Оковы огня. Часть 2 (СИ)

— Знаю, — кивнул Дориан.
— Вот и отлично. — Со смешком демон двинулся к переливающемуся чернотой проёму портала.
Дориан со вздохом взглянул на Изабеллу.
— Дядя. — Она только и могла что еле-еле шевелить губами — магия держала стальными тисками, — если у неё заберут защитные артефакты, то надеяться будет не на что. То обманчивое ощущение силы, что она смогла нащупать, больше не возвращалась, и она не была уверена, что сможет найти его снова и тем более использовать.
— Так нужно, Изи, — сказал мужчина и осторожно снял с её руки серебряное кольцо. — Я сохраню его для тебя, затем он взглядом прошёлся по девушке, на мгновение задержавшись на её предплечьях. По спине Изабеллы тонкими струйками заструился холодный пот: только бы он не заметил. Взгляд Дориана заскользил дальше, сосредоточился на её шее, затем скользнул чуть ниже, видимо, в поисках магических амулетов, ожерелий, талисманов. Внезапно область над сердцем немного нагрелась, Изабелла и сама удивилась, там же ничего не было. Дориан постоял нахмурившись, будто что-то решая для себя, но, наконец, отвернулся от племянницы.
— Всё чисто, можно уходить, — сказал он демону с длинными волосами, тот в ответ лишь кивнул.
И вот перед Изабеллой снова оказался воняющий лысый демон со шрамом и прежней презрительной ухмылкой.
— Радуйся последним дням, девка. — Оскалившись, он обхватил Изабеллу за талию, и не успела она и вскрикнуть, как её тело вдруг обмякло и онемело. Теперь она вообще ничего не могла: ни чувствовать, ни говорить, — только глаза остались ей послушны, и она могла безмолвно наблюдать, как её, точно мешок картошки, на плече тащит демон к проёму портала, к этой чернильной пустоте. А она ничего не могла сделать. Накатила волна отчаяния, она думала, что раньше уже испытала, что значит настоящая беспомощность и уязвимость, но то, что она переживала сейчас, не шло ни в какое сравнение. Хотелось, кричать, биться, но она оказалась узником в собственном теле.
Как они преодолели портал, Изабелла и не заметила, только отдалённо почувствовала прокатившуюся по телу волну холода, но она не смела доверять своим чувствам. Окружение перед глазами изменилось, теперь их окружал полумрак тёмного коридора, и она слышала, как под ногами мужчин что-то хлюпало. Сперва подумала, что это вода, но затем в нос ударила волна вони, пробившаяся даже сквозь отвратный запах разлагающейся плоти демона. Сточные воды. Канализация. Хотелось скривиться в презрительной гримасе. Вот они, могущественные демоны, как крысы, прячутся и скрываются среди помоев и отходов. Видимо, что-то промелькнуло в её взгляде, так как идущий рядом демон со светлыми волосами бросил на неё косой взгляд.
— Успокой свою племянницу, — приказал он Дориану, и тот со вздохом поравнялся с головой Изабеллы, мерно потряхиваемой от размеренной ходьбы демона.
Изабелла посмотрела на человека, которого привыкла называть своим дядей, и попыталась передать во взгляде всю ярость и презрение, которые она испытывала. Дориан же ответил не менее пристальным взглядом и поджатыми губами. Его глаза замерцали, и Изабелла почувствовала, как сознание начинает ускользать. Нет. Она не желала терять и последнюю долю контроля над собой. Пусть она не могла ничего сделать, но хотя бы она знала, что с ней происходит. Сознание продолжало угасать, как тонкий огонёк свечи на ветру. Никогда, никогда больше она не позволит так с ней обращаться, никогда больше она не будет настолько слаба, никогда она не окажется во власти других. Никогда. Она не стала обращать внимание на тихий голос, который, словно червь, в самом уголке её сознания шептал, что сначала хорошо бы выжить.
  
Глава 16.1
 
Грудь сдавил судорожный приступ, и Эверард с шумом вдохнул воздух. Надсадный хрип вырвался из горла, прошёлся по всему телу, отразившись во всех его уголках. Дышать хотелось неимоверно, будто он неизвестно сколько времени провёл под водой. Грудь заходила ходуном: тяжёлым дыханием он пытался ухватить такой желанный воздух. Мысли путались, боль и слабость пронзали мышцы. Казалось, что поскрипывают даже кости. Через полузакрытые глаза он видел странное красноватое небо, сперва подумал, что почудилось, но нет. Стоило открыть слезившиеся, словно в них песка насыпали, глаза, как багровое небо и проплывающие чёрные тучи завладели всем его вниманием.
 
