Что-то в большом городе (СИ)

Это ведь не может быть… не может быть кто-то чужой?!
Щелкнул замок и раздался громкий голос.
– Марьяна, привет!
Это Костя! Марьяна выдохнула – и почти бегом бросилась в холл к входной двери.
Костя как раз дверь эту дверь закрывал.
– Ты же должен быть на занятиях! – выпалила Марьяна.
Он знакомым жестом закатил глаза.
– Ой, только не начинай.
А потом быстро скинул кроссовки, шагнул к Марьяне. Она так и не поняла, кто сделал первое движение, но уже через секунду он ее обнимал.
Господи, кто бы ей сказала в тот момент, когда она впервые познакомилась с Костей, еще не зная, кто он, что через несколько месяцев она будет обниматься с этим парнем.
Причем безо всякого эротического контекста, а словно ища в его объятьях утешение и защиту. А перед этим проведет совершенно сумасшедшую ночь с его отцом?!
Когда жизнь Марьяны успела превратиться в сериал с таким непредсказуемым сюжетом?!
– Как ты? – Костя разжал руки и теперь внимательно смотрел на Марьяну. А ее накрыло мощнейшим дежавю. В этот миг Константин казался Марьяне абсолютной копией Германа. И взгляд такой же.
– Я… я прекрасно, – Марьяна вдруг почувствовала неловкость и отступила. И выпалила: – Кофе хочешь?
– Я и от пожрать не откажусь, – хмыкнул Костя. Он, в отличие от Марьяны, никакого смущения явно не чувствовал. – Покормишь?
Прекрасно. Покормишь? Вообще, это дом Кости. Дом, где он вырос. Дом, от которого у него есть ключи. А Марьяна тут впервые оказалась вчера вечером. Но…
Но именно она накладывала Косте запеканку, наливала кофе, резала банан и делала этому молодому растущему организму еще и бутерброды – со сливочным маслом и сыром и ореховой пастой.
Костя как-то интуитивно, умница, понял, что о произошедшем вчера – и о погроме в квартире Марьяны, и о том, что было после – говорить не стоит. Вместо этого жаловался на особо вредного преподавателя, травил какие-то свои студенческие байки. Марьяна молча пила кофе и пыталась осознать, как-то уместить все, что происходит. Вот она сидит в квартире мужчины. В одном белом махровом халате. Кормит и поит его взрослого сына и слушает его студенческие новости. Куда дальше? Дальше вот в каком направлении из этой точки можно двигаться? Ответов у нее не было. И, самое поразительное, в данный момент их не хотелось искать.
– Какие у тебя планы? – Костя сыто откинулся на стуле.
– Не знаю, – пожала плечами Марьяна. – Вообще-то, у меня уже почти середина рабочего дня. А я, как видишь, сижу тут.
– И правильно делаешь, – Костя резко выпрямился на стуле. Вальяжность и беззаботность исчезли с его лица. – Пока отец всю ситуацию не разрешит – не смей показывать нос из этой квартиры.
Марьяна буквально вытаращилась на Константина. И ты туда же?! Трое на одну – это вообще не по правилам!
– Если ты вдруг забыл, я взрослый и абсолютно дееспособный человек.
– Так, послушай меня, – Костя положил руки на стол и сцепил их в замок. Марьяна почему-то посмотрела на его руки. У Кости очень красивые руки. Такие же, как у его отца. Большая ладонь, длинные пальцы, крупные, хорошей формы ногти. Такими руками можно и гайки крутить в машине, и многомиллионные контракты подписывать. – Ты с меня пример не бери, я молодой и пока еще дурак, поэтому с отцом спорю. Но даже я понимаю, что есть вещи, которые, кроме отца, никто не решит. Сейчас именно такая ситуация. У отца партнер есть, он строительным бизнесом занимается. Вот батя меня как-то возил к нему на настоящую стройку. Там такие таблички висят: «Не стой под стрелой». И еще «Осторожно, работает кран».
– Что? – растерянно переспросила Марьяна. Она не понимала, к чему этот рассказ.
– Это твоя инструкция Марьяна! Не стой под стрелой, когда работает кран! И пока отец работает – не лезь ему под руку и не высовывайся! Я хоть и веду себя иногда, как дурак, но отлично представляю, с чем приходится иметь дело отцу и как строится такой бизнес. Знаешь закон соленого огурца?
– Ты меня решил сегодня всеми гранями своего таланта поразить? – совершенно инфантильно, словно из них двоих младше она, огрызнулась Марьяна.
