Апокалипсис (СИ)
Карин с тревогой посмотрела на меня. Стихи, срывающиеся с губ простолюдина, звучали странно и противоестественно. Даже если он действительно слышал и запоминал слова поэтов на ярмарках или заучивал церковные псалмы, почему он изрекает их сейчас?
— Пусть оно прекратит, — прошептал он, смотря на белку.
Маленький дедр, пока что, реагировал на заражённого мужчину точно так же, как и на меня или кого-либо из помощников. Я знала, что это поменяется, когда крестьянин начнёт покрываться чёрной шерстью, но стоило ли оставлять их рядом друг с другом надолго?
— Можешь сказать подробнее? Ты видишь в белке врага?
— Это белка? — удивился мужчина. — Никогда не видел, чтобы они были такими чёрными и… и… зубастыми.
— Отвечай на вопрос, — утомлённо проговорила Карин.
— Простите, миледи. У меня нет ответа на этот вопрос.
В голосе крестьянина действительно звучало сожаление. Казалось, сейчас у него был момент просветления. Он не чесался, не раскачивался и не держался за голову. Сидел спокойно и смотрел на возящуюся в своей клетке белку.
— Я умру, да? — спросил заражённый.
У меня защемило в груди. Мне не хотелось лгать ему, но и никакой надежды я не видела.
— Не сразу, — тихо ответила я, и мужчина поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
— А до этого, стану таким?
— Ты уже стал таким, — с горечью произнесла я. — Дело времени, когда ты потеряешь разум. А после покроешься чёрной шерстью.
— Что ещё вы хотите знать, пока… — тут он вскрикнул и схватился за голову.
Я подскочила к клетке и потянулась к замку, но Карин остановила меня, поймав за запястье, и притянула к себе.
— Зачем здесь так ярко!? — закричал крестьянин. — Так светло! Солнце выжигает мои глаза!
Вырвавшись из рук телохранительницы, я взяла свою накидку и накрыла ей клетку со стороны, через которую мог проникать свет из окна. Мужчина перестал кричать, спрятав лицо ладонями в самом тёмном углу, в который ему только удалось забиться, и тихонько поскуливал, как собака.
— Прости меня, — чувствуя вину, всё сильнее сдавливавшую моё горло, проронила я. — Я не могу тебе помочь… я…
Тут я поняла, что всё это время мы не пробовали снимать боль. Так сосредоточились на излечении, что и не думали об облегчении. Я вообще даже не знала, что заражённые испытывают какую-либо боль. Мне казалось, что это только беспокойство.
— Потерпи немного! — сказала я и вылетела из кабинета, оставив Карин присматривать за мужчиной в клетке.
В маленькой варочной комнате, в которую Сэр Дардион не допускал помощников, хранились не только порошки и травы для попыток лечения дедров, но и редкие зелья, выкупленные у южных торговцев. Мы почти никогда не знали подробный рецепт, но каждая скляночка была подписана, для чего это снадобье предназначалось. И у нас точно было обезболивающее, которое учитель разрешал мне применять только для солдат с оторванными конечностями. Всего несколько капель, разбавленных с водой, и рыцарь больше не стонал — он засыпал так, что можно было спокойно зашивать его раны и даже не просить других воинов его держать.
Я побоялась выносить склянку из комнаты, и капнув одну каплю в чистую чашу, добавила в неё воду. «Заодно и узнаем, будет ли она действовать против мора», — подумала я, но тут же попыталась отделаться от этой исследовательской мысли, присущей Сэру Дардиону.
Похоже сейчас, когда я почти свыклась с тем, что учителя больше со мной нет, его душа внушала мне мысли, или же моя душа стремилась к нему и восполняла утраченное. Я ведь помнила и знала, что лекарь мог сказать в той или иной ситуации, и сейчас могла воссоздать. Эти мысли помогали мне работать, и не важно, мои ли они собственные или принадлежат фантому Сэра Дардиона, который теперь оберегает меня от зла и беспомощности.
Я открыла клетку, несмотря на все протесты Карин, и помогла мужчине выпить снадобье. Он благодарно вцепился в моё плечо и сидел так, пытаясь с закрытыми глазами справиться с дрожью.
