Креолка. Тайна аристократки

— Это речная вода?
Романа кивнула, и Лори вручила нож Айше.
— Выйди за дверь и вымой его водой до блеска, затем принеси назад. Больше здесь делать нечего.
Айша долго и тщательно мыла нож и руки в темноте. В хижине слышались женские голоса и звуки, издаваемые новорожденным. Она почти не заметила момент рождения ребенка, увидев лишь крошечное сморщенное личико малыша, темное тельце, покрытое белой жидкостью, ручки и ножки, дергавшиеся в воздухе.
Когда Романа вышла и вынесла что-то из хижины, Айша вернулась. Ниа лежала на боку, ее сияющие глаза не отрывались от Лори и ребенка. Лицо и тело Ниа стали опять очень нежными, и она смотрела на Лори и ловкие движения ее рук со слезами признательности.
Лори смазала смесью глины и воды кровоточащий обрезок пуповины.
— Это хорошая глина, — сказала Лори. — Она не отсюда, где люди собирают ее, а совсем из другого места. Не стирай ее сразу.
Прикрыв пупок тряпкой, Лори быстро завернула ребенка в ткань и положила его у локтя Ниа.
— Теперь дело за тобой и твоей матерью. Я свою работу закончила.
Ниа кивнула, робко посмотрела на Айшу и предложила:
— Посмотри.
Глаза ребенка были полуоткрыты, а реснички покрыты влагой. Ниа приподняла край материи и нежно протерла сморщенное личико. Ее губы бессознательно принимали то же самое выражение, что и крошечные губки ее сына.
Лори собрала свои вещи и вместе с Айшой, в полном молчании, ожидала возвращения Романы. Когда Романа появилась, Лори и Айша поднялись. Романа преградила им дорогу, глядя на них с неприятной улыбкой:
— Хотите услышать, что я увидела сегодня ночью?
Лори пожала плечами, но Айша видела, как она напряглась. Желтые глаза Романы обратились к Айше, и у той мурашки пробежали по коже.
— Я вижу океан, лига за лигой, кажется, ему нет конца, а за ним белая страна. Затем я вижу женщину в повозке, которая скользит по земле, подобно веточке по воде.
Лори фыркнула, и Романа вскинула на нее глаза.
— Я говорю вам то, что вижу. Если это ничего не значит для вас, то вам же будет плохо. Я вижу много-много вещей, но я не знаю, как они называются. Может быть, это предки разыгрывают меня. А может быть, у этой девушки совсем нет будущего.
— Продолжай, — сказала Лори.
Романа посмотрела на Айшу:
— Ясно одно: море и белая страна зовут тебя. Ты можешь пересечь их, но, сделав это, вернешься с мужем. Есть мужчина для тебя. Ты будешь отказывать ему, возможно, даже не один раз, но не отказывай слишком часто или потеряешь его. Помни одно: если не выйдешь за него замуж, никогда не вернешься домой.
— Если ты увидела именно это, так тому и быть. — Лори повернулась и строго посмотрела на Ниа. — А я вот что скажу: ребенок сильный, держите его в тепле, пусть сосет столько молока, сколько хочет, ухаживайте за ним получше.
Ниа кивнула. Романа отступила, и Лори с Айшой вышли из хижины в ночь.
Они очень устали. Уже почти рассветало. По пути домой мать и дочь поссорились. Начала Айша. После этой ночи, когда все странным образом оказалось связанным с дальнейшими таинственными событиями, она страстно желал узнать наконец правду о своем рождении.
— Кто была моя мать?
— Не знаю. Я не спросила ее имени. Она была уже слишком плоха, когда позвали меня. Я пыталась только спасти тебя. Она была в лихорадке, поэтому несла чепуху.
— Я все равно хочу знать, что она говорила.
Глаза Лори вспыхнули, как и всегда, когда Айша повышала голос. Тем не менее она продолжила:
— Она говорила: я покажу ему ребенка, тогда он увидит, что сделал. А позже сказала: отнеси ребенка к нему, потому что у меня самой не хватит сил, а он должен знать. После того как ты родилась, твоя мать спросила: «Она белая?» Я ответила: «Да, почти». И она сказала: «Тогда он поймет, что это его ребенок».
— А дальше?
— Она не произнесла ничего, потому что умерла. Я и не поняла сначала, уж слишком быстро это произошло. Я все еще пеленала тебя. Она улыбалась, а потом закрыла глаза.
