Я назову твоим именем сына. Книга 2. Юлия (СИ)

— Алё, — глуховато произнёс он в трубку, — слушаю.
— Серёжа, привет! Это я! — заискивающим голоском произнесла она в трубку.
— А, Юлька! Привет! Что хотела? — произнёс он так небрежно, что у неё похолодели руки-ноги, а сердце, вообще, перестало биться. Он первый раз назвал её Юлька! Не Юлёк! Не моя красавица! Не солнышко моё ненаглядное! Сухое: «А, Юлька! Привет! Что хотела?» Он «проглотила» обиду и затараторила, пытаясь скрыть своё отчаяние:
— Серёжа, ты не звонишь, я не знаю, что и думать. Думаю, может, ты заболел, помощь нужна?
На противоположной стороне послышался смешок:
— Я здоров! Чего и тебе желаю! — он замолчал, и казалось, не собирался больше включаться в диалог.
— Почему же ты не звонишь мне, Серёжа? — она пыталась скрыть дрожь в голосе, но у неё это плохо получалось.
— Думай, Юлия! Думай! — с нажимом произнёс он.
Я не знаю, — призналась она, — я теряюсь в догадках. Почему, Серёженька? — она вложила всю нежность, на какую была способна в его имя: Серёженька!
— Скучно с тобой! Не интересно! — жёстким голосом ответил он, — всё? Вопросы ещё есть?
— Есть! — слёзы застилали глаза, она по-детски вытирала их подушечкой ладошки, тщательно следя за голосом: только не разреветься, только не разреветься! — заклинала она себя.
— Ну? — требовательно произнёс он.
— Что значит: со мной скучно? Было же всё хорошо? Смеялись, ходили в кино, — она запнулась, потом продолжила тихо, еле слышно, — целовались.
— Ты знаешь, что кроме поцелуев, между девушкой и парнем могут происходить ещё какие-то взаимодействия? Секс, например.
— Знаю, — пролепетала она.
— Так вот, мои условия: или мы выходим на другой уровень отношений, или мы совсем прекращаем отношения! — он выделил голосом: СОВСЕМ! — Мне надоели обжималочки в подъезде, поцелуйчики в шейку, в щёчки. Решай сама. Или так или никак! Я понятно объяснил?
— Да, — пролепетала она, — но мне всего 14, наверное, это очень рано.
— Мне 17 и я не думаю, что это рано, думаю, что надо было раньше начинать.
— 17? — удивилась она, — я думала 19.
Они замолчали. Первой откликнулась она:
— Если я соглашусь, наши отношения продолжатся?
— Ну, конечно, моё солнышко! Вот это уже интересный разговор получается! — заметно повеселевшим голосом произнёс Сергей.
— Но я же могу забеременеть, что будет со мной? Меня родители убъют!
— Не волнуйся, малыш! Всё будет под моим контролем, это не твоя проблема. Твоя задача расслабиться и получать удовольствие.
— А оно будет? Удовольствие?
— Конечно! Иначе для чего это всё!
— Я согласна! — выпалила она, слова сами сорвались с губ, она даже не поняла, как это произошло.
— Ну, вот и молодец! Собирайся, минут через сорок подойду к твоему дому, и пойдём заниматься делом.
— Куда? — вытолкнула она из, вмиг, пересохшего рта.
— Я знаю куда! Не передумаешь?
Она помотала головой и, точно через силу, произнесла:
— Нет.
— Ну, всё, солнце! Через минут сорок, буду у твоего дома. Позвоню, — он положил трубку.
Она металась по квартире, собираясь на свидание, лихорадило от неизвестности и важности предстоящего события. Примерила одну кофточку, другую - не то! Наконец, собралась. Готова! Она села в кресло, подобрав под себя ноги - любимая поза, телефон положила рядом и замерла в ожидании звонка. Прошло сорок минут, пятьдесят, больше часа. Тишина. Сергей не звонил, не подавал признаков заинтересованности предстоящим свиданием. Не позвонил он и через два часа и, видимо, не собирался звонить. «Что делать? Что делать? — она прижала ладони к раскрасневшимся щекам, пытаясь их охладить, — перезвонить? Спросить: почему ты не хочешь секса со мной? Я же уже согласилась, переступила через страх неизвестности, решила довериться тебе, а ты…» Её пугала и, одновременно, радовала неизвестность: он не звонит по неизвестной для неё причине. Она перестанет ждать. Переоденется в домашнюю одежду, заживёт жизнью обычной девчонки и забудет его. Но, что это будет за жизнь! Утром - школа, вечером - дом. Смена двух декораций в унылой жизни. Серая жизнь, без эмоций, без переживаний, без слёз, без грусти и радости. Такую жизнь я хочу? Она позвонила.
