"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Каким? У нас нечего предложить на замену. В разработке двигатель М-107 Климова, но когда он появится, ещё совершенно неясно.
— Среди двигателей водяного охлаждения — да, нет замены. Но скажу вам по секрету: сейчас в Молотове в инициативном порядке задумались над разработкой двигателя воздушного охлаждения с использованием инженерных решений мотора М-62. Двойная «звезда» с перспективой отдачи мощности 1600 сил и выше.
Смушкевича, хватанувшего немало неприятностей именно из-за замены «шестьдесят второго» мотора двигателем М-63, просто покоробило.
— Издеваетесь?
— Ничуть. По моим прикидкам, И-301, получив этот двигатель, обретёт новую жизнь. Особенно — если его форсировать. Двигатель имеет огромный запас по модернизации. Да и М-62, если повысить его ресурс, сможет удержаться на конвейере десятки лет.
Кто подал идею разработки будущего М-82, на котором в известной ему истории летали Ла-5 и Ла-7, Демьянов уточнять не стал.
— Но у нас избрано генеральное направление на отказ от двигателей воздушного охлаждения. Сейчас прорабатывается вопрос о переориентации «швецовского» завода на выпуск двигателей с водяным охлаждением.
— Отказ от «воздушных» двигателей ошибочен. Вам ли рассказывать про то, что для выхода из строя двигателя водяного охлаждения достаточно одной пули в радиатор? В то время как «звезда» спокойно выдерживает пробитие одного-двух цилиндров, и самолёт с таким повреждением способен дотянуть до своего аэродрома. Правда, для М-62 тоже не лучший вариант для И-301. Но и не худший. По крайней мере, не возникнет дефицита моторов сразу для двух истребителей. А задел, полученный при адаптации «лавочкинской» машины под «звезду» позволит, не сильно меняя конструкцию самолёта, после выхода нового швецовкого мотора быстро запустить в серию машину с более высокими лётными характеристиками. Именно на «рабочих» высотах будущей войны, более приспособленную к боям на вертикали, в которой лётчик будет лучше защищён от обстрела в лобовой проекции. А если ещё и убрать гаргрот, то с превосходным обзором даже в задней полусфере.
— Кто нам позволит это сделать?
— Яков Владимирович, вы уже слышали, что к мнению, исходящему из ОПБ-100 прислушиваются на самом верху. И если мы с вами выступим единым фронтом в данном вопросе, то веса у данной рекомендации прибавится. Мои предложения родились не на пустом месте. Я уже просчитывал, что перепроектирование И-301 на двигатель воздушного охлаждения не потребует значительного времени, а перенастройка заводского оборудования на производство нового варианта самолёта — больших затрат. В отличие от перехода завода в Молотове на совершенно новую для него продукцию. Зато мы резко снизим дефицит моторов для И-26, увеличив выпуск истребителей в целом. Вы согласны?
— Нужно подумать и просчитать.
— Свои выкладки я передам вам со старшим лейтенантом Ворожейкиным. Перейдём к штурмовикам?
Против мнения, что И-15бис и И-153 полностью перестал представлять хоть какую-то боевую ценность в качестве истребителей, Смушкевич не возражал. И был согласен с тем, что их все необходимо переоборудовать в штурмовики. А для этого — тоже перевооружить с пулемётов винтовочного калибра на крупнокалиберные.
— Нужен немедленный запуск в производство штурмовика БШ-2. Причём, не в варианте ЦКБ-57, а в двухместном.
— Но он в таком варианте не соответствует техническому заданию по радиусу действия.
— Изменить технические требования.
— Да вы хоть понимаете, что такое требования, утверждённые на высочайшем уровне?
— Понимаю. Но понимаю и другое. Первое — это революционная машина, необходимая для поддержки сухопутных войск, как воздух. Второе — прекрасно защищённая от огня с земли, но без стрелка, защищающего её от истребителей противника, мы будем терять эти самолёты десятками. Лучше поступиться сокращением радиуса действия, чем десятками жизней лётчиков и миллионами выбрасываемых на ветер денег. Ведь вам самому, как истребителю, прекрасно известно, что тихоходный вражеский самолёт, не способный защитить себя с хвоста — лакомая цель любого «ястребка». А радиус действия… На то штурмовики и являются фронтовой авиацией, чтобы работать на коротком плече. Со временем радиус действия можно будет увеличить, но самолёт нужен «уже вчера».
