"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Что это? Эпизод «подчистки» ключевых фигур американской ядерной программы или следующий кандидат в «команду Курчатова», как Ферми и Пантекорво? Вывозом которых из Швеции, как стало известно Демьянову, занимался Наум Эйтингон.
От Курчатова Николай узнал и весть, которая его просто потрясла.
Игорь Васильевич, к которому он наведался в командировку в Саров, выглядел расстроенным.
— Что-то случилось? — поинтересовался Демьянов.
— Умер хороший знакомый, — сморщился он. — Харьковский физик Финберг, вы его не знаете.
— Лев Соломонович? — оторопел Николай. — Я же… встречался с ним в прошлом году.
Курчатов вынул из кармана костюма конверт, а из конверта фотографию. На ней измождённый болезнью, но донельзя счастливый «Лёвушка» держал на руках крошечного карапуза, а рядом, опираясь рукой о спинку стула, стояла Галя. Чуть поправившаяся после рождения ребёнка, но от этого ставшая даже ещё более привлекательной.
— Он? Его жена прислала известие вместе с фотографией. Лёвка так хотел, чтобы я его сынишку увидел. Как он выражался, «память обо мне в этом мире». Представляете, незадолго до смерти он передал мне с оказией просто уникальное исследование по влиянию радиоактивного излучения на биологические организмы.
Захотелось выпить чего-нибудь крепкого…
С Галей тогда они проговорили полночи. И Николай осторожно объяснил женщине, что проблемы её мужа связаны именно с влиянием на организм излучений, с которыми тот работает. Ещё неисследованным никем влиянием. Наутро он случайно столкнулся с ней в узеньком тамбуре возле ванной. На плечи хозяйки был наброшен лишь лёгкий шёлковый халатик. Именно столкнулся и именно случайно, резко выскочив из-за косяка, и Демьянову пришлось схватить её за спину, чтобы не сбить с ног. А ей — ухватиться за его шею. От резких движений халатик распахнулся. Может, Николай, даже несмотря на обычную для его нового, молодого тела утреннюю бешеную эрекцию, и удержался бы, но Галина, прижавшаяся к нему голым телом, сразу же «поплыла». Что произошло дальше, вполне понятно. И теперь, глядя на последнюю прижизненную фотографию Льва Соломоновича, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьего биологического сына держит на руках на фото «Лёвушка» Финберг.
На обороте карточки слабой рукой больного была нацарапана карандашная надпись: «Игорю на добрую память. Лев, Галина и Николай Финберги».
59
Из саровской командировки он возвращался самолётом. Отнюдь не персональным: его просто «подсадили» в десантный отсек попутного транспортного ТБ-3. Кстати, первый авиаперелёт Демьянова в этом мире.
Какие впечатления? Шок. Шок от того, что эта помесь деревенского сарая нерадивого хозяина и «ведра с болтами» всё-таки способно перемещаться по воздуху. На сарай намекали размеры «салона» и его убогое «оснащение». О нерадивом хозяине, ленящемся заделать щели, говорили свободно гуляющие сквозняки. Ну, а металлические призвуки от работающих механизмов и передающиеся по гофрированной обшивке позвякивания и дребезжание намекали на содержимое этой металлической ёмкости. И Николай весь полёт мысленно крестился, благодаря судьбу за отличную погоду по маршруту, пролегавшему из Горького в Москву.
Поспешность, с какой его «выдернули» со строительства «хозяйства Курчатова» объяснилась в кабинете Берии: нашли ещё одного «иновремянина». Точнее, «иновремянку». После удара молнии неожиданно переставшую что-либо понимать по-башкирски и почти разучившуюся русскому языку, совершенно не помнящую родственников, мужа и детей женщину лет сорока. Пока Демьянов добирался до Горького и неторопливо плыл по просторам «пятого океана», «поднятые на уши» чекисты уже выяснили, что дама теперь говорит на таджикском языке, до удара молнии в 1952 году ей было 37, и она жила в глухом горном селении. Нашёлся среди местных сотрудников человек, гонявший по горам басмачей.