 
— Алё? — недовольным тоном ответил заспанный голос.
— Ты спишь? — чего угодно ожидала Юлька, но только не этого, — а как же наша договорённость? Я собралась, жду тебя, а ты всё не приходишь и не приходишь и не звонишь. Как же так, Серёжа?
— Извини, Солнце! Поговорили с тобой, я подумал, прилягу на десять минут, потом встану и пойду к тебе и незаметно заснул очень крепко. Ладно, давай потом как-нибудь встретимся. Хорошо?
— Да, — «проблеяла» она в трубку.
— Ну, и молодец! Давай, крошка, до встречи! Пока! — он, не скрывая, зевнул так сладко и широко, что Юлька это услышала.
— Пока! — ладонь непроизвольно разжалась, телефон выскользнул, упал на пол, издав слабый звук. «Стекло разбилось», — равнодушно, почти машинально, отметила она и опустилась на пол рядом с упавшим телефоном. Что это было? Как можно было заснуть, после того как они договорились о предстоящем свидании. Когда она решилась на отчаянный шаг, не потому, что этого хотела, а потому, что боялась потерять их отношения. Боялась потерять возможность, скромно, но с достоинством сказать подружкам: «Мой парень! Мы с моим парнем!» А, теперь? Встретятся ли они ещё когда-нибудь? Не будет же она бесконечно названивать ему. Она уже и так сделала много шагов ему на встречу. Она медленно, точно через силу, поднялась с пола, взяла в руки сломанный телефон, равнодушно взглянула на сломанное стекло. Прошептала, будто кто-то мог услышать её: «Ну, почему мне не везёт в любви? Ради любви, я пошла против того, что не хотела делать. А, он: «Извини, я уснул!» Я почему-то не уснула, а он уснул! Как всё просто и незамысловато! Ха-ха! Она переоделась в домашний костюмчик, бросила скомканную одежду в кресло, нырнула в кровать под одеяло и попыталась также беззаботно, как и он «прилечь на десять минут, а потом встать». Она лежала в кровати на спине, бессмысленно таращась в потолок. В голове то образовывался пугающий вакуум, то хаотично возникали обрывки мыслей, отчётливо звучал его голос, со всеми присущими ему интонациями нежно - страстными, сводившими её с ума, заставляющими её трепетать в ответ и холодно-равнодушные, от чего у неё, казалось, останавливалось сердце.
Послышался звук открываемой входной двери. Вернулась с работы мать. Заглянула в Юлькину комнату:
— Ты почему в кровати? Заболела? — она подошла, потрогала лоб у дочери, — температуры нет.
— Не заболела я, мама, — с досадой ответила Юлька, убирая материнскую руку со лба, — просто устала и прилегла отдохнуть.
— От чего это мы, интересно узнать, устали? Посуда не мытая, пыль не вытерта и так далее, ждёшь, когда мать с работы придёт и за тебя всё сделает?
О, боже! Неужели нельзя без нотаций! На душе и так муторно ещё мать с нравоучениями пристаёт. Она отвернулась к стене, укрылась с головой одеялом. Сна не было. Мать гремела посудой в кухне, потянуло запахом вкусной еды: жареная курица с золотистой корочкой, а на гарнир рис, приправленный тушёной морковью с луком. Юлька мигом скинула одеяло, опустила ноги на холодный пол, сунула, вмиг озябшие ноги, в уютные домашние тапочки и заглянула в кухню. Мать рассмеялась, увидев Юльку:
— На запах пришла? Вкусненького захотела? Садись, будем ужинать или отца подождём?
— Не-е-е, не будем ждать! Уж очень вкусно пахнет! Я не вытерплю! — она плюхнулась на табурет, в ожидании курицы с рисом. Неистово, на всю квартиру заголосил Юлькин телефон, оставленный ею в комнате. Она вздрогнула: «Он? Серёжа?» — сердце кольнуло иголочкой - надежда, что звонит Сергей или опасение - вдруг, не он, а кто-то из подружек звонит по ерунде, конечно! Она метнулась в комнату, узнать кому и что от неё нужно.
— Поела бы, потом ответишь! Никак не наболтаетесь! Ох, уж эти девчонки! — покрутила она головой.