Не покидай (СИ)

– В, баксах, Люси, в привычных американских долларах, – рассмеялся Антонов.
– Ну, так пошли отсюда поскорей! – потянула она его на выход.
– Как-то, неудобно, давай хоть для вида, что ли, посмотрим что-нибудь! – шепнул он ей, – вот, колечки, например…
– А, тут, что-то и без цен?
– Вот и прекрасно! Наверное, реплики, они всегда дешевле… Давай смотреть, а то на нас уже косо глядят.
Людмила перестала смущаться и выбрала симпатичный тоненький перстенёк с россыпью белых фианитов, собранных в причудливое соцветие.
Продавец услужливо подошёл к Марку, и тот указал на Людмилин выбор. Ей дали примерить украшение. На её изящной руке кольцо смотрелось бесподобно, хотя было великовато, продавец восхищённо бормотал что-то на английском, а Антонов ей перевёл,
– Товарищ говорит, что у тебя отличный вкус…
К ним подоспел администратор и отвёл Марка в сторону, потом они куда-то вышли, и выяснилось, что её размера нет, Людмила даже была рада, и так, сплошные траты. Администратор, однако, крепко жал на прощание руку Антонова и чуть ли не кидался её целовать.
– Что, это с ним? – не поняла Людмила.
– Люси, ты же знаешь восточное гостеприимство, такие уж они люди, не обращай внимания, – махнул рукой Марк и потащил её в бутик к шубам…
***
– Люси, а, правда, Марк Антоний подарил Клеопатре пляж с мелким африканским песочком, или болтают всё, для привлечения туристов? – поинтересовался Марк, пока Людмила разбирала обновки.
– Я думаю, правда, он ведь, потом ещё подарил ей большую часть Римских владений на востоке…
– Да, далековато мне до него… – разочарованно пробормотал Антонов.
– Маркуша, ты сумасшедший! Зачем мне владения? Я же не Клеопатра!
– Вот и я не он… – Антонов лежал на кровати, растянувшись во весь рост по диагонали и, тоскливо разглядывал люстру на потолке.
– А, знаешь, у Марка Антония и Клеопатры тоже был романтический отпуск!
– Это, как? – оживился Марк.
– Египтянка заманила его к себе в Александрию, как раз тогда, когда море было закрыто для навигации, Антоний просто не мог вернуться в Рим. Тут-то и устроила ему царица «зимние каникулы». Она создала кружок из двенадцати близких друзей – «Общество неподражаемого образа жизни». Эти люди старались сделать каждый день таким, чтобы его никто не мог повторить. Им подавали изысканные яства в огромных количествах. От каждого кушанья пирующие отведывали самую малость и запивали лучшими египетскими и заморскими винами. Молва об этом гастрономическом безумии дошла и до Рима. Между переменами блюд – песни, музыка, знаменитые артисты. Нередко участники этих пиров переодевались и обходили притоны. «Нильская сирена» Клеопатра, как ее называли римляне, сбила полководца с пути. Каждое утро и на весь день она придумывала наслаждения – настоящий театр удовольствий с ежечасно обновляемым репертуаром. Восемнадцать месяцев Антоний купался в этой жизни. И потом отвыкнуть от неё уже не смог…
  
Глава 25.
 
– Слава Богу, что ты – Люси, а не Клеопатра! – выдохнул Антонов.
– Так, у меня фантазии не хватит, да и возможностей…
– Ты даже не представляешь свои возможности… Надо было на целых восемь лет потерять тебя, чтобы понять это… – Антонов стал необычайно серьёзен и откровенен, – в нормальной жизни столько происходит всего сиюминутного и неважного, а отличить настоящее, просто не успеваешь. Особенно, когда гормоны бьют по башке, и всё дозволено. Кажется, ещё столько всего впереди, и успеешь сто раз вернуться, исправить, изменить… А, потом, вдруг, ррраз! И всё!.. Главное, осознание приходит быстро, а ты не свободен! Всё отсеялось, как шлак, одна ты осталась. Представь, я восемь лет сходил с ума от мысли, что моя Люси выскочит замуж и наплодит детишек! Да и захочет ли, вообще, меня видеть, после того, что я натворил? Почти все отвернулись…Самое ужасное – это чувство неволи, когда его осознаёшь, а жизнь в это время вместе с твоим главным человеком проходит мимо тебя, и ты не в силах это остановить…
– Но я же замуж не выскочила! – успокоила его Людмила.
 
