"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— В общем, давайте, я вас накормлю, прослежу, чтобы вы все лекарства выпили, а потом пойду в гостиницу, — посидев так минуту, выпрямилась Кира и принялась «организовывать процесс лечения».
Не прошло и трёх часов, как Демьянов, накормленный куриным бульоном, напоенный отваром из ягод малины с ударной дозой витамина С, принявший нужные препараты, грел ноги в горячей воде с остатками выпрошенной у бабушки Глаши горчицы.
— Осталось только горячими яйцами вокруг носа прогреть, — глядя, как Николай сморкается в старую майку, доложилась Кира. — И завтра уже никакого насморка не будет.
— Просто какое-то чудодейственное средство «два в одном», — хмыкнул Демьянов, наблюдая, как девушка доедает те, которыми она грела ему носовые пазухи вчера вечером. — И полечился, и голод утолил…
Перекатывал по лицу яйца, завёрнутые в полотенце, чтоб не обжечься, а Кира грустно сидела рядом и наблюдала за ним.
— Теперь температуру померять!
Тридцать семь и семь. Несмотря на то, что вечереет, а в это время болячка обычно обостряется.
— Ну, мне пора собираться…
— В какой гостинице вы остановились?
— В наркоматской. Для «Националя» или даже «Москвы» мы с Нинкой — слишком мелкие сошки.
— Вот и останешься у меня: отсюда до наркомата даже ближе, чем от гостиницы.
— Коля, может не надо? — умоляюще глянула на него снизу вверх девушка, когда он обнял её. — Нинка с Юрой нас и так чёрт знает в чём подозревают.
— У нас говорят, — не стал уточнять Николай, где это «у нас». — Если тебя незаслуженно в чём-то обвинили, вернись и заслужи. Судя по масляной физиономии Юрки, они тоже ночь не на пионерском расстоянии провели.
И кто придумал этим мелкие крючки на бюстгальтере?
— Эта твоя «ошибка молодости», наверное, всё поняла: у тебя так скрипит кровать! Стыдно-то как…
— Ну и пусть завидует, — Николай ещё плотнее прижал к себе лежащую у него на груди девушку.
— Болтать же начнёт, слухи до твоей службы докатятся.
— Думаю, они ещё вчера докатились, как только ты у меня в комнате появилась. Да не переживай ты так.
— Ну, как не переживай? Меня же потаскушкой называть начнут. Ты меня не выгонишь, если завтра вечером я к тебе прибегу?
— Завтра? Снова? Да хоть на всю жизнь оставайся! Только… Как же с работой? У тебя же командировка только до завтра.
— Ты это серьёзно про то, что хоть на всю жизнь? Или так говоришь каждой своей «ошибке молодости»? А с работой… У меня отпуск послезавтра начинается. Я специально в командировку напросилась, чтобы из Москвы к маме в Ленинград поехать. Нинка документы на завод повезёт, а у меня поезд только среди ночи.
— Никакого поезда завтра! Ты мне нужна. Понимаешь? Выйду на службу, скатаешься в Питер дня на три-четыре, и назад. Вместе в Ковров поедем решать, что с твоей работой дальше делать. Считай это предложением руки и сердца.
— Коленька…
И снова Лизке пришлось психовать из-за доносящихся из-за стенки ритмичных скрипов кровати…
22
Громоздкую и тяжеленную пишущую машинку привёз Удовенко.
— Вы печатать на ней умеете?
— Конечно, не так бойко, как твоя «пианистка», — закашлялся Николай, кивнув в сторону каморки Лизаветы. — Но умею.
— Уже не моя, — с сожалением вздохнул сержант госбезопасности. — Сначала она заявила о том, что отказывается давать информацию по вам, а потом и меня перевели в контрольно-инспекторский отдел.
— Понравилась? Ну, да. В постели она действительно огонь-баба, — подтвердил Демьянов, глядя, как краснеет младший по званию коллега. — И вечно голодная на мужскую ласку, такому мо́лодцу, как ты, не откажет. Она переезжать собирается. Как жильё поменяет, если хочешь, могу её новый адрес разузнать. Только… Аккуратней с ней, чтобы чего-нибудь похожего на мою историю не приключилось.
— Там видно будет, — смутился сержант. — Что-нибудь ещё привезти?
— Бумагу, копирку, ленту.
— Ой, простите! Всё в машине лежит. Вместе с этой громадиной нести неудобно было.
