Апокалипсис (СИ)
Почувствовав вкус души вина, если этот маленький дедр чувствует хоть какой-то вкус, белка страшно заверещала. Вайенти тоже вскрикнул и зажал уши руками, а затем начал биться головой о стену. Я растерянно смотрела на него и пыталась решить, стоит ли нам открыть клетку и рискнуть тем, что он всех нас покусает или попытается задушить, или всё же лучше оставить всё как есть.
— Мы можем что-нибудь сделать? — тихо спросила Айель у меня.
— Может, лучше пристрелить его? — предложил мужчина с перевязанной головой.
— Давайте вынесем отсюда белку, — сказала Ингрид, и я кивнула.
— Да, унесите её. И не входите сюда, пока я не позову. Я попробую его успокоить.
Айель с ужасом посмотрела на меня.
— Я не буду подходить к клетке. Просто поговорю с ним.
— Но…
— Всё нормально, — улыбнулась я. — Идите.
Когда дверь за помощниками закрылась, по моим щекам потекли слёзы.
— Вайенти, пожалуйста, перестань, — взмолилась я.
Мужчина повернул своё окровавленное лицо — он рассёк себе лоб о стену — ко мне. Заражённый смотрел на меня как-то вопросительно. Белёсые больные глаза не моргали. Вайенти, если хоть что-то в нём осталось теперь от того мужчины, каким он был когда-то, покачивался, словно решая, что ему делать дальше, но хотя бы перестал биться о стену.
Я взяла со стола арбалет. Мы ничего не можем сделать для Вайенти, а наблюдать за мучениями мужчины просто невыносимо. Если бы я знала, чем могу помочь, я бы обязательно помогла. Надеюсь, Вайенти понимал это перед тем, как окончательно потерял рассудок.
Он больше не говорил. Больше не мог говорить. И ничего не слышал, кроме шума, и шум этот сводил его с ума. В подтверждение моих мыслей, мужчина бросился к прутьям и стал тянуть ко мне руки. Так себя ведут только полностью обратившиеся дедры.
— Прости меня... Прости... — обливаясь слезами, шептала я. — Мне так жаль... Я не смогла тебя вылечить...
Поднятый арбалет вело из стороны в сторону, и я никак не могла прицелиться, сотрясаясь от рыданий. Вайенти смотрел на меня страшными невидящими глазами и с хрипом тянул руки в мою сторону.
Я глубоко вздохнула, утёрла слёзы и задержала дыхание. А затем спустила курок. Болт попал заражённому между бровей и прошёл навылет, откинув тело дедра к стене. Мужчина осел, всё ещё подёргиваясь, и глаза его закрылись. Я видела, или мне показалось, что видела, как они закрылись! Возможно, выстрел попал в него в момент моргания, но...
Уронив арбалет, я подошла к клетке.
— Прости. И за выстрел, и за то, что я оскверню твоё тело... — пробормотала я. — Я не хотела для тебя такой судьбы, Вайенти. Ни для кого не хотела. Но я не смогла ничего изменить.
В мой кабинет вбежали Ферел, Ингрид и Айель. Наверное, услышали, как я уронила арбалет. Мне было всё равно. Я сняла замок с клетки и опустилась на подстилку рядом с Вайенти. Теперь его лицо выражало лишь безмятежность. Чего явно нельзя было сказать обо мне. Слёзы сами собой текли из моих глаз, и я не пыталась их остановить.
— С вами всё в порядке, госпожа? — спросила Ингрид.
Я подняла глаза на вошедших. Женщина смотрела на меня с беспокойством и сожалением, но не смела приблизиться. Айель прислонила руку ко рту, и в её глазах читался ужас. Наверное, она была шокирована тем, что я пристрелила Вайенти. Стражник смотрел на тело мужчины с отвращением.
— Подготовьте стол для вскрытия утром, — произнесла я, утирая слёзы. — Айель, разбуди меня на рассвете. Свободны.
— Да, принцесса, — отозвались они хором и оставили меня одну. Наедине с ещё тёплым телом Вайенти. Я бережно распрямила его руки, пока они ещё не успели закоченеть, и уложила мужчину на тюфяк.
— Надеюсь, теперь тебе спокойно, — прошептала я. — Надеюсь, оно прекратило.
Слёзы хлынули с новой силой. Сэр Дардион, Вайенти, множество крестьян и солдат… Кто ещё погибнет в этом нескончаемом кошмаре?
«Это — самое главное», — произнёс хриплый голос Сэра Дардиона у меня в голове.