– Хоть тут-то, повезло…
– Кстати, как продвигаются твои дела по поиску друзей Колесова? Кто-нибудь отозвался?
– Я думал, ты уж и не спросишь…
– Давай, выкладывай, я хочу знать всё!
– Я уже говорил тебе, что написал обоим, – Антонов сосредоточился, – ответил мне один. Ефимов Алексей, второго зовут Сокольский Сергей, он молчит пока, может и не ответит…
– Ну, и что, этот Ефимов?
– Мы с ним встретились, знаешь, оказался нормальный мужик, но весь в проблемах. Ребёнок у него тяжело болен, деньги на операцию всем миром собирают.
– Вот, скажи мне, Маркуша, как только проблемы, так нормальный мужик, а пока всё хорошо, то – форменная сволочь?! – негодовала Людмила.
– Не знаю почему так, но тенденция верная…
– Ты ему помог, конечно?
– А, как же, перевёл, что недоставало, святое дело!
– А, он тебе за это наплёл с три короба, так?
– Нет, не наплёл, он мне помог вспомнить, как всё было, и рассказал то, чего я не знал…
– Ну, так не томи, я жду!
– В, общем, ты оказалась права, надо было сразу искать связь между Костиком и Колесовым…
– Всё-таки, они были знакомы и что-то не поделили?!
– Что могут не поделить два молодых здоровых мужика? Как считаешь?
– Бабу! – не колеблясь ответила Людмила.
– Ну, скажем, девушку… Но в целом, ты права… У Колесова была подружка, которую он сильно любил. Но она в какой-то момент его бросила и замутила с Егоршиным!
– А, кто такой Егоршин? Давай покороче, промежуточных любовников опустим.
– Так Костик и есть Егоршин! Вот, в чём дело! И надо же было им встретиться тогда в «Альянсе»! А, когда мы уходили уже, Колесов энд компани увязались за нами, и вышла драка!
– Ты, выходит, влез в это дело, а сам вообще, был не в курсе?
– Я, когда из клуба вышел, они уж, махались вовсю, разбираться было некогда!
– Так, кто, всё-таки, Колесова убил?
– Да его особо никто и не убивал, Ефимов сказал, что ему вообще, не то, что драться, а даже поцарапаться или уколоться опасно было. Гемофилия! Но этот факт, почему-то, суд во внимание не принял, он там и не прозвучал…
– Короче, умер от внутреннего кровотечения, как я и предполагала…
– Да, а ещё Лёха сказал, что дрался с ним, всё-таки, Егоршин!
– Нормально… А, почему Лёха это помнит, а ты – нет?!
– Потому что, я дрался с Лёхой, и он мне заехал по башке со всей дури, я даже слегка вырубился, наверное, поэтому, и позабыл!..
– А, почему тогда, все против тебя свидетельствовали? – недоумевала Людмила.
– Не знаю… Вот тут – тупик… Как сказал Ефимов, Егоршин заявился к папаше Колесова с повинной сам, через отца своего, но картину нарисовал такую, что я убил, а остальные, как бы, не при делах… А тот в ярости решил меня закопать под землю, во что бы то ни стало, вот и велел им с Сокольским дать показания против меня по максимуму. Он же Костику поверил, а я ничего не помнил…
– Ну, Егоршина я понять могу, но Мишка! Он же твой друг? Почему он то пошёл на это?
– Наверное, я думал, что друг, а Костян оказался лучшим другом…
– Сомневаюсь, за просто так, эти дела не делаются!
– У Костяна папа не простой смертный, значит, не просто так…
– А, у тебя простой?
– Я ж тебе говорю, ничего не помнил… Отец сделал, что смог, но на что он мог опираться, когда я сам был ни в чём не уверен…
– Это, всё?
– Можно сказать, да… Единственное, что ещё удалось выяснить, что та девчонка, из-за которой всё получилось – первая жена Егоршина, и у них есть ребёнок – мальчик, при разводе, он остался с матерью.
 
– Лёха твой, при необходимости, показания против Егоршина даст?
– Не знаю, не спрашивал…
– А, что так? Это важно. И почему, Ефимову не пришло в голову выбить денег на операцию у Костяна, с таким-то компроматом?
– Так он уверен, что это его кара Небесная настигла за враньё, вот ребёнок и болеет, так что на шантаж он не пойдёт…