— И ты больше ничего не узнала?
— Думаешь, это имело бы значение? Прекрасный мальчишка у Ниа, но ее улыбка не спасет его, если он заболеет свинкой или корью. Он умрет за два дня, как половина детей, которые рождаются в этом месте.
 
Айша оборвала ее:
— Ты не спросила людей в Форт-Рояле о моей матери?
— Спросила. Ее никто не знал. Она появилась в городе за день до того, как заболела. Никто не знал, откуда она приехала. Я догадалась, что она ехала к отцу ребенка. Отец был белым. И женатым. Она сказала: «Мне нет дела до его жены».
— Какая она была?
— А ну, тише, — разозлилась Лори. — Она была высокой и стройной, очень стройной, с пышными гладкими волосами, как у тебя, и почти белой кожей. Но кто-то из ее родителей был чернокожим, я уверена. Она была мулаткой. Ее кожа и фигура не оставляли в этом сомнения. Пожиток у нее было немного: несколько платьев, немного денег. Хозяин магазина забрал все это в качестве оплаты за неприятности, которые она доставила. И еще у нее было вот это.
Лори откинула шарф, которым прикрывала плечи, что-то отколола и вложила в руку Айши.
— Вот это было на ней, когда она умерла. Я собиралась отдать ее тебе впоследствии, но если хочешь, возьми сейчас. Она из настоящего золота. Вероятно, в ней был камень, скорее всего, твоей матери пришлось продать его.
Айша разглядывала вещицу, лежавшую на ее ладони. Это была брошь, размером с подушечку ее большого пальца, искусно сделанная, с изящными спиралями и завитушками. Девушка не сразу поняла, что золотая вещица сделана в виде буквы алфавита.
— Это «А», первая буква моего имени, может быть, и ее тоже.
— Говорю тебе: она не назвала своего имени.
— А как же ты выбрала мне имя?
— Я назвала тебя в честь моей сестры. Она давно умерла. Не задавай так много глупых вопросов, все равно ответы на них не получишь.
— Но эта «А» ведь что-то значит. — Сердце Айши учащенно забилось. Она догадалась, что ее слова кажутся Лори чепухой. Ведь та не умела читать, поэтому не желала обсуждать с Айшой то, чем она занималась с мадемуазель Антуанеттой. Лори хранила брошь, не подозревая о том, что означает ее форма.
— Почему ты не дала мне ее раньше? Хотела оставить ее себе?
Лицо Лори исказилось от гнева.
— Глупая девчонка, для всего есть время и место. Это твое единственное богатство. Тебе не следует касаться броши до тех пор, пока ты не поймешь ее ценность.
— Ты никогда не хотела, чтобы я обретала знания.
— Ты имеешь в виду, что я никогда не забивала тебе голову ерундой и не трещала без умолку, как Романа, не кривлялась, как твоя драгоценная мадемуазель?
— Но она научила меня всему, что я знаю!
Лори издевательски рассмеялась, как случалось всегда, когда дочь пыталась рассказать ей об уроках и о вдовьем домике. Поэтому Айше захотелось причинить ей боль.
— Она для меня в большей степени мать, чем ты.
Лори мгновенно дала ей пощечину. Айша упала на землю, ударив одну руку о стену хижины, а другой угодив в грязь. Платок слетел с ее головы. Она сидела и смотрела на Лори. На лицо Лори упала тень, и все последующие годы Айша спрашивала себя, не от слез ли блестели щеки ее матери.
Около полудня Айша смеялась со своей подругой Мерле в помещении для мытья посуды в большом доме. Она пыталась хоть немного смягчить нервозность подруги, потому что Мерле позвали в дом хозяина впервые в жизни.
— Надеюсь, нам не дадут ничего такого, что может пролиться. — Голос Мерле дрожал от страха.
— Мишель сказал, что мы возьмем накрытые блюда, внесем их и поставим на буфет в столовой, а затем выйдем, вот и все.
— Что такое буфет?
Айша пожала плечами, думая о другом. Она очень жалела, что ничего больше не сказала Лори, когда они вернулись от Ниа. Времени на разговор не хватило, потому что Айша торопилась в дом хозяина. Тем не менее, когда она собиралась уйти, Лори напутствовала ее словами:
— Следи за хозяином, слушай все, что он говорит, и смотри на него. Тогда поймешь, что у него на уме. Не витай в облаках.