"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Самое известное — тот самый «эликсир», благодаря которому моя рана заросла, будто по мановению волшебной палочки. Эта сыворотка в Советской Республики входит во все наборы экстренной помощи. Одна из разновидностей данного препарата используется для продления жизни любого гражданина Республики, достигшего пожилого возраста. Отсюда и незначительные затраты на пенсионное обслуживание: большинство людей, достигших пенсионного возраста, работает лет до восьмидесяти, и только  после окончательного ухода с работы им начинают платить пенсию в полном объёме.
Получают эти лекарства переработкой крови скальных игуан. Как я понял, родственниц уже известных мне каменных варанов. Игуаны содержатся на специальных биостанциях, где с определённой периодичностью и производится забор «сырья».
Но не только этими двумя лекарствами прославили медицину Советской Республики лаборатории Приволья. В основе медикаментозного лечения печени, почек, желудочно-кишечного тракта лежат экстракты таёжных растений, полученные в здешних исследовательских учреждениях. Не зря же в Приволье создан крупнейший медицинский центр, куда едут лечиться люди со всей страны. Именно на беседы с руководителями его и лабораторий я убил целый день. Зато уезжал из города с объёмистой папкой, содержащей описания действия пары десятков препаратов вместе с клиническими данными об эффективности их применения.
А вот в Избенке порядок пришлось изменить: сначала гостиница, и лишь на следующий день — работа. Так уж сложилось из-за расписания поездов.
Работа не какая-нибудь, а посещение месторождения алмазов.
Несколько десятков тысяч лет назад в окрестностях нынешней Избенки произошёл небольшой армагеддец: сквозь толщу горных пород вырвалась магма. Но не в форме длительно извергающегося вулкана, а в виде взрыва, пронизавшего несколько сотен или даже тысяч метров земной коры. Кроме раскалённых газов и пыли, из километровой дыры в земле на поверхность вылетели миллионы тонн обломков горных пород, содержащих кристаллы чистого углерода, спрессовавшегося давлением и температурой до состояния самого твёрдого в природе вещества — алмаза.
За прошедшее время эрозия почвы не смогла скрыть ни взрывного бруствера, ни воронки от случившегося когда-то катаклизма. Именно здесь, в долине между двумя невысокими горными кряжами, за два года до открытия первой в СССР кимберлитовой трубки «Зарница» и обнаружили трубку «Революция» геологи Советской Автономной Республики.
Её уникальность была в том, что подобные месторождения алмазов на Старой Земле возникли сотни тысяч и даже миллионы лет назад. За такой срок сами выходы кимберлитовых трубок оказались выветрены, размыты водами, занесены более поздними геологическими отложениями. А драгоценные камни, зачастую, унесены водой за десятки и сотни километров от места, где они вырвались из подземных глубин на поверхность. Нередко разрушение претерпевает более половины глубины алмазоносного месторождения. Здесь же — практически целая, неразрушенная трубка. Причём, вылетевшие из неё алмазы ещё почти не успели «уплыть по течению». Добавим к этому и  размеры: если карьер трубки «Удачная», представляющей собой не одну, а две сомкнувшиеся при выходе на поверхность кимберлитовых трубки, достигает 1600 на 2000 метров, то диаметр «Революции» превышает 2500 метров.
Разработку начали даже не с самой трубки, а с поверхности долины. И лишь потом добрались до жерла древнего взрыва, давшего богатейший «урожай» драгоценного камня.
Разумеется, далеко не все добываемые кристаллы пригодны для огранки. Пожалуй, не более 10% из них. Остальное идёт на технические нужды. И если в позднем СССР в значительной части «алмазных» инструментов использовались искусственные алмазы, то в СР на них идут те, что добываются из трубки «Революция». Поэтому и работает в Избенке завод прецизионных инструментов, снабжающий своей продукцией металлообрабатывающие и машиностроительные предприятия Республики.
С 1982 года глубина карьера, из которого добываются зеленоватые кимберлиты, содержащие алмазные кристаллы, выросла со 120 до 221 метра. И, как мне объяснили геологи, до «дна» алмазного колодца ещё минимум четыре-пять сотен метров.