Вокруг стояла тишина, иногда прерываемая дуновением ветра. Эверард чувствовал, что лежит на холодной твёрдой земле. Собравшись с силами, преодолевая боль и слабость, он тяжело перевалился на бок — вдаль уходили безжизненные просторы пустоши. Чёрная сухая земля, покрытая трещинами, как растрескавшаяся сухая кожа, уходила за горизонт.
Эверард упёрся руками о землю и с трудом встал на четвереньки. Голова шла кругом, такой слабости он не ощущал уже лет двадцать, с тех пор как в детстве впервые полностью израсходовал весь магический резерв. Тогда он провалялся в постели больше недели, но сейчас он не в том положении, чтобы рассчитывать на помощь и думать о недельном отдыхе.
Попытался призвать магию, чтобы хоть немного облегчить состояние, но ничего не вышло. Вокруг него соткалась странная пустота. Ни следа магии. Это ощущение было непривычно, пугающе. Пальцы сжались, с силой разрывая сухую почву.
Внутренне проклиная себя за неосмотрительность, за то, что подготовился недостаточно, он кое-как поднялся на подкашивающиеся ноги. Быстро осмотревшись по сторонам, он понял, что в этот раз попал в серьёзный переплёт. И на это у него ушло секунд пять.
Красное солнце в зените изливало во все стороны багровые реки света, которые проходя сквозь чёрные тучи создавали впечатление, что над ним по небу протекали потоки густой крови. Во все четыре стороны до горизонта уходила ровная чёрная земля. И прямо под солнцем вдалеке возвышалась пирамида. Эверард не мог сказать, ни как далеко она находилась, ни каких размеров она была. Но он чётко понимал, что ему нужно попасть к этой древней громадине. Очевидно, пирамида являлась центральным узлом этого закрытого мира — своеобразного замкнутого пространства, по типу того, в котором были заперты демоны. Вот только ему никогда не доводилось слышать о закрытом мире, в котором невозможно применение магии. Для этого нужно было отсечь само пространство и время, вырвать кусок из мироздания, а это было под силу только тем, кто были задолго и до человека, и до демона. Может, только драконы и застали некоторых из них. Угораздило же.
Эверард тяжело втянул воздух, теперь показавшийся ему неимоверно сухим, безжизненным. Грудь отозвалась тупой болью. Он сделал первый неуверенный шаг, чуть пошатнулся, но устоял на ногах. Проклятая слабость. Крепко стиснул зубы и медленно двинулся в направление пирамиды. Сапоги шаркали по земле, поднимая за собой маленькие клубы песка и пыли.
Каждое движение сопровождалось ноющей болью, но через полчаса хода, он пообвык и задвинул эти ощущения в дальний угол сознания. Чувства не исчезли, но теперь он мог спокойно анализировать обстановку, время от времени прислушиваясь к телу, чтобы не пропустить момент, когда станет совсем невмоготу. По дрожи мышц он понимал, что скоро его скрутит приступ. Такое всегда бывало после настолько сильного истощения: если маг долго не пополнял резерв, или, как сейчас, ему было нечем его восполнить, то каналы в теле начинали бунтовать, требовали подпитки и судорогами сводили тело. Некоторые особо неудачливые маги могли и помереть от такого — для мага энергия, что воздух или вода. Кто-то может продержаться несколько дней, а кто-то и нескольких секунд пережить не сможет. Сначала начинают мучать боли, бросает в жар, как при тяжёлой болезни, появляются бред, судороги, а потом приходят приступы и припадки. Вот тогда и решается, насколько воля мага сильна. Выживет он или нет. В себе Эверард не сомневался, но вот то, что ему придётся помучиться, радости не прибавляло.
Пирамида тем временем начала надвигаться своей массивностью. Огромная, как гора, она была как минимум несколько километров в высоту. Это Эверард понял, лишь пройдя несколько часов. Ноги гудели, а пирамида только сейчас начала увеличиваться в размерах.