— Можно сказать, ложная тревога, — с досадой поморщился Лаврентий Павлович. — Интерес представляет только для науки.
— Почему? — удивился Демьянов.
— Да потому что почти ничего не знает. Слышала, что война была, что мы победили, что в ней погибло много людей, но только и всего. Товарища Сталина по портретам в газетах помнит, но даже читать не умеет.
— Вот видите? Уже третий случай…
— Восьмой, — устало потерев переносицу, поправил нарком. — В архивах нашли упоминания ещё о пяти, как вы их называете, попаданцах. Два случая относятся к царским временам, следов этих людей так и не удалось отыскать. Старичка объявили юродивым, молодую девицу поместили в дом для умалишённых. Куда они потом делись, никто не знает: в 21-м году в тех краях, где она жила, был сильный голод. Один — к Гражданской войне. «Иновременец» погиб на фронте: собирались его из Донбасса в Москву отправить, но тут случилась атака английских танков. Ещё два — 1920-е. Женщину в Сибири до смерти забил муж-алкоголик за то, что она наотрез отказалась делить постель с «незнакомым мужчиной», а моряка речного флота поспешили расстрелять как польского агента: он вдруг заговорил с сильным польским акцентом и принялся рассказывать про какой-то антикоммунистический профсоюз «Солидарность» в Гданьске. Как на грех, у него ещё и в предках оказались ссыльные польские конфедераты середины XIX века.
— Существовал такой профсоюз в 1980-е. Очень много воды намутил. Его руководитель Лех Валенса даже стал первым президентом «демократической», то есть, антисоветской, антисоциалистической и проамериканской нео-буржуазной Польши. Тем не менее, эта таджико-башкирка всё-таки подтвердила мои слова о том, что война будет, и мы победим.
— То, что она будет, мы и по своим каналам знаем, — недовольно буркнул нарком.
И тут же ушёл немного в сторону.
— Ваши соображения по Прибалтике признаны разумными, хоть в них и ничтожно мало от пролетарского интернационализма. Соответствующие решения партийных и государственных органов готовятся. Осталось дождаться начала работы новых парламентов этих, с позволения сказать, государств, на которых они примут решения о присоединении к СССР.
Берия снова потёр переносицу под пенсне.
— Теперь по Украинской ССР. Там знакомы с вашими докладами о бандеровщине, — ткнул он пальцем в потолок. — Как вы считаете, не следует ли нам поступить с Бандерой также, как товарищ Судоплатов поступил с Коновальцем?
Демьянов задумался на секунду.
— Очистить землю от мрази — дело неплохое. Но одним Бандерой проблема не ограничивается. Вспомните, что произошло после ликвидации Коновальца: ОУН распалась на два крыла. Относительно умеренное Мельника и «революционно», собравшее под свои знамёна радикальных отморозков Бандеры. Но разница между теми и другими очень невелика и, по большому счёту, определяется личной преданностью либо Бандере, либо Мельнику. И те, и другие люто ненавидят Советскую Власть, русских и всё, что связано с Россией, поляков и настроены на тесное сотрудничество с гитлеровской Германией. Именно «мельниковцы» в составе «походных колонн ОУН» занимались расстрелами на территории Украины, а в 1943 году стали костяком дивизии СС «Галичина». Которая тоже участвовала в карательных операциях против советских партизан и поддерживающего их мирного населения. Не говоря уже про «Украинскую повстанческую армию», созданную бандеровцами.
Но помимо Мельника и Бандеры есть ещё некий Тарас Боровец, взявший себе псевдоним «Бульба». Тоже находится на службе Абвера и, кажется, в начале 1941 года будет заслан в украинское Полесье для организации восстаний в тылу Красной Армии. Насколько помню, в восстаниях он не очень преуспел, но сумел создать своё «украинское государство» и «армию» из дезертиров и предателей в период безвластия в украинских лесах. И если ликвидация одиночки Бульбы-Боровца позволит избежать развития ситуации по известному мне сценарию, то в окружении Мельника и Бандеры немало людей, которые способны подхватить власть в организациях и продолжить начатые ими процессы.