"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Полученные результаты позволяли сделать вывод: наш материал прекрасно годится для усиления бронирования. Ведь даже тридцатимиллиметровая автоматическая пушка 2А72, говорят, при стрельбе очередями в одну точку способна проломить танковую броню, но реальных условиях мало кто будет высаживать полный магазин или половину пулемётной ленты в одно и то же место. Поэтому можно смело говорить, что обшивка нижней части щитового домика, какие массово строились в ПРА, листами пятнадцатимиллиметровой фанеры из железного граба обеспечивает надёжную защиту его обитателей от пистолетного и автоматного огня, а также случайных попаданий из пулемётов винтовочного калибра.
Была замечена ещё одна особенность нашего материала: для улучшения его характеристик шпон нужно было просушить, как можно лучше. Фанерные листы, постоявшие на солнышке пару дней, пока до них дошла очередь, держали пули немного лучше, чем только-только привезённые с завода. И перекройка техпроцесса под эту особенность материала стала нашей со Светланой задачей. Впрочем, задачу удалось решить без существенной перестройки производственной линии: мы просто установили по паре трубчатых электронагревателей над и под листами шпона, идущего по конвейеру на подготовку к склейке. Результат этого ухищрения стал заметен сразу. Например, шестисантиметровый «бутерброд» пробивался из крупнокалиберного пулемёта после попадания не 5-8 пуль, а уже 7-10.
Заодно нашли применение и отходам, в которые изначально собирались отправлять цилиндрические болванки, оставшиеся после лущения шпона. После их распиливания вдоль получившиеся планки тоже прекрасно шли на «бронепояс» домов, имитируя бревенчатую стену.
Я даже не сомневался в том, что военные наложат свою лапу на половину выпускаемой продукции, а торговлю фанерой из железного граба с моего завода объявят государственной монополией. Поэтому подсуетился и успел выкупить пятьсот листов материала из первой серийной партии для своего баркаса. Причём, не абы какого, а с пропиткой спирторастворимым бакелитовым клеем (основная масса продукции шла с более дешёвой пропиткой бакелитовым лаком, позволяющим использовать фанеру в тропическом климате ПРА). И теперь долбил руководителя верфи требованием изменить проект ради дополнительной обшивки этой фанерой не только рубки, но и корпуса судна поверх бортовых досок железного граба. А что? Гулять, так гулять!
Из-за чего мне пришлось спорить до хрипоты, так это из-за цены готовой продукции. Чиновников, особенно военных, понять можно: им всегда нужно всё, вчера и бесплатно. А я свою кровную денежку в производство вложил, поэтому хочу, чтобы оно работало долго-долго, денежку мне приносило, да ещё и развивалось. Поэтому наши споры пришлось окончательно решать в кабинете Аверьянова, как оказалось, вовсе не питавшего ко мне неприязни из-за истории с чаем. Сошлись на компромиссе в мою пользу: в расчёт цены, кроме затрат на выпуск продукции, включили не только амортизацию оборудования и пятнадцатипроцентную нормативную прибыль, но и пятнадцать (я настаивал на двадцати, а вояки наотрез отказывались давать хоть сколько-нибудь) процентов отчислений на модернизацию и расширение производства. Правда, эти 15% давались мне только на пять лет, после чего нужно будет рассчитывать лишь на собственные средства, если захочется ещё что-нибудь улучшить.
За такую уступку мне удалось вытрясти из военных серьёзно пострадавшую во время боёв под Береговым зенитную установку ЗУ-23-2. Водителю буксировавшей установку машины сильно повезло: на мину, заложенную чеченцами, он наехал колёсами не своего грузовика, а зенитки. В результате взрыва оборвало кольцо буксировочного дышла и покорёжило массивную транспортировочную платформу, на которой установлен станок. Кувыркнувшись после подрыва, зенитка лишилась кронштейнов крепления патронных ящиков, но сам станок, механизмы наводки и стволы не пострадали. И я, присмотрев сей покалеченный агрегат на военных складах, намеревался «отсечь лишнее», заблиндировать и поставить установку на корме своего судна.
 