 
С геологами я сошёлся особенно быстро. Стоило лишь заикнуться, что я родом из Миасса, как тут же половина из них — те, кто постарше — заявили, что проходили практику на научно-производственной базе Ильменского заповедника или бывали в музее заповедника. Поэтому рассказывали мне буквально всё, о чём я спрашивал. Ну а я, в свою очередь, не ленился отвечать им на вопросы о Миассе.
От вечерней беспредельной пьянки (мне ли не знать, как гуляют геологи!) меня спас только билет на поезд…
Сутки в Верхоречье были, по сути, днём отдыха. Только заскочил по приезду в управление СГБ, чтобы договориться о том, в какое время мы с сопровождающим выезжаем в Целинники, а после этого гулял по городу, присматривался к жизни местного населения. По предприятиям не катался, поскольку ничего, представляющего особую ценность для Российской Федерации, здесь не производили. Хотя как знать: медь, никель, титан, ванадий тоже не самые дешёвые и бесполезные металлы…
Приятно было, что предприятия, производящие это всё, располагались в промзоне на отшибе, и выбрасываемую ими из высоких труб дымовую гадость сносило преобладающими ветрами в сторону Широкого нагорья, а не жилых кварталов. Конечно, в случае восточных ветров, что случалось крайне редко, доставалось и жителям города с населением 160 тысяч человек, но, повторяю, это случалось крайне редко из-за того, что к востоку от Верхоречья располагаются отроги Широкого нагорья.
Как и все виденные мной города Советской Республики, этот центр цветной металлургии очень зелёный. Похоже, здесь удалось переломить идиотскую тенденцию превращения крупных населённых пунктов в царство камня и асфальта. Многочисленные парки, скверы, бульвары с обязательными тенистыми аллеями, где можно просто посидеть на лавочке под деревьями. Или, на крайний случай, высаженная между проезжей частью и тротуарами шеренга деревьев, затеняющая тротуар в летний зной.
По совету, данному моим сопровождающим в Золотом, забежал в местный ювелирный магазинчик, где убедился: действительно золотые изделия очень недороги! Исключение — авторские работы «надомников», являющиеся настоящими произведениями искусства. Не удержался и купил Наташе один из таких комплектов с изумрудами: серьги, кулон и кольцо. Ну и хрен с теми тремя сотнями рублей! Ещё заработаю! Подумаешь — больше моей месячной зарплаты! Дотянем как-нибудь на остатки моей премии…
Машина, выделенная управлением СГБ для поездки в Целинники, оказалась «Нивой» самой первой модификации — с 80-сильным двигателем и постоянным полным приводом. «Тупая» в разгоне, но «проходимая», как трактор. И уже в семь утра мы пылили по грейдированной дороге на северо-восток, чтобы преодолеть хребет Хвост по наиболее удобному проходу между гор, найденному ещё в первые годы существования колонии.
Дорогу неплохо обустроили: выемки в горушках, насыпи в ложбинках, мостики-трубы через ручейки, стекающие в притоки Таёжной. Изредка попадаются посёлочки и деревушки с крошечными магазинчиками в обыкновенных избах. Каждые километров двести — заправки с шокировавшими меня ручными насосами: качаешь рычаг, а сквозь щель в покорёженной передней панели видно, как одна пятилитровая ёмкость наполняется бензином, а из другой такой же топливо уходит в бак. Потом переключаешь ещё один рычажок, и та, что наполнялась, начинает пустеть, а пустая наполняться. Толстая же стрелка указателя с громким щелчком перескакивает на следующее деление. Такие колонки мне попадались на заправках машинно-тракторных станций в глубоком детстве, когда дед брал меня в рейсы в какое-нибудь село.
Топливо, в основном, двух видов: солярка и А-76. «Девяносто второй» попадается не везде, но Сергей, приданный мне водитель, говорит, что в городах его достаточно. Неплохо, учитывая, что АИ-92 заправляются прожорливые Урал-375. Но про такой сорт, как АИ-95, не говоря уже про АИ-98, никто слыхом не слыхивал. Да и для чего эти марки, если до сих пор подавляющее большинство легковушек российского производства рассчитано именно на «девяносто второй»?