И вскочив с места, я принялась судорожно искать это «самое главное». Где я оставила колбу? Кажется, так и не вытаскивала из своей сумки…
Найдя сумку, я обшарила каждый кармашек, перевернула её, с остервенением встряхнула, но вытрясла только обломки сухих веточек и розовую пыль. В сумке колбы не было. Тогда я осмотрела стол, разбросала все черновики, перерыла все ящики. Где же она?
— Стража! — завизжала я, и на мой сорвавшийся на хрип голос сбежались все четверо мужчин, охранявших входы в лабораторию, и несколько помощников, включая Понфеллу. Девочка смотрела на меня огромными зелёно-серыми глазами и силилась сообразить, что со мной такое.
— Что ты делаешь здесь так поздно? — спросила я девочку.
— Н-но, мы живём здесь, госпожа, — проронила она.
Что? Но высунувшиеся из большой варочной комнаты помощники только подтвердили её слова. Я забыла, что Кертодольская крепость принимала беженцев со всей округи не один месяц, и они ночевали везде, где было тепло — в сторожках, в предбанниках, в пустых чуланах недалеко от комнат слуг, вокруг печи на кухне… Значит, даже в лаборатории. Наверное, люди оставались там же, где работали.
Я вздохнула и повернулась к стражникам:
— Кто заходил сюда после смерти Сэра Дардиона?!
Мужчины удивлённо таращились на меня, не в силах подсчитать точное количество.
— Я поняла, — устало отозвалась я.
— А что такое? — спросила Понфи. — Может, я смогу помочь?
Я посмотрела на девочку. Когда выжигали скверну, она видела все вещи. Может, я переносила колбу в комнату дедров? Странно, конечно, но вдруг?
— У меня пропала очень важная вещь, — проговорила я. — Это… свиток внутри стеклянного сосуда.
Помощники напряжённо смотрели на меня.
— Письмо в бутылке? — уточнил один из них.
— Можно и так сказать, но на бутылку оно не похоже.
— Я видел что-то такое у Сэра Дардиона, да сохранит Создатель его душу, — сказал другой.
— Да, — я кивнула. — Он отдал её мне перед…
У меня внезапно заболела голова, и я покачнулась, чуть не упав, но вовремя успела опереться о стол.
— Вам нужно отдохнуть, — сказала Понфелла. — Давайте утром все вместе поищем?
Другие согласно закивали и начали поддакивать.
— Ладно, — вздохнула я. — Думаю, ты права.
Одна из женщин, имени которой я не помнила или не знала, вызвалась проводить меня до моих покоев. Остальные помощники и стражники разошлись по своим местам — кто на дежурство, кто на ночлег. Тихо поблагодарив женщину, я нетвёрдым шагом побрела к своей комнате. Её помощь мне не понадобилась, однако всё равно было приятно, что кто-то всё ещё остаётся со мной рядом.
Я ожидала встретить Карин во дворе, ну или кого-нибудь из гвардейцев, но кострище, вокруг которого лежали массивные брёвна, пустовало. Наверное, все они уже спят. А я, как обычно, пересидела в лаборатории после заката.
День был слишком долгим, голова изредка взрывалась резкими пульсациями боли, но быстро затихала. Между такими вспышками я смогла уснуть. И во сне ко мне явился Вайенти.
Мужчина был здоровым, его чистые волосы отливали бронзой в ярких солнечных лучах, а в светло-серых глазах искрился живой ум. Одет Вайенти был просто, по-крестьянски, но все вещи сидели на нём очень хорошо. Может быть, рубашку и штаны для него любовно сшила жена, может быть — мать. Я смотрела на мужчину и умом понимала, что в моём сердце должна быть боль. Он только что умер, я самолично его только что пристрелила из арбалета. Но этой боли не было.
Вайенти улыбнулся и подошёл ко мне ближе, нежно убрал прядь моих волос за ухо. Он хотел сказать что-то, уже даже раскрыл рот, но с губ сорвался только пронзительный, измученный рёв дедра, содравший крышку с сосуда отчаяния в моей душе.
Я попятилась назад и вскрикнула. Здоровые черты лица мужчины начали меркнуть, небо заволокло плотными серыми тучами, и Вайенти с каждой секундой всё больше походил на того, что лежал теперь в клетке. Лицо перекосилось от боли, из горла вырывались невнятные хрипы и стоны, волосы потемнели. Я продолжала пятиться назад, спотыкаясь о камни и запутываясь ногами в траве. Оружия у меня не было, мест, куда спрятаться — тоже. Сейчас, вне всякого сомнения, он протянет руки к моей шее и задушит. Вдруг заражённый бросился вперёд, и я закричала.