— Вы такая добрая, — тихонько пробормотал крестьянин. — Я недостоин… я виноват сам в своих бедах… но вы всё равно заботитесь обо мне…
Глаза заражённого всё ещё слезились, и я не могла понять, плачет ли он от боли, эмоций, или просто от того, что не может это контролировать. Я не знала, что могу ему ответить. Будь кто угодно на его месте, я поступила бы так же.
— Вылазь оттуда, — сказала Карин.
— Тебе полегче? — спросила я у крестьянина, игнорируя воительницу.
— Да… прикосновенье ангела излечит много хворей.
— Я не ангел, — пробормотала я, бережно убирая пальцы мужчины со своего плеча. — Попробуй отдохнуть.
— Как пожелаете, принцесса…
Карин повесила замок на клетку, с укором смотря на меня. Крестьянин медленно лёг на подушку, плотнее закутавшись в одеяло, и продолжил бормотать что-то невнятное. Я взяла белку и вынесла её из комнаты, чтобы мужчина мог отдохнуть.
— Не подвергай себя такой опасности, — сказала Карин, выйдя за мной в коридор. — Что, если он кинется на тебя? Ты помнишь, что говорят о заражённых? Они перегрызали горло своим жёнам и матерям! А ты подходишь так близко, что ему даже тянуться не нужно, чтобы схватить тебя!
— Карин… — устало пробормотала я.
— Что? Скажи ещё, что я не права!
Раскрыв дверь помещения для дедров, мы увидели, что тот огромный зверь, сидевший возле горы кристаллов, как-то выбрался из своей клетки и теперь стоял посередине комнаты. Он словно ждал сигнала к действию. И мы дали ему этот сигнал, когда показались в дверном проёме.
Повернув голову на шум, монстр бросился к нам, преодолев расстояние от середины комнаты до двери одним прыжком. Карин среагировала раньше меня и успела зажать морду чудовища дверью. Я навалилась на створку всем весом, помогая воительнице сдерживать дедра.
Если бы он выбрался каких-то полчаса назад, то застал бы меня внутри комнаты. В это время я как раз забирала белку. Одна. Это было предсказуемо: рано или поздно, дедры ломали любые ограждения и выбирались из запертых домов, но не у нас, у нас всегда всё было цело! Как же это случилось? Что я упустила?
— Чёрт! — прошипела Карин и, выхватив кинжал из ножен, начала вонзать его в нос и лапы чудовища.
— Стража! — закричала я, всё ещё помогая девушке держать дверь. Белке в это время удалось дотянуться до моей ноги и оцарапать. — Ай!
Я уронила зверька, и хвала Создателю клетка была надёжно закрыта на замок, иначе у нас стало бы два вырвавшихся дедра. И непонятно, кто из них опаснее — огромный и неповоротливый или маленький и юркий, норовящий исцарапать и покусать.
Мужчины с мечами ворвались в коридор и опешили от увиденного. Они привыкли к тому, что от них требуется только стоять возле входов и не впускать незнакомцев в небольшое каменное здание посреди двора, но вот впервые возникла реальная опасность, и они растерялись.
— Шевелитесь! — рявкнула Карин, и стражники, словно опомнившись, мечами помогли нам затолкать дедра обратно в комнату и закрыть дверь на засов.
— Как он выбрался? — спросил один из них. — Это заражённый его выпустил?
— Нет, — ответила я. — «Заражённый», — я вдруг поняла, что не спросила даже его имени, — был всё это время на виду.
— Что будем делать? — спросила Карин, осматривая своё перепачканное в крови дедра платье.
Стражники глядели на меня, ожидая указаний. На шум также собрались и мои помощники. Больше всего на свете они боялись, что случится что-то подобное, и оно произошло. Я всё ещё пыталась понять, что мы сделали не так, и ощущала свою ответственность за то, что дедр выбрался. Может быть, не стоило позволять ему жрать столько скверны?
— Нам… нужно его убить, — сказала я.
— Отойдите, Леди Тешер, принцесса.
Помощники закрылись в большой варочной комнате, Карин спрятала меня за собой, держа наготове кинжал, а два стражника встали перед нами, чтобы открыть дверь и отрезать дедру пути к отступлению через выход во двор. Оставшиеся двое приготовили мечи и подали знак снимать засов.