"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Рад был помочь вам, коллега. Но и вы не забудьте о моей просьбе: всё, что касается интереса русских к тяжёлой воде и урановой проблеме, а также деятельности их физиков в области радиоактивности.
— По рукам! — кивнул дипломат и махнул рукой, подзывая официанта со счётом.
11
Тяжеловато будет. Хотя, конечно, в Коврове и предупреждали об этом.
— Железяка хренова, — выругался Николай, взваливая на плечо плотно укутанную в тряпку поклажу.
Не злобно выругался. Скорее, с удовлетворение. Ведь ему предстояло перенести из служебной «эмки» в кабинет командира Отдельной мотострелковой бригады особого назначения подарки, которыми намеревался порадовать осназовцев. Решил разыграть этакий сентябрьский вариант новогоднего представления, описываемого в его «родном» мире хулиганским стишком: «Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Ну, и что ты нам принёс, чародей лохматый?».
— Помочь, товарищ капитан госбезопасности? — тут же предложил дневальный на КПП.
— Сам справлюсь, — отмахнулся Демьянов. — Тут весу-то — меньше четверти центнера.
Эйтингона предупредили о визите московского гостя по телефону, и он уже улыбался в распахнутых дверях кабинета.
— Неужели собранный «клин Демьянова» решил приволочь?
— Какого такого Демьянова? Старинова! Я же предупреждал: мне лишняя слава не нужна.
— Нужна, не нужна, а у нас его именно так прозвали, — засуетился майор госбезопасности, освобождая стол, чтобы Николай мог опустить поклажу.
— Нет, не клин. Намного интереснее.
Размотал тряпку, скрепляющую оба тюка, и начал распаковывать меньший.
Эйтингон с любопытством взирал на явившееся перед ним оружие. Необычный приклад из двух трубок, облитых резиной, и планки плечевого упора. Короткий узкий магазин. Пожалуй, патронов на пятнадцать, не больше. Рычаг скользящего, без поворота, затвора. Короткое деревянное ложе, в которое почти упирается массивный набалдашник ствола без мушки.
Из привязанной между трубками приклада коробочки Демьянов вынул оптический прицел, аккуратно вставил в «ласточкин хвост» сверху винтовки и протянул майору.
— Держите.
Оружие оказалось неожиданно лёгким. Учитывая толщину набалдашника на стволе. Пожалуй, килограмма четыре или даже меньше.
— Что это?
— «Ласка-Б». Лёгкий автоматический снайперский карабин бесшумный.
— Значит, это не ствол, а что-то вроде прибора братьев Митиных? — догадался диверсант. — Потому-то винтовка и легче, чем кажется.
— Вроде этого прибора. Только намного эффективнее. А самое главное — интегрированный. То есть, встроенный в саму конструкцию, хотя и может сниматься для обслуживания.
Эйтингон отстегнул магазин.
— А что за патроны?
— Вот такие, — высыпал гость из кармана на стол пригоршню.
— Это от ТТ. А это что за хрень?
«Хрень» представляла собой гильзу от того же самого ТТ, но снаряженную пулей от «трёхлинейки».
Николай улыбнулся.
— Самопал. Но приспособление для переснаряжения патронов имеется.
Из кармана на свет появляется нечто, ёмко называемое в народе хреновиной.
— И те, и другие? Но короткие будут болтаться в магазине, и это приведёт к утыканию патрона при стрельбе.
— Не приведёт.
Николай ловко отщёлкнул от пустого магазина металлическую пластинку и вставил её внутрь коротюсенького рожка.
— Оригинально! Да только с такой пороховой навеской дальность стрельбы будет совсем небольшой.
— На заводе проверили. 200–300 метров, в зависимости от типа пули. Хотя, как вам известно, убойная сила у этого патрона сохраняется до восьмисот. Остроконечная — дальше, «родная» — ближе. Но лучше, конечно, использовать переснаряженные патроны. С ними и звук от выстрела будет тише.
— А в чём секрет?
— В массе пули. Винтовочная тяжелее, и её скорость вылета из ствола чуть меньше скорости звука. И в полёте она более устойчива, чем пистолетная. Да и сам ствол всего сорок сантиметров. А стрельба «чистыми» пистолетными патронами задумана на случай, если не будет времени на переснаряжение.
