Пункт назначения 1991. Целитель (СИ)

— Как убийцы?
Я усадил девчонку на скамью, вручил ей эскимо.
— Успокойся и давай — рассказывай по порядку, что узнала. Кого они убили?
Вика кивнула, порвала на мороженом обертку, откусила верхушку. Какое-то время она молчала, потом слова полись из нее рекой.
— Я в поликлинике встретила маму одноклассника, — сказала она, глядя на свои руки, на мороженое, на белую струйку, текущую по фантику.
Меня вдруг осенило. Не зря же видение показало кладбище. Я осторожно спросил:
— А твоего одноклассника, случайно, не Герман зовут?
Вика изумилась, распахнула глаза:
— Да, Герман. Гера Ранцев. А ты как узнал?
Влад присвистнул.
— Да мы тут пытались в прошлое Маринича заглянуть, а Олегу вместо этого похороны твоего знакомого показали.
Вика нахмурилась.
— Рассказывай, — вновь потребовал я, — что с ним случилось?
— Он у нас всегда спортом занимался, — выдала девчонка невпопад.
Я еще не успел сообразить, к чему это было сказано, как она продолжила:
— Биатлон. Мастер спорта.
— Причем здесь это? — Осторожно поинтересовалась Вера.
Вика отмахнулась:
— Погоди, сейчас все расскажу. Так вот, ему предложили поехать в спортивный лагерь вожатым. На море, на все лето
Я и тут я понял, в чем дело.
— Он пришел в поликлинику за справкой?
— Ну да, — пролепетала Вика и выкинула окончательно растаявшее мороженое в урну.
Руки ее были испачканы сладким молоком. Вера полезла в карман и протянула девчонке чистый платок.
— Спасибо, — сказала та.
В принципе, она могла дальше не рассказывать, итак все было ясно.
— Ваш врач нашел вирус и у него? — Спросил я.
Она кивнула. Я заметил, что на ее пушистых ресницах висят слезы. Вика хлюпнула носом, сжала губы. Пришлось продолжить за нее:
— А денег на лекарство у них в семье не было?
Вика помотала головой.
— Мама работает воспитателем в детском саду. А отца у Герки нет.
— Чудесно, — процедил сквозь зубы Влад, — просто чудесно. И что твой одноклассник сделал?
— Он пришел домой, написал записку, что жизнь закончилась, что нет смысла мучиться самому и мучать родных… — Вика всхлипнула.
— И про СПИД тоже написал? — Удивился я.
— Нет, ни слова о том, чем болен.
— А дальше?
— Он выбросился из окна. Двенадцатый этаж, понимаешь? — Она подняла полные слез глаза.
— Фаталити, — констатировал Влад, — без шансов.
Я мысленно вернулся в свое видение — парня хоронили в закрытом гробу. Тела «летунов» — весьма неаппетитное зрелище. Мда, жаль его мать. Слов нет, как жаль.
— В поликлинике его мама, что хотела?
— Узнать хотела, что с ним случилось, чем он таким заболел. А там…
Она махнула рукой.
— Ничего? — задала вопрос Вера.
Вика сначала кивнула, потом покачала головой.
— Ничего. Ни в карточке, ни в анализах. А врач сказал, что знать не знает ни про какие Геркины болезни и выставил ее из кабинета, сволочь.
— Сволочь, — повторил за ней Влад.
* * *
По радио пел Сергей Никитин:
 
 
Времена не выбирают,
 
В них живут и умирают.
 
Большей пошлости на свете
 
Нет, чем клянчить и пенять.
 
Будто можно те на эти,
 
Как на рынке, поменять.
 
 
И я был с ним абсолютно согласен. Время мне выпало совершенно пакостное. Но пройдет совсем немного, и мы все, кто сейчас его ругает, будем вспоминать эти дни с ностальгией. Хотя, насчет всех я, наверное, хватил.
 
 
Крепко тесное объятье.
 
Время — кожа, а не платье.
 
Глубока его печать.
 
Словно с пальцев отпечатки,
 
С нас — его черты и складки,
 
Приглядевшись, можно взять.
 
 
И это тоже верно. Я завел свою ласточку, плавно выехал на шоссе. За рулем мне всегда лучше думалось, особенно под аккомпанемент хорошей музыки.
 
 
 
Что ни век, то век железный.
 
Но дымится сад чудесный,
 
Блещет тучка; обниму
 
Век мой, рок мой на прощанье.
 
Время — это испытанье.
 
Не завидуй никому…
 
 
— Делать-то что будем? — Нарушила общее молчание Вера?
А я буквально затылком почувствовал вопросительный Викин взгляд.
— Пока не знаю. Не бить же его?
— Но у тебя есть сила, есть магия. Что если применить?
Вера замолкла. Молчали остальные, словно давали мне возможность высказать веское слово. Только сказать им мне было нечего. Пока…
— Не знаю, — повторил я, — давайте приедем, я попробую выяснить у книги. Вы не забыли часом, что шаман я без году неделя?
Влад хмыкнул, отвернулся к окну. Пробурчал:
— Липовая отмазка.
Стало понятно, что мой ответ его не устроил. Я дополнил свою мысль:
— Давайте так, сейчас заедем к Вике, заберем книгу. Потом ко мне. А там уже все решим.
К Вике заскочили буквально на минуту. Я даже машину не стал глушить. Потом поехали к Мариничу. Девчонкам было жутко интересно глянуть, где я живу. С заднего сидения раздавался заговорщический шепот.
Влад порылся в бардачке, нашел кассету группы ноль. Оставшийся путь прошел под психоделические песни Чистякова. Девчонки принялись азартно подпевать настоящему индейцу. Выходило у них на редкость слажено. Я смотрел на дорогу и думал, что они, в отличие от меня, пока не в курсе, чем завершится буквально через год Федина музыкальная карьера.
К дому подкатили под вечное «Иду, курю». Я с чувством выполненного долга припарковал машину, вынул пачку трофейного Кэмела и закурил.
* * *
В дверь была всунута записка. Сердце сразу екнуло в ожидании очередной порции неприятностей. Я развернул листок, выхватил глазами одно единственное слово: "неделя".
— Что это значит? — спросила Вера.
— Ничего, — я излишне поспешно свернул листок и сунул в карман.
Влад хмыкнул, отнял у меня ключи принялся отпирать замок. Получилось это у него не в пример ловчее.
Вика прижала меня в коридоре.
— Покажи записку, — потребовала она.
Вера к ней присоединилась.
— И мне. Думаете, мы не видим, что у вас что-то происходит? Думаете мы слепые?
Я помотал головой. Никогда меня еще не допрашивали две сопливые девчонки. Самое забавное, я бы не сказал, что мне это не нравится. Их внимание и беспокойство были приятны.
— Молчат, как партизаны, — закончила свою мысль Вера. — Брысь на кухню! Оба! С живых вас не слезу!
Это прозвучало весьма двусмысленно. Влад хмыкнул и игриво повел бровями. За что и был награжден шутливым толчком под ребра.
— Олег! — В голосе его не было ни капли возмущения, один лишь смех, — вот скажи, чего она дерется?
В их семейные разборки я не полез. Вера ответила сама:
— Заслужил! Брысь оба мыть руки и на кухню. А мы пока посмотрим, чем вас накормить.
* * *
Кормили банальными пельменями. Вика обшарила все шкафчики, наморщила недовольно носик.
— Что-то твой Маринич совсем хозяйство запустил. Ничего толкового нет. Морозилка и та пустая.
Влад не подумав подкинул в топку дров:
— А у него она не для еды. Он там свои шифровки хранил.