"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Следует отметить, что ещё в 20 году, когда стало окончательно ясно, что колония осталась без связи с Большой Землёй, вышел запрет на партийную деятельность. КПСС расформировывалась под предлогом того, что «мы здесь все коммунисты». При этом никаких новых партий не создавалось.
Такой шаг в направлении деполитизации позволил убить сразу двух зайцев: во-первых, формирующееся на базе колониальной администрации государство избежало политического раскола по линии идеологических разногласий. Не было структур для борьбы за власть. А во-вторых, жёсткие идеологические догмы не довлели над управленцами при принятии важных решений. Благодаря чему снова удалось вернуться к частной собственности в форме артелей, производственных кооперативов и «надомников», как это было до хрущёвского самодурства, запретившего то, что успешно работало при Сталине.
Не было никакой приватизации, а-ля чубайсовская! Создал собственным трудом производственные мощности — владей ими. Но рта на то, чем государство владеет, не раскрывай. Трудовое соглашение с наёмными работниками обязательно, нарушения работодателем трудового законодательства, правил охраны труда, санитарных и прочих обязательных норм карается национализацией предприятия или его части. Люди, которые помнили, как регулировалась деятельность артелей и кооперативов в сталинские времена, ещё были живы, так что затруднений такой возврат к прекрасно зарекомендовавшей себя системе прошёл спокойно. Зато государство избавилось от необходимости планировать, кто сколько трусов и лифчиков пошьёт, сапог и тапочек стачает.
В СССР партия, кроме политического руководства, выполняла ещё и контрольную функцию над административным руководством и руководством предприятий. Теперь этим занимались советы ветеранов. Нет, не те собрания фронтовиков и отставных военных, к каким мы привыкли, а что-то вроде общественных советников руководителей соответствующего уровня. Например, на предприятии в такой совет ветеранов входили вышедшие на заслуженный отдых начальники цехов, производств и служб. То есть люди компетентные, обладающие огромным практическим опытом и прекрасно знакомые с нуждами и возможностями производства.
Отказом от партийного руководства всем, чем можно, удалось избавиться и от такого явления, как номенклатура, когда бездарного руководителя перетаскивали с одной руководящей должности на другую лишь потому, что он однажды на такую попал.
Ещё одно немаловажное дело, за которое лично я его инициатору поставил бы прижизненный памятник — полное уравнивание в правах рабочих, служащих и крестьян. Поскольку продовольственная безопасность все предыдущие годы висела на волоске, крестьян стимулировали тем, что уравняли их в зарплатах и пенсиях с высококвалифицированными рабочими. И исчезла ситуация, когда бабуся, проработавшая в колхозе 50 лет по 10-12 часов в сутки, получала пенсию меньше, чем какая-нибудь уборщица на полставки, едва наработавшая стаж. А молодые люди с удовольствием шли выращивать хлеб, овощи и фрукты, доить коров и пасти коней.
Как это всё работало с точки зрения экономики, не имею ни малейшего представления. Но работало!
И вот является в столицу из командировки помощник председателя Верховного Совета и докладывает своему шефу: не шутят источники, вернулся-таки заброшенный «за Стену» несколько лет назад полковник-пенсионер Данилов. Да не один вернулся, а с людьми, представляющими и бывшую метрополию, и «американский» мир, что весьма широко развернулся на соседнем континенте. И теперь придётся Советской Республике меняться под этот мир. А задумался над такими переменами никто иной как человек, и без того обладающий самыми большими в стране полномочиями и самой большой властью. Появился раздражитель, способный повлечь великие потрясения.
Как предотвратить эти потрясения? Ответ подсказал министр внутренних дел: избавиться от раздражителя, ведь нет человека — нет проблемы. Ну да, приходили два судёнышка из-за океана. Этого не скроешь, поскольку уже десятки людей в курсе. Но истинной целью этих засланцев был шпионаж в пользу «американцев». Козни коварных врагов разоблачил героический человек, первый заместитель главы правительства и руководитель Службы госбезопасности Максим Георгиевич Воздвиженский, светлая ему память, ценой собственной жизни спасший Родину от происков супостатов. Некролог, портрет в траурной рамке, биография героя прилагаются. Вместе с описанием эпического сражения, развернувшегося в водах Рыбацкого залива, за освобождение захваченных вражинами в плен министра науки и начальника секретной лаборатории.
 