 
Чтобы заручиться поддержкой в этом вопросе, пришлось использовать нечестный приём — расхвалить инициативу обучения пилотов дальней авиации пилотированию в условиях сложных метеоусловий, поддержанную Смушкевичем. Немного пободались по поводу использования ещё испытываемых Пе-2 в качестве пикировщиков. Что и говорить: машина у Петлякова получилась сложная в управлении, склонная к капотированию, но Демьянов, перерывший немало технической литературы, пообещал предоставить намётки технических решений, способных устранить эти недостатки. Чем удивил генерала-инспектора ВВС.
Дальше пошло легче. Яков Владимирович был полностью согласен с необходимостью более интенсивного обучения лётчиков и оборудования самолётов радиосвязью.
— Единственный вопрос — где напастись на наши самолёты таким количеством радиостанций или хотя бы радиоприёмников?
— Новый нарком связи Пересыпкин этим вопросом уже озадачен. Закуплено оборудование для производства радиоламп, и налаживается изготовление радиоаппаратуры, закупается готовая техника в Америке и Германии. По моим прогнозам, к июню 1941 года удастся радиофицировать три четверти авиапарка.
— Вы знаете, почему лётчики зачастую отказываются от радиосвязи?
— Знаю, Яков Владимирович. Из-за того, что поддержание радиоволны более похоже на цирковую акробатику. Но и этот вопрос уже решается. Технический отдел ОТБ-100 уже выдал рекомендации по резкому увеличению производства кварцевых резонаторов, которые избавят конечных пользователей от необходимости исполнять эти акробатические номера. Но давайте перейдём к вопросам, которые могут нам очень дорого обойтись в случае, если война начнётся для нас неожиданно. К маскировке и зенитному прикрытию аэродромов.
— А с этим-то что не так?
— С этим всё не так. Из-за неистребимого стремления некоторых красных командиров к показухе. Вспомните, что вы видите при посещении авиаполков: стоящие по линеечке посреди лётного поля ряды самолётов, тщательно отсыпанные гравием границы каждой стоянки на полевых аэродромах. Выставленные на видных местах — чтобы начальство заметило — зенитные орудия. Да вражеская разведка просто ухохочется, получив аэрофотосъёмку! Ей даже напрягаться не надо будет, чтобы выяснить, сколько и каких самолётов базируется на каждом аэродроме, где располагаются прикрывающие его зенитки. Прилетай, бомби зенитные установки, а потом расстреливай с одного захода самолёты, поставленные так, словно наши командиры хотят облегчить работу врагу. Один заход «Мессершмита», и два-три десятка наших самолётов уже никогда не взлетят.
Смушкевич недовольно засопел, но возражать не стал.
— За отсутствие маскировки на аэродромах командиров авиационных полков надо отдавать под суд!
— Вы говорите, да не заговаривайтесь!
— Я и не заговариваюсь. Я вам объяснил, насколько они этим облегчают работу врагу. А что у нас по закону полагается за содействие ему? Надо привыкать к рассредоточению самолётов на лётном поле и их тщательной маскировке, к тщательной маскировке средств зенитного прикрытия, к наличию запасных позиций и периодической смене их зенитными установками.
Ругались долго, не во всём удалось убедить визави, и сошлись на том, что к докладной записке Демьянова Смушкевич предоставит отдельное приложение, в котором изложит свою точку зрения с возражениями.
В следующий раз встречались у Сталина в чуть более расширенном составе: Генсек пригласил на встречу ещё и Александра Дмитриевича Швецова и Павла Рычагова, практически ровесника Николая. О его «заскоках» Демьянов уже докладывал Иосифу Виссарионовичу, и теперь Сам сумел убедиться в «особом взгляде на развитие авиации», который исповедовал этот неплохой лётчик, но никакой командующий ВВС.