрика передаёт мне урну, но я равнодушно наблюдаю, как она падает на пол и разлетается на кусочки. Я должен был её поймать? Без разницы. Она уже мёртвая.
Энрика качает головой, переступает через осколки и ставит оставшуюся урну на стол передо мной.
— Я теряюсь в догадках о том, кому мы выбрали погребальную урну?
— Конечно же, Мэйсону, Слэйн.
— Ты делаешь меня счастливее. Он внезапно сдох?
— У него внезапно завтра день рождения. И мы идём туда.
Кисло улыбаюсь и передёргиваю плечами. Терпеть не могу этого придурка. Он настолько милый, что меня постоянно тошнит, когда я его вижу.
— Мы?
— Да, мы. Ты и я. Он пригласил меня, но если я пойду одна, то ты всё равно приедешь в клуб, разгромишь его, будешь вести себя, как животное и устроишь там очередной бойцовский клуб. Поэтому я решила взять тебя с собой, чтобы немного отодвинуть момент окончания праздника и успокоить твою ревность.
Я потираю переносицу и ненавижу эту женщину. Она меня жутко раздражает.
— У меня есть идея получше. Я убиваю Мэйсона, мы дарим ему урну, и я лично насыплю в неё его прах. Вечеринка закончится ещё раньше, — улыбаюсь я.
— Слэйн, — цокает Энрика, закатывая глаза. Она обходит стол и садится на него. Мой взгляд останавливается на её обнажённых коленках, и я медленно веду им по её ногам до края платья.
— Мы больше никого не убиваем просто так. Если мы кого-то и убиваем, то после семейного собрания и голосования на нём.
— С каких пор? — удивляюсь я. Хотя я и не убивал никого за последнее время и даже не мстил, но всё бывает в жизни.
— С тех пор как я узнала, что беременна.
— Ты… подожди, что? — ору я, подскакивая с места. Энрика хохочет, немного откидываясь назад.
Она опускает взгляд к осколкам урны, и я вижу там лист бумаги. Быстро наклоняясь, поднимаю и разворачиваю его.
— Беременна. Ты беременна, Энрика, — шепчу я, подняв на неё взгляд. Мы, конечно, говорили об этом, но после выкидыша, я не рассчитывал, что всё случится так быстро.
— Ага. Я подумала, что тебе понравится узнать это из похоронной урны. Именно в ней ты сегодня похоронил все свои внезапные попытки убедить меня в том, что нужно кого-то убить, потому что он тебе не нравится. За последнюю неделю в твоём списке оказалось двадцать три бедняги. Мэйсон тоже входит в число этих мужчин. Теперь нет причин, чтобы кого-то убивать. Я ношу твоего ребёнка, и уж точно было бы глупо полагать, что я решу куда-то уйти.
— Энрика, ты же в курсе о моей одержимости тобой, да? — Из моих рук падает лист бумаги и подхожу к ней ближе. Рывком раздвигаю её ноги, отчего платье задирается до талии, демонстрируя её белые трусики.
— Я составила список запрещённого для тебя, Слэйн. Да-да, я подготовилась к этой минуте. Ты не запрёшь меня и не будешь вести себя как животное. Ты перестанешь ревновать меня ко всем подряд. Тебе ясно? — Она выставляет палец передо мной, думая, что выиграла. Нет. Я выиграл куда больше. Я выиграл себя настоящего и будущее, в котором буду счастлив.
Кусаю её палец, и моя жена взвизгивает. Посасываю место укуса, наблюдая, как в её карих глазах воспламеняются золотые вкрапления.
— К этому жизнь меня не готовила. Ты же больше ничего не подсыпал мне, да? — сглатывая, шепчет она.
— Всего лишь немного своей спермы, а также своей одержимости и, вероятно, немного осколков своего прошлого. Ты моя. И сейчас я хочу немного поиграть со своей женой. Я оставлю на её теле ещё несколько укусов, чтобы она помнила каждый чёртов день, что у неё есть безумный муж, который всегда будет ревновать, — выдыхаю в её приоткрывшиеся губы.
— Если так пойдёт и дальше, то гормоны меня уничтожат, — бормочет она и тянется к моей рубашке.
Обожаю женские гормоны! Мне даже ничего не нужно подсыпать ей в воду, чтобы она хотела меня постоянно. Обожаю эту женщину.
Ещё шесть месяцев спустя…
— Хм, какого чёрта здесь происходит? — спрашиваю, приподнимая озадаченно брови.
Энрика так быстро передвигается, что закрывает собой нечто очень странное в нашем доме. Странное настолько, что мне даже кажется, что я этого раньше не видел.