В общем, прибежавшая с чемоданчиком из гостиницы Кира застала его за довольно бодрым стучанием пальцами по круглым кнопкам машинки.
— Да я и так не смотрю, — отреагировала девушка на то, что он прикрыл отпечатанное какой-то тряпкой. — Не маленькая, сама с секретной документацией работаю. Знаешь, как нас «секретчики» гоняют, чтобы мы не совали нос, куда не следует? Не буду я в твои бумаги глядеть.
— Придётся, — заверил Николай, целуя её. — И подписку о неразглашении придётся дать. Но потом, когда я тебя покормлю.
— Ты? Покормишь?
— А что? Это я дома бездельничал, а ты работала. Вот я и решил, что надо будет накормить труженицу.
— Да ты просто идеальный мужчина!
— Идеальных людей не бывает, — с улыбкой отрезал Демьянов. — И если ты всё-таки решишься связать со мной жизнь, то ещё узнаешь об огромном количестве моих недостатков.
— Я подумаю над твоим предложением, — озорно глянула на него Кира и, взвизгнув, повисла на его шее. — Милый мой, я согласна, согласна!
То ли секс животворящий помогает, то молодой организм успешно борется с заразой, то ли лечение, «прописанное» Кирой и подтверждённое приходившим домой доктором, благотворно сказывается, но чувствовал себя Николай неплохо. Температура пока держится, но уже «сползла» до нудных 37,2-37,4.
— Ты не такой, как все мужчины, — откровенничала девушка, лёжа у него на груди. — Я это сразу заметила. Ещё в Новый Год. Добрее, что ли, человечнее. А ещё ты очень умный. С тобой интересно разговаривать на любую тему. Я после развода очень настороженно относилась к мужчинам, а к тебе сразу каким-то доверием прониклась. И не только доверием. Стыдно сказать, но ты был первый мужчина, с которым мне захотелось оказаться в постели.
— А как же первый муж?
— Да никак. Молодая была, глупая. Просто интересно стало: как это происходит у взрослых? Ну, чуть-чуть приятно было. Забеременела, и мы решили жениться. Потом распределение. Его в Сталино распределили, а меня в Ковров. Он бегал, добивался, чтобы его тоже ко мне отправили, но не успел. Я же зимой рожала. Ребёнка в родильном доме простудили. Воспаление лёгких. Прожила наша доченька всего десять дней и умерла. Даже имени придумать не успели. А муж не выдумал ничего лучшего, чем меня во всём обвинить. В общем, оба не возражали против развода. Так и жила после этого три года монашкой: никого к себе не подпускала. Пока ты, проклятущий, меня не совратил, — засмеялась Кира и с притворной яростью принялась колотить его в грудь.
— Вот так и начинается семейное насилие, — тоже засмеялся Николай. — Сначала кулаками по груди, а потом и очередь сковородки по голове дойдёт. Совратил… Не больно-то ты и противилась.
— Я??? Противилась??? Да у меня чуть сердце от счастья не остановилось, когда ты меня в первую ночь обнял!
— А я, подлец такой, подвёл тебя: взял и уснул.
— Ничего не подвёл. Я же видела, как тебе плохо… А я знаю, знаю один твой недостаток! Ты целоваться не любишь!
— Ещё как люблю. Только пока тебя заразить боюсь. Я вообще удивляюсь, как ты до сих пор вслед за мной не засопливела.
— Я просто уже переболела этой зимой. В конце ноября.
— Когда я в госпитале отлёживался…
— С этим? — провела Кира пальцем по свежему шраму на груди.
— Ага. Расплата за «ошибки молодости».
— Так это она тебя? — девушка аж подскочила в негодовании.
— Нет. Она к этой ране только косвенное отношение имеет. Но подставила меня знатно. Так что прекращай ревновать: уж с кем, с кем, а с Лизой у меня точно уже никогда ничего не будет.
— Да не ревную я нисколечко…
По тому, насколько неестественно спокойный вид она на себя напустила, было видно: врёт.
— А со скрипучей кроватью всё равно надо что-то делать!
Оказалось, что Кира не только чертить умеет, но и прекрасно рисует. И это оказалось очень даже кстати, поскольку Демьянов как раз перепечатывал «добытую из головы» методичку по подготовке бойцов ДШБ. Вот и займётся иллюстрациями к описываемым упражнениям, тренажёрам и приёмам.