— Опробовать надо… Но и без того вижу, что для моей специальности вещь не просто нужная, а назревшая. Мне бы такое оружие лет несколько назад…
Основной специальностью Эйтингон считал не командование ОМСБОН, а именно диверсии. И немалого достиг на этом поприще.
— Для чего я вам эту «Ласку» и привёз. А теперь смотрите сюда.
Лежащее во втором тюке весьма отличалось от лёгкой снайперки. Укороченный до длины ДШК ствол противотанкового ружья Симонова первой разработки, под калибр 12,6 мм. С тем же самым, что и у пулемёта, дульным тормозом. Тоже «скелетный» приклад, но с подпружиненным плечевым упором, и снайперский прицел. Сохранились и складывающиеся сошки. Не мудрствуя лукаво, Демьянов обозвал конструкцию АСВТ — «Антиснайперская винтовка тяжёлая».
— Почему анти-снайперская?
— Потому что основная её задача — уничтожение вражеских снайперов с расстояния, недоступного для них. Полтора-два километра. Ну, и по бронетехнике, конечно, можно лупить, и по дзотам, и по самолётам. Патрон обычный или бронебойный от ДШК. Так что расписывайтесь за то, что приняли на испытания опытные образцы, испытывайте, пишите замечания. В общем, всё как положено…
Разговор прервал телефонный звонок.
— Да, здесь… Передаю…
Звонил Румянцев.
— В восемнадцать ноль-ноль тебя ждут в Кремле. Успеешь? Пропуск будет готов.
— По какому вопросу?
— Информация не для телефонного разговора. Могу только намекнуть, что твоя последняя докладная записка дошла.
Кроме Сталина в кабинете присутствовали двое «гражданской наружности». Лица незнакомые.
— Товарищ Демьянов, товарищи Таубин и Бабурин не согласны с вашим мнением о том, что их пушка МП-6 не годится для установки на самолёты. Вы можете обосновать свой вывод?
— Так точно, — встав, одёрнул гимнастёрку Николай. — Главный и решающий недостаток пушки МП-6 заключается в её непомерно высокой отдаче, которую не выдерживает конструкция крепления. Более 5500 килограммом при заявленных 2400. Это значит, при стрельбе из неё самолёты будут просто разваливаться.
— Это так, товарищ Таубин?
— Я не знаю, откуда этот молодой человек взял такие данные. Наша мотор-пушка готова к запуску в производство, и никаких нареканий у авиаторов не вызывает.
— Не вызывает исключительно потому, что её ещё не опробовали ни на одном нашем самолётов. Но уже первые попытки это сделать приведут к серьёзным последствиям для самолётов-носителей. Причина — чрезвычайно завышенная сила отдачи. Ведь их рассчитывали на одну отдачу, а получилось совсем другая.
— Чёрт знает что, — буркнул под нос себе оружейник.
— Вы так и не ответили на вопрос, действительно ли ваша пушка имеет столь высокую отдачу, что это может быть опасно для самолёта, на котором она установлена?
— Товарищ Сталин, точных замеров силы отдачи ещё не производилось, и я не знаю, откуда у товарища… Демьянова такие данные. Но мы с Михаилом Никитичем считаем, что мотор-пушка МП-6 может быть установлена на самолёты. И мы не можем отвечать за то, что авиаконструкторам не хочется усиливать крепёжные элементы своих машин.
Боже, что он несёт? Николай прекрасно знал, насколько не любит генсек, когда человек, которому он доверял, начинает выкручиваться, пытаясь переложить свои недоработки на плечи других. А ведь Сталин, насколько он помнил, Таубину доверял. Тот «был вхож в Кремль». Потому и протолкнули МП-6 в производство, не дожидаясь окончания испытаний. Испытаний с действительно плачевными результатами. Вплоть до разрушения картера двигателя Ме-109, на который её установили в самом их начале. И образования трещин в силовых элементах крыла на других самолётах. Видимо, и в другой истории Яков Григорьевич выбрал такую же позицию — спихивание недоработок на других — раз для него всё закончилось так трагически.
Вождь помрачнел на глазах, и, похоже, история оружейников Таубина и Бабурина в этом варианте истории могла закончиться с тем же результатом, но на несколько месяцев раньше.