 
– Нет, кое-что оставлю про запас, – невозмутимо ответил Костя. – Так вот, огурец, помещенный в рассол, становится соленым вне зависимости от своего желания. Я в этом всю жизнь варюсь, все время рядом, отец меня с какого-то времени еще и активно погружает в тему. Ну, насколько у него это поучается, конечно. Я знаю, как это работает. Поэтому… Он все решит. Ты просто сиди тихо. Умеешь?
Марьяне очень хотелось ответить что-то язвительное. Но она промолчала и только кивнула. Да, какие бы сложности не были между Таммами, мальчик вырос точной копией отца! И это не закон соленого огурца, это генетика.
– Так, ты поел, все инструкции мне выдал, а теперь марш в университет! Ты и так минимум одну пару прогулял.
– Две.
– Кыш!
Костя ухмыльнулся.
– Ну, я же не мог не проверить, как ты тут. Хорошо ли тебя устроил отец.
– Костя, не испытывай мое терпение!
– Понял, понял, – он поднял руки, усмехнулся и встал. – Тебе надо компенсировать то, что какой-то сопливый малолетка учит тебя жизни. Понимаю. Можешь даже наорать на меня для поднятия самооценки.
– Ты шапку надел?
Костя снова знакомо закатил глаза
– Да, Марьяна, надел.
– Пошли, я проверю.
Перед уходом Кости они почему-то снова обнялись – в этот раз коротко. За минувшие сутки что-то кардинально поменялось не только между Марьяной и Германом, но и между ней и Костей.
– Ты закроешь дверь?
– Да.
И, когда Костя уже был одной ногой за порогом, он вдруг негромко произнес, не оборачиваясь.
– Надеюсь, вам было хорошо сегодня ночью. И отец оказался на высоте.
– Что?! – спросила Марьяна пересохшими губами. Она очень надеялась, что ей это показалось. Что она ослышалась.
Но явно нет.
– Побегу я, – громко проговорил Костя. – А то у меня семинар сегодня. – И он быстро пошел к лифту, а от него обернулся и сказал: – Дверь закрой, простынешь.
Марьяна заперла дверь и привалилась к ней спиной. Да, от осинки не родятся апельсинки.
***
Внеплановый выходной неожиданно пришелся кстати. Марьяна позвонила Ксюше, выдала ей краткие инструкции. По голосу чувствовалось, что помощница просто сгорает от любопытства, но держится. Тимур явно ничего не рассказал о причинах отсутствия Марьяны на работе. И Тимур молодец, хоть и самодур, и Ксюша молодец, взрослеет девочка.
Поэтому Марьяна отложила телефон и позволила себе расслабиться. Ну, раз Герман оставил ее в своей квартире – он не мог не допускать мысли, что она сунет нос везде. И не только в холодильник, но и на полку с нижним бельем. В конце концов, Марьяна впервые оказалась в квартире такого класса. Грех не воспользоваться случаем. Ею двигало и женское любопытство, и профессиональное. Это, конечно, уже деформация. Нет, Марьяна никогда и никому не расскажет о том, что увидела в этой квартире. О том, что в ней было. Но не уложить новую информацию в свой профессиональный депозитарий она не могла. Это именно деформация. Надо все изучить. Просто на всякий случай.
А женское любопытство говорило, а, точнее, вопило вообще о другом. Поэтому в первую очередь Марьяна пошла в гардеробную.
Ну да, так она и думала. Темно-синие. И еще серые. Хорошего качества, но и только. Это у Тамма-младшего, наверняка, на резинке трусов название модного дома. Марьяна вспомнила анекдот про дочь Кельвина Кляйна и хмыкнула. А тут просто премиальный трикотаж, удобный покрой и все. Видимо, производить впечатление своими трусами Герман не привык. Другим берет. Марьяна вздохнула и закрыла ящик.
Все вещи Германа были такие – безупречного качества и консервативного стиля. И на этом Марьяна посчитала экскурсию в гардеробную законченной и пошла гулять по квартире. Метров двести в ней оказалось навскидку. Или двести пятьдесят. Три спальни, три ванных комнаты, гостиная, столовая, кабинет, тренажерный зал и хозяйственный блок – кухня, санитарная комната, кладовка. Конечно, такая квартира стоила баснословных денег. Конечно, в ней чувствовалась рука дорогого дизайнера. Но в ней не было ничего напоказ. Это дом, в котором жили. Сейчас – один человек.