Разумеется, это мой вольный пересказ того, что доложил Воздвиженскому подполковник во время их встречи на берегу моря. Нас должны были дождаться милях в двадцати от морской базы и попросту потопить парой залпов корабельных орудий. Что называется, концы в воду…
Поскольку соваться в Рыбачье нам было нельзя, генерал принял решение исчезнуть в океане. Для чего мы и ломились на предельной скорости подальше от берега. Поскольку хватятся нас лишь завтра, требовалось уйти как можно дальше, чтобы выиграть время, пока будут вестись поиски. Хотя бы на тысячу километров. А потом объявиться там, где нас не ждут недоброжелатели, но есть немало людей, на которых Воздвиженский может положиться.
Зачем так далеко уходить в океан? Подумайте сами, как будут вестись поиски. Сначала сунутся выяснять, на каком из наблюдательных пунктов восточного побережья нас видели, и в каком направлении мы шли после прохождения этой точки. В журнале наблюдений поста на мысе Селитренном есть запись (подполковник это гарантировал): тогда-то появились со стороны острова Толстый, во столько-то прошли маяк на таком-то удалении от берега, далее проследовали под парусами курсом на север и в такое-то время скрылись из виду. Примерная скорость 6 узлов рассчитывается достаточно легко, и высчитывается время, когда мы должны были прийти в залив Рыбацкий.
Что после этого делают поисковики? Высылают по предполагаемому маршруту корабли. На всякий случай (исходя из расчётного времени нашего отсутствия и допустимой возможности того, что мы заблудились) — ещё и на север. Когда поиски не приносят результата, в воздух поднимается «Каталина» с дальностью полёта 4000 км. Она снова пролетает от Рыбачьего до мыса Селитренный в поисках нас на береговой линии либо наших обломков и пятен топлива на поверхности моря. За день она успевает проверить береговую линию от Селитренного до Целинников. Потом начинает барражировать над океаном, уходя всё дальше от берега. Пока у заговорщиков не кончится терпение. А к этому времени мы успеваем пройти на тысячу вёрст к востоку, а оттуда неизвестное расстояние на север. Как говорится, ищи-свищи в океане!
  
Устье реки Студёная, 36 год, 7 июля, четверг, 12:05 
 
 Десять дней в открытом море…
Зато наговорились — вволю! Откуда, вы думаете, я столько о Советской Республике знаю, толком и не побывав в ней? Да я за шесть лет (староземельских, разумеется) знакомства с Иваном Андреевичем столько о ней не узнал, сколько за эту декаду! Хотя Деда понять можно: кто знает, утечёт через меня информация, которую он не хочет озвучивать нашим кураторам, не утечёт? Не специально утечёт, случайно. В конторе ведь тоже не дураки работают, умеют разговор в нужное русло завести…
Часть из того, что я из наших разговоров вынес, мне, конечно, диковатым кажется. Отвык, чёрт возьми, за время «свободы и демократии»! Хотя вспоминаю, что это существовало и раньше, и успокаиваюсь. Например, огромные проблемы с приобретением личного транспорта. Ну откуда, скажите, ему здесь браться в достаточных количествах? Конечно, до 1982 года «Жигули», «Москвичи», «Волги» и «Запорожцы» сюда неплохо шли. На душу населения их значилось даже больше, чем в самой богатой советской республике, Грузии. Надо же было людей, навсегда от дома оторванных, чем-то стимулировать! Но поток иссяк, а людям на чём-то нужно ездить. Первое время выходили из положения тем, что до последнего поддерживали работоспособность уже существующего автопарка. Запустили производство некоторых наиболее ходовых запчастей. А с появлением артелей кооператоры освоили и некоторые другие детали. Теперь вот подумывали о том, чтобы производить какую-нибудь собственную простенькую автотележку. Хотя бы на техническом уровне «401-го» «Москвича». Хотя бы по 500 штук в год.