Помощь членов моего будущего экипажа значительно ускорила работы по постройке баркаса. Дней за пятнадцать до условного начала мокрого сезона, когда мы с Наташей собрались в Порто-Франко, уже вовсю шёл монтаж оборудования рубки. В принципе, через пару-тройку недель баркас можно было бы спускать на воду и завершать достройку на воде, но наступающий мокрый сезон ставил на этом крест, поскольку в шторма работать на судне, стоящем на воде, будет не просто невозможно, но и опасно. Поэтому спуск откладывался до начала сухого сезона, а бригада судостроителей за это время должна завершить внутреннюю отделку. «Весной» останется лишь установить рангоут и такелаж, и после испытаний отправляться в пробное плавание.
В Порто-Франко решили идти морем: пора было на собственном опыте узнать, что такое мореплавание Новой Земли. И накануне отплытия Светка с Алексеем закатили нам прощальный ужин. Тут я и объявил ей о своём решении.
— Мы подумали, и я решил... — начал я с известной ещё в советские времена присказки. — В жизни, Светлана, всякое случается. Кто знает, что будет завтра, через месяц, через год. Поэтому хочу вручить тебе вот такой документ...
— Ты чего это такой официальный? — попыталась сбить меня с настроя Галанова. — Сделай личико попроще!
— Не время! Я хочу вручить тебе документ, согласно которому вся моя собственность в Береговом переходит тебе в случае моей смерти и смерти моих прямых наследников в лице моей жены Натальи Викторовны Колесовой и Ивана Андреевича Колесова. Если наша смерть достоверно не установлена, ты становишься собственником этого имущества через семь лет после того, как нас в последний раз видели живыми. До того момента ты управляешь этим имуществом и распоряжаешься им в моих интересах.
— Ты чего это? — насторожилась Светка, машинально приняв от меня бумагу. — Ты всякие дурные мысли из башки выкинь! Чего ерунду мелешь?!
— Да не ерунда это, а предосторожность, — поддержала меня Наташа. — Мало ли что в этом мире может случиться? Вон, вы сюда с Колей ехали под серьёзной охраной, и то в приключение вляпались. А мы завтра морем отправляемся, где пиратов немеряно.
— Ага! На судне, вооружённом до зубов, потому что везёт взрывчатку для работ по строительству железной дороги в Нойехафен, — пробурчала моя управляющая.
— Вот именно — взрывчатку! — парировала Наталья.
— Типун тебе на язык! Не знаю, ребята, о чём вы думали, но... не нравится мне это.
— Не нравится, что минимум на семь лет, в случае чего, тебе высокооплачиваемая работа гарантирована? Или что мой завод твоим может стать?
— Мысли ваши не нравятся! Накаркаете, блин!
Светка вдруг схватилась за рот, подскочила и умчалась в сторону туалета, провожаемая нашими удивлёнными взглядами.
— И давно это у неё? — осторожно спросила супруга у Алексея, сидящего, как на иголках.
— Да недели две... — покраснел тот, понимая, на что намекает Наташа.
— Ну, тогда прими мои поздравления и отправляй её к гинекологу! — улыбнулась жена и погрустнела.
  
Порто-Франко, 19 год, 10 месяц, 26 день, пятница, 18:30 
 
Успели!
Как ни крути, путешествие от Порто-Франко до Берегового или обратно, если только не лететь самолётом, занимает около двух недель. По дороге на машине — чуть быстрее, но намного утомительнее. Морем — примерно то же время, и всё зависит от судна и его маршрута. Но тоже утомительно. Оттого, что делать нечего...
Провожать последний рейс до Порто-Франко вышло множество зевак, и нам с Наташей пришлось даже проталкиваться через толпу, чтобы пройти к трапу.
— Николай! Колесов!
Я обернулся на голос.
— Не узнаёшь, что ли?
Метрах в трёх от меня стоял крепкий солдат с ефрейторскими нашивками на погонах. И лишь по улыбающейся красавице с детской коляской, стоящей рядом с ним, я